Жизнь полная радости

Барбара просыпается от лучей солнца, падающих прямо на глаза. Она щурится недовольно и пытается натянуть одеяло повыше, в её планы входило отоспаться за весь прошлый месяц, забитый работой от и до. Должность Оракула не терпит отдыха или послаблений, но сегодня был тот редкий день, когда она не была всевидящим оком, лучшим хакером и спасательной сеткой семьи. Она была Барбарой Гордон, девушкой, которой для полного счастья требовалось лишь проваляться в постели до полудня. Крепкие руки обвивают её со спины и помогают осторожно перевернуться в сторону, уйти с траектории падения света. Бабс улыбается уголками губ и зарывается рукой в чужие волосы, густые и мягкие, притягивает ближе. Дик, ещё не проснувшийся толком, что-то пробурчал про жаворонков и ранний подъём, уткнувшись лицом в её плечо. Проводит носом по ямке у ключицы — Барбара на мгновение забывает как дышать — и поднимается выше, захватывая её губы в поцелуе, нежном и невесомом. — Привет, — Грейсон шепчет слегка хриплым голосом, глядя прямо в глаза. — Привет, чудо-мальчик, — вторит ему Бабс, прижимаясь своим лбом к его.

"Жизнь полная радости"

***

Когда Гордон спускается на кухню, то оказывается атакована практически мгновенно. Стэф накидывается резко, одним коленом упираясь в инвалидную коляску, и то ли обнимает, то ли в захвате душит. Барбара в долгу не остаётся, начиная быстро-быстро щекотать зону рёбер. Браун явно пытается держать лицо, но сдавленное мычание вскоре превращается в смех и Стэф отпускает Гордон, падая на сидение рядом с ней. Бабс вывела из строя не одну коляску, прежде чем подобрала идеальную для себя модель. По какой-то причине, производители совершенно не рассматривали тот вариант, что парализованные люди будут драться, заниматься в тренажёрном зале и выдерживать натиск заботы многочисленных родственников. Её нынешнее кресло было достаточно манёвренным, быстрым и, самый важный фактор, широким. Последнее предусматривалось специально для тактильных  подростков, коими особняк Уэйнов всегда был полон. Стэфани, всё ещё глупо хихикая, устроилась головой на плече Гордон, обнимая уже куда более нежно. Барбара прикрыла глаза, покрепче к себе прижимая блондинистую макушку и вздыхая рвано. — Бабс? Всё в норме? — Браун, ты только что напала на неё и чуть не задушила. Почему Оракул должна себя чувствовать нормально? Бэтгёрл замолчали мгновенно и перевели взгляд на... Дэмиана. Гордон заметила его только сейчас, что было слегка досадно. В перечень её умений входила способность замечать — чувствовать — приближение Робина, несмотря на всю его бесшумность. — Потому что ей нравятся мои объятия и удушения, — фыркнула Стэф, демонстративно закидывая руку на плечи Барбары. — Знаешь, есть люди, которые трогают окружающих не только с целью убить. Отвращение и ужас на лице Дэмиана стоило запечатлеть в виде картины и повесить на входе в особняк. — Гордон, умоляю, скажи, что это наглая ложь. Ты должна быть... Разумнее. В голове Бабс уже зрел коварнейший план. С одной стороны, в результате его они могли остаться без пары конечностей. С другой, не то что бы Оракулу было что терять. Дэмиан нахмурился, наблюдая за тем, как Гордон наклонилась к Стэф и с ужасно-хитрой ухмылкой что-то той нашёптывала. В общем, замышляла какую-то жуткую глупость. Ответная улыбка Браун это только подтвердила. Робин уже решил, что стоило бы ретироваться в более безопасное место, как Стэфани разразилась воинственным кличем и бросилась к нему через всю кухню. За ней уже следовала Барбара, рискуя сломать коляску или кухонный гарнитур — снова. Дэмиан довольно быстро оставил попытки освободиться из их крепких объятий, в которые его практически скрутили. Оставалось лишь обмякнуть и состроить суровое лицо, под дружное хихиканье сестёр.

"Расти и продолжай сиять"

***

— У тебя выходной, — бросил через плечо Тим, едва инвалидное кресло опустилось на пол Бэтпещеры. Каждую лестницу в особняке уже давно оборудовали подъемниками, позволяющими Оракулу передвигаться даже в самые дальние и неиспользуемые концы поместья.И хотя Бабс была в ужасе — это стоило действительно огромную сумму — Брюс только пожал плечами. Члены его команды (семьи) должны были иметь доступ ко всему дому. И, если уж на то пошло, его другие дети приносили куда больший финансовый ущерб. Альфред никогда и никому не говорил, но в вечер после этого разговора Уэйн выпил куда больше виски чем требовалось, рассказывая дворецкому как пятнадцатилетняя девочка в самодельном костюме впервые попалась ему на патрулировании. — У меня выходной, — Бабс кивнула согласно, даже не начиная спорить, на что получила удивлённый взгляд Дрейка. По спине пробежала лёгкая дрожь, которая, она надеялась, смогла остаться незамеченной. — Я просто спустилась проверить как ты. — Да ладно, всемогущая Гордон не стремится взвалить всё на свои плечи? — Тим развернулся в компьютерном кресле, закинув одну ногу на колено. — И что дальше? Пугало придёт к нашей двери с тортом и извинениями за испорченные нервы? — Неплохо, Замена. Иногда мне даже не стыдно, что мы работаем вместе. — Заткнись, Тодд, и не вмешивайся в разговор, — болезненно поморщавшись, пробормотал Тим, потирая переносицу. Джейсон, вышедший из глубины пещеры, довольно усмехнулся, быстро подмигивая Барбаре. Судя по спортивным штанам и мокрой майке, только что тренировался. В груди Бабс зародилась лёгкая тревога. Тодд не часто появлялся в особняке добровольно и обычно поводы были... Не самыми радужными. — С Роем всё хорошо? — вырвалось из неё быстрее, чем Гордон успела подумать. На папу секунд в воздухе повисла тяжёлая тишина, наконец разбившаяся об хохот Джейсона. — Боже, Барби, ты и правда так сильно переживаешь за меня? Я тронут, — приблизившись к компьютерному столу, он облокотился на него, сложив руки на груди. — Но, как бы ни звучало прискорбно, я наведываюсь к вам не только когда ругаюсь со своим парнем или истекаю кровью. Надо же иногда проверять как работает Замена. В след за словами последовал тычок в макушку Тима, слегка откинувший его голову вперёд. Дрейк прошипел тихое "засранец" сквозь зубы. И вновь пристально посмотрел на Гордон. — Раз вы закончили обмен любезностями, то вернёмся к началу разговора? — Тим сложил руки на груди, соединяя вместе пальцы. — Оракул не берёт выходных добровольно. Даже если больна. Даже если ранена. Что-то происходит, Бабс, и тебе лучше бы рассказать что. — А он неплохо справляется, верно? — Джейсон кивнул головой на младшего брата, легко и беззаботно, как всегда, но Барбара заметила как слегка напряглись его шея и плечи. — Замена прав, Барби. Ты что-то недоговариваешь. — Да ладно, вы сейчас серьёзно? — кивок произошёл практически синхронно. Несмотря на явную тяжесть ситуации, она позволила себе едва заметную улыбку. В этих двоих было куда больше родства, чем они хотели бы. Взяв небольшую паузу, Гордон глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. — Послушайте. Да, обычно я работаю нон-стопом и не то что бы меня это не устраивало. Но иногда всем нужен простой, человеческий отдых. Даже мне. Окей? Взгляд, которым Тим и Джейсон обменялись, она до конца прочесть не смогла. В каждом из них сейчас плескалось слишком много эмоций, облегчение, успокоение... Сомнения. Они не верили до конца. Один из мониторов издал пронзительный писк, сообщая о вызове полицейского патруля в один из районов города. — Ладно, Бабс, твоя взяла. Рад, что ты наконец перестала себя убивать, — быстро пробормотал Тим, поворачиваясь к компьютеру и начиная отслеживание. — Кто бы говорил, — пробормотал Тодд, окидывая взглядом смятые банки энергетиков, расположившиеся на столе. Барбара улыбнулась.

"Пой, всё что не издано"

***

Кэсс подхватывает её на руки и осторожно запрыгивает на подоконник, высовываясь в открытое окно. Прижимает к себе наставницу чуть сильнее, чем требуется, пока вылезает наружу. Бабс обнимает её за плечи, когда они обе устраиваются на крыше особняка, наблюдая как на небе загораются первые звёзды. Кассандра кладёт голову на грудь Барбары, слышит тихое и ровное сердцебиение. Удовлетворённо улыбается. Сейчас им слова не нужны, умеют обходиться без них. Да, с того момента, как Кэсс научилась говорить, коммуникация во многом стала проще. Но парадокс заключался в том, что Бабс понимала её и без них. Знала, что та чувствует. До встречи с Барбарой Кассандра не знала, что способна на это. Не верила. Гордон кладёт руку на волосы младшей и начинает ласково перебирать, напевая под нос какую-то старую и глупую песню, услышанную по радио. Подушечками пальцев массирует кожу головы, сплетает пряди в маленькие косички и улыбается абсолютно счастливо. — Так делают мамы? — вопрос Кэсс повисает в воздухе внезапно и Барбара замирает. Мысли мгновенно спутываются, сердце сжимается и она думает, отчаянно думает что же ответить. — Наверно, — шепчет Гордон тихо, осторожно приподнимая подбородок Кассандры, заглядывая в глаза. — Моя мама ушла от нас когда я была младше Дэмиана. Я не очень многое помню о ней. — Я тоже не помню, — голос Кэсс грустный совсем немного, эта рана давно зажившая, хоть и иногда продолжающая приносить боль. — Но я хотела бы что бы моя мама была как ты. Пока Барбара смотрит на неё ошеломлённо, Кассандра вновь прижимается к её груди и прикрывает глаза. — Ты врёшь. Врёшь в последнее время. Мне, Стэф, Дику, всем. Я тебе верю, но нужно рассказать. Ты это сделаешь? Бабс утирает слезу, покатившуюся по щеке. Обнимает Кэсс будто утопающий спасательный круг и целует в висок. — Расскажу. Обещаю, Кассандра.

"Люби, всё что не сказано"

***

Барбара сидит в одной из гостиных, у окна и наблюдает за полётом листка, опадающего с дерева. Перевалило за середину осени. Через несколько недель должен выпасть первый снег. Она слышит приближение шагов и не оборачивается, знает, кто это. На плечи опускается тёплый, шерстяной плед. — Им нужно узнать, мисс Гордон. Они заслуживают этого, — Альфред встаёт рядом, складывая руки за спиной. Лишь тот, кто знает его много лет может заметить, что голос дворецкого слегка дрожит. — Ты прав. Как и всегда, впрочем, — Барбара смеётся тихо. — И я расскажу. В ближайшее время. Поверь, мне не хочется скрывать. Альфред прочищает горло и мнётся на месте, прежде чем продолжить. — Боюсь, всё случится несколько быстрее. Мастер Брюс, он... Вы знете, что все отчёты о вашем состоянии приходят и ему. Wayn Industries оплачивает расходы на лечение. — Знаю. И он сейчас говорит с... Дай отгадаю каким из сыновей, — Бабс делает паузу и улыбается, будто не знает. Будто не понимала чем всё обернётся. Просто вмешиваться не хотела. — Старшим. Повисает молчание, разбавляемое лишь дуновениями ветра за окном. — Я оставлю вас одних. Это будет приватный разговор. Тихие шаги дворецкого удаляются. Она прикрывает глаза. Барбаре Гордон осталось два, в лучшем случае три месяца. У Барбары Гордон рак, онкология, опухоль спинного мозга, которая из-за паралича слишком долго не давала о себе знать. Не операбельно. Не поддаётся химиотерапии. Сделать нельзя ничего. Дверь распахивается с громким стуком и Дик врывается как лесной пожар, как молния. Бабс еле успевает повернуть коляску, что бы столкнуться лицом к лицу. — Ты не сказала, — шепчет он сквозь зубы и она видит как сжата челюсть Грейсона, как грудь тяжело вздымается. — Ты, чёрт возьми, ничего не сказала, Барбара. — Несколько дней. Я знаю всего несколько дней, — Гордон снимает очки и закрывает глаза на мгновение, прежде чем вновь посмотреть на Дика. — Это то, что надо осознать самостоятельно, прежде чем рассказывать близким. Семье. Но я не стала бы скрывать долго и ты это знаешь. Он смотрит на неё, смотрит своими невозможными глазами цвета самого ясного неба и Барбаре снова пятнадцать. Она вновь безрассудная и вздорная девчонка, прыгающая по крышам, надирающая задницы парням в два раза больше неё и по уши влюблённая в мальчишку в эльфийских ботинках. Дик опускается, падает практически на колени перед ней. Хватает её ладони и судорожно сжимает, лбом утыкаясь в живот. — Ты не можешь, Бабс, — шепчет Грейсон, судорожно и сквозь слёзы, рыдания, сотрясающие плечи. — Не можешь уйти, не можешь оставить всех нас. Оставить меня. Барбара наклоняется что бы оставить на его макушке поцелуй, самый искренний и чистый какой только мог быть в её жизни. — Глупый чудо-мальчик. Я всегда буду за тобой приглядывать. Всегда буду рядом.

"Я не могу с тобой прожить целую жизнь полную радости".