Ash

Ледяные нити страха насквозь пронизывали кожу, извивались скользкими змеями в поражённом сознании, приводя в движение стены и без того узкой кабинки. Каждый судорожный вздох давался с тяжким трудом и мог стать для Гермионы последним. Она храбрилась перед встречей с реальным монстром, хищно поджидающим по ту сторону двери. Время давно потеряло свой счёт. Женская уборная на втором этаже стала когда-то местом чудовищного убийства — факт, который теперь останется лишь в её воспоминаниях. В нынешней реальности холодная плитка треснет разве что под весом поверженного василиска. Или же падёт её собственное тело, рождённое через десятилетия от сегодняшней даты и чудом оказавшееся здесь — в прошлом — уже как семь месяцев назад. Миртл Уоррен никогда не узнает, что обязана жизнью Гермионе Грейнджер, которая так бесцеремонно вышвырнула её за дверь переживать подростковые трагедии где-нибудь в другом месте. Моральные границы давно утратили яркие очертания, так же как и мир вокруг девушки расплывался, искажаемый толстыми линзами очков, украденых у случайно подвернувшегося младшекурсника. Взгляд интуинивно коснулся нижней части двери. Лишь бы не оцепенеть. Палочка, крепко сжимаемая дрожащей рукой, устремилась вперёд в готовности выпустить изумрудный луч — вестник неминуемой гибели. Хотя занятия уже должны были начаться, и в туалете стояла гробовая тишина, Гермиона ощущала чужеродное присутствие за тонкой перегородкой. Час смерти Уоррен пробил. Сглотнув, ведьма нерешительно приоткрыла дверь, чтобы выйти наружу. Она надеялась не угодить взглядом в жёлтые смертоносные глаза. Девушка напрягла слух. Рука с оружием следовала в направлении головы, но так и не наткнулась на чешуйчатую тушу. Сначала её зрачки опасливо поднялись, а позже непонимающе стали изучать пустое пространство перед собой. — Экспеллиармус, — донёсся бархатный мужской голос со стороны входа, и следом её палочка предательски выскользнула из пальцев. Гермионе не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто её обезоружил. Человек, от которого она стремилась избавить этот мир, но пока не сумела изгнать даже из собственных ночных видений. Человек, который был вездесущ, как воздух. Девушка обречённо подошла к ближайшему умывальнику. Оперевшись руками по его стороны, она посмотрела в мутное зеркало, но увидела только расплывчатые пятна. И поделом. В стремлении спасти невинную жизнь, Гермиона подставила себя. Глупо было поддаваться эмоциям. Глупо было полагаться на удачу и надеяться, что человек, спланировавший убийство, не придёт его проконтроллировать. И так же глупо ожидать, что Реддл не догадается, чем она тут занималась. В отражение проник тёмный мужской силуэт. Спиной гриффиндорка ощутила лёгкое колыхание чужой мантии и невольно вздрогнула, опуская взгляд. — Не знал, что ты носишь очки, Грейнджер,— произнёс Том игриво и медленно снял указанный предмет, возвращая окружению волшебницы привычную чёткость. Тело девушки оцепенело, но не от парализующих чар — от сочившейся из-за плеча угрозы, так умело скрываемой под маской равнодушия. Однако даже она была не в силах выдержать столько фальши. Если раньше Гермиона догадывалась, что стремительно близится к концу, то теперь ощущала вкус смерти на иссохшем от жажды языке. Подними она взгляд чуть выше и сможет увидеть ложно-ангельское лицо своей погибели. — Так чем ты тут занималась? Краем глаза ведьма заметила, как волшебник вальяжно примостился у ближайшего умывальника и скрестил ноги. — Что можно делать в туалете? — бесцветно произнесла Гермиона. — Не знал, что девушки приходят сюда поразмахивать палочкой. Странно, учитывая, что сейчас ты должна быть на защите от тёмных искусств. — Следишь за мной, Реддл? — Я же староста. Гермиона не смогла сдержать нахальной усмешки. — Грейнджер, расскажи-ка мне, почему сначала отсюда в истерике выскочила Уоррен, а после я вижу тебя в полной боеготовности, ещё и в очках малыша Бобби. Никак собралась сражаться с василиском? — А отчего ты сразу подумал о василиске? Достаточно редкое существо, чтобы вспомнить о нем в первую очередь. Да и не водятся такие в нашем ареале. На мгновение их взгляды пересеклись: ее — полный обвинения, а его —проницательный до самых костей и одновременно пленительный, как капкан. Девушка поспешила разорвать зрительный контакт и развернулась в сторону выхода. Стоило всё же попытаться. — Что ж, приятно поболтать, но, как ты уже заметил, я опаздываю на занятие. Каждый шаг, отдаляющий её от врага, полнил сердце надеждой, но упоенное касание ручки отозвалось в ладони жгучей болью. Гермиона вскрикнула, тут же её отдернув. Кожа в месте соприкосновения с металлом покраснела, а кое-где даже слезла и, к ужасу ведьмы, не прекращала ныть. Она бросилась к умывальникам, чтобы остудить изувеченную конечность в холодной воде. — Как ты узнала? — жёстко спросил Том. — Интуиция, — огрызнулась Гермиона, стараясь не замечать его приближения. — Ты настолько слабоумна, чтобы думать, будто бы сможешь одолеть его в одиночку? Вооружившись очками и палочкой? — рычал в ответ парень. Слизеринец сдавил пальцами её кисть и решительно дёрнул на себя. На мгновение теряя равновесие, девушка качнулась в его сторону. — Я спасла человека! — кричала Гермиона, пытаясь выдернуть руку из его хватки. — Отпусти же! Но Том не слушал. Он выводил палочкой руны над её ладонью и беззвучно шевелил губами. Вскоре боль оставила ведьму, и только тогда его пальцы разомкнулись. Девушка с удивлением посмотрела на место, где только что пузырились жгучие волдыри. — Убьёшь меня? — Она неверяще сжимала и разжимала ладонь с новенькой розовой кожей. Смотреть на мага было выше сил гриффиндорки — его глаза будто существовали отдельно от тела и обладали каким-то странным пугающим магнетизмом. Это началось недавно, и Гермиону интересовал вопрос — заметили ли окружающие изменения в его внешности? — По-твоему я на это способен? — усмехнулся он. — Ты на всё способен. Как бы девушке ни хотелось, но Том не спешил отстраняться, а она и подавно не могла пошевелиться под влиянием его тяжёлого присутствия. До каждого вздоха доносился едва уловимый горьковатый отзвук рябины, различимый только для тех, кто уже был знаком с этим ароматом. — Грейнджер, почему ты на меня не смотришь? — Не хочу, — поспешила ответить Гермиона и подняла взгляд ему на переносицу, чтобы чувствовать себя чуть более уверенно. Маг хмыкнул. — А мне показалось, что тогда на астрономической башне мы смогли найти общий язык. — Это было ошибкой! — воскликнула ведьма, вскинув руками. — Ты, я, мириады звёзд... — Том продолжал издеваться, делая вид, что не слышит. — Прекрати! — Каждый раз мурашки по коже от воспоминаний. — Я была пьяна, а ты этим воспользовался! — Гермиона забылась и заглянула ему в глаза. Это стало её ошибкой. — Я тоже был пьян, — он театрально развеял обвинения. — Неужели ты не вспоминала эту чудную ночь? — Нет, — вышло почти беззвучно. — Жаль, — прошептал волшебник в тон. На этих словах Реддл опасно приблизился и притянул девушку за талию. Его лицо остановилось в жалком дюйме от её собственного, едва ли не касаясь губами. Пока мир вокруг шёл рябью, Гермиона тонула в бездне агатовой пропасти, невероятным образом завладевшей её волей. Голову посетила неуловимая мысль: "Не опоил ли он её чем-то?" и, ни на секунду не задерживаясь, выпорхнула так же стремительно, как сквозняк вылетает в открытую форточку. Всё повторяется, только в этот раз она не сможет оправдать себя аффектом. Тишина, нарушаемая лишь лихорадочным биением сердца, заключила их в невидимый кокон. — Я мог бы освежить твои воспоминания. "Тук-тук" — тело отказывалось сдвинуться с места. "Тук-тук" — капелька пота протянула по позвоночнику влажный шлейф. Лица коснулось прерывистое дыхание. "Тук-тук" — взгляд скользнул ниже и... — Конечно, если ты сама этого хочешь. Гермиона потерялась в собственных чувствах. Казалось, есть только Том и его желания. А может быть, на самом деле она сама хотела того же. Ведомая порочным шёпотом, девушка завороженно потянулась к его губам и, коснувшись, ощутила, как те расползаются в самодовольной улыбке, а талию грубее сжимают мужские руки. В следующую секунду парень перехватил инициативу и с жадностью впился в её рот, будто тот стал последним прибежищем. Поцелуй, как война двух путников за единственный источник. Поцелуй, несущий боль и насыщение одновременно. Том до крови прикусывал влажную кожу и нежно зализывал раны, разливая по телу Гермионы томительное тепло. Их языки сплетались в горячем никому неизвестном танце и разлучались лишь для того, чтобы встретиться вновь. Волшебнице катастрофически не хватало воздуха. Она судорожно делала вздох каждый раз, когда они ненадолго отстранялись, но каждый раз ей недоставало, потому что она спешила сразу броситься в очередную пропасть безумия. Если так ощущалась смерть, то девушка готова была сейчас же принять все её дары. Женские пальцы путали жёсткие волосы, давно и жестоко лишив их педантичной укладки. Низ живота полнился мучительным трепыханием множества крыльев. Казалось, его заселили все бабочки Соединённого Королевства и теперь пытались разорвать тело на части, лишь бы наконец вырваться наружу. Том обхватил её ягодицы и рывком усадил на раковину. Умывальник жалобно скрипнул, но его зов о помощи остался без внимания. Холодная поверхность на контрасте с разгорячённой кожей чувствовалась ледяной, и Гермиона заключила парня в тесные объятия бёдер, чтобы украсть немного желанного тепла. Маг плутал во взъерошенных кудрях, наводя искусный беспорядок, пока резко не потянул пряди вниз, заставляя ведьму откинуть голову к зеркалу. Она издала не то писк, не то стон, разбавивший эхо влажных поцелуев. — Тшш, ты же не хочешь, чтобы нас услышали, — произнес он, не отстраняясь, и запечатлел невесомый поцелуй в уголке рта. Слизеринец следовал губами к подбородку, шее, впадинке между ключицами, отмечая свой путь горячим желанием, которое Гермиона впитывала каждой порой и отзывалась роем мурашек по всему телу. Она не слышала своё сладкое дыхание за оглушительной пульсацией крови и сквозь опущенные ресницы не могла лицезреть, с каким вожделением смотрел на неё однокурсник. Она растворилась в неге чувств и всеобъемлющем запахе рябины. Девушке было мало, она хотела больше тепла, хотела прильнуть к его бархатной коже, скрытой под белоснежным хлопком. Одежда казалась ей чужеродным барьером на пути к удовольствию. Пальцы сами потянулись к пуговицам и принялись хаотично расстёгивать. Не дойдя даже до половины, она сильнее обхватила Тома бёдрами, прижав ещё ближе, и распахнула по плечам его рубашку. Гриффиндорка самозабвенно покрывала солоноватую грудь мокрыми поцелуями, чередуя их внезапными укусами. Гермиона прервалась лишь единожды, чтобы послушать восхитительную мелодию низкого мужского мурчания, знаменующую сокрушительную капитуляцию. Маг сначала честно пытался освободить петли на женской блузке, но не в силах совладать с собственными руками, прибегнул к варварскому методу. Сначала послышался треск рвущейся ткани, а затем глухой звон дождя из пуговиц. — Она совсем новая! — очнулась ведьма. — Я отдам тебе свою, — произнес Реддл и изогнул губы в хитрой улыбке, на зависть самому Дьяволу. Не разрывая зрительного контакта, он неспешно сдвинул тонкое кружево, оставляя обнажённую грудь на растерзание прохладе, и прильнул раскалёнными губами к её затвердевшему соску. Все неозвученные сетования тут же покинули голову Гермионы. Она не могла сдерживать стоны и контролировать пальцы, с силой вцепившиеся в смольные пряди. Девушка льнула к виртуозному рту, словно под действием магнитного притяжения. Тело изнывало в желании разрядки. Каждый нерв натянулся тетивой, но Том продолжал измываться. Мужская рука по-хозяйски обхватила бедро гриффиндорки и мучительно медленно заскользила вверх по чулкам, скрылась под форменной юбкой, огладив неприкрытую кожу, большим пальцем подцепила кромку белья и остановилась. Гермиона поёрзала ягодицами, требуя большего. — Кажется, мне удалось вернуть вам воспоминания, мисс Грейнджер, — пропел он сладко. Девушка бросила на парня укоризненный взгляд, не желая участвовать в глупых играх. Лишившись последних крупиц терпения, стыда и самообладания, она вызывающе потянулась к металлической пряжке ремня, чтобы немедленно продолжить. — Нет, — парень склонился над её ухом и прошептал, задевая дыханием чувствительную кожу. — Я хочу услышать. — Что? — выдохнула Гермиона, закатывая глаза от пронизывающей кожу вибрации. Том возобновил движение руки, ювелирно достигая взмокшего шёлка над клитором, и, едва касаясь большим пальцем, начал рисовать известный лишь ему узор. — Как ты узнала о змее? — маг прожигал её взглядом. Гермиона томно промычала, попытавшись ухватиться за реальность. Где-то на задворках сознания инстинкт самосохранения слабо бил тревогу. Парень сильнее надавил на пучок нервов, заставив девушку заскулить от пробившего тело разряда. Её пальцы до побеления вцепились в мужские плечи, а глаза зажмурились. — Тебе лучше рассказать, — он продолжил рисунок. — Не пытайся... — девушку знобило от гремучей смеси желания и страха. На внешних уголках глаз заблестели капельки слёз. Гермиона готова была взорваться от напряжения. Она попыталась сама сменить угол его касаний, но он упорно находил самую чувствительную точку. — Ты должен отступиться, — прохныкала ведьма в исступлении. — Как. Ты. Узнала? — Том угрожающе выделял каждое слово, ускоряя темп. Она ощутила, как ухо обдало жаром дыхания, а нежная кожа вокруг стала плавиться под изощрённой пыткой скользкого языка. — Просто ответь, — шептал он, искушая. — Я видела будущее! — надрывно простонала ведьма в потолок. Низ живота стремительно вобрал в себя тепло, и тело девушки содрогнулось в долгожданном сбросе напряжения. Том не дал ей сполна насладиться блаженной пульсацией. Сжав челюсти и в раздражении закатив глаза, он с силой дёрнул на себя девичьи бедра так, что Гермионе пришлось резко вцепиться в умывальник, чтобы не упасть. Послышался глухой металлический звон и шуршание одежды. Требовательные пальцы впивались в кожу, вместо боли разливая по телу новую волну тянущего желания. — Ну и что ты видела? — спросил он низким голосом, оттягивая трусики вбок, чтобы избавиться от последнего препятствия. Маг ни на секунду не поверил её словам. Девушка успела только открыть рот, но вместо ответа невольно охнула, внезапно принимая всю длину твёрдого члена. Грубые толчки отскакивали от стен эхом мокрых шлепков, вплетаясь в симфонию громких сладострастных вздохов. Гермиона уже забыла о мысли, что так настойчиво вертелась на языке, пока Том сам не напомнил. — Смерть Миртл, — выдохнула она очередную ложь. — И все? — спросил парень. Было видно, что ему тоже тяжело давалась концентрация на разговоре. — Нет. — Что ещё? Слизеринец огладил дрожащие ноги волшебницы и закинул себе на плечи, меняя угол движения. Его волосы взмокли, а по лбу пробежала одинокая капелька пота. Девушка поймала себя на мысли, что не видела ничего прекраснее этого грязного развратного зрелища. Член заскользил, болезненно растягивая стенки лона и задевая нервные окончания. Низ живота полнился нарастающим напряжением, пока мозг упорно искал нужные слова. — Крестраж лишит тебя рассудка, — вскрикнула Гермиона, застигнутая новой волной удовольствия. Яркий оргазм поразил каждую частичку её сознания. Он отдавался покалывающей вибрацией под раскрасневшейся кожей и становился только сильнее от резких хаотичных движений парня. Ведьма закусила губу, довольная так неожиданно найденным кусочком паззла и тут же изрекла его. — Он убьёт тебя, — блаженно заключила она, нежась в последних отзвуках наслаждения. Член запульсировал и в заключительном толчке излился под аккомпанемент мужского гортанного стона. Том опустил голову, касаясь лбом влажных кудрей, и так остался стоять, переводя дыхание. До слуха Гермионы доносилось его лихорадочное биение сердца, а по ногам стекало густое семя. — Ты мне врешь, — прошептал он, не поднимая сомкнутых ресниц. Ведьма обхватила ладонями его лицо, заставив открыть глаза, и вкрадчиво проговорила, решив до конца следовать новому плану: — Ты Том Марволо Реддл — сын Мероппы Мракс и Тома Реддла, последний наследник Салазара Слизерина — натравишь василиска на Миртл Уоррен, расколешь душу, а затем умрёшь в агонии безумства. Ты должен отступиться, чтобы выжить. Вот что я видела, и это правда.