Невеста с сапфировых вод

Рог протрубил на рассвете. Несмотря на ранний час, палуба полнилась звуками и слегка подрагивала под дробью многочисленных шагов, матросы сновали из стороны в сторону, торопясь подготовить корабль к прибытию на Тарт. Рыцари Хайгардена, сопровождавшие леди Оленну, тоже топтались наверху, скрывая зевки за сжатыми в кулаки ладонями. Эррик и Аррик безмолвно посторонились, позволив своей госпоже беспрепятственно пройти на нос корабля, где леди Оленна замерла, рассматривая причудливый узор рассекаемых гребцами вод. Пожалуй, в этом утомительно долгом пути ей не доводилось видеть столь удивительных красок, кои разливались и пенились сейчас у неё под ногами. Остров Тарт не славился ни богатством, ни плодородными землями. Он возвышался над безмятежными морскими водами, тихий и скучный, покрытый редкими лесами, как голова старика проплешинами, полный вялотекущей жизни маленького государства, удалённого от большой земли. Тартских рыцарей можно было перечесть по именам, не потратив и получаса, а сокровища острова ограничивались морскими гадами и глыбами мрамора. Но порой именно в невесёлой обыденности, в самых унылых местах скрывалась так тяжело дающаяся иным процветающим городам стабильность и сытость, источник которой был не в бурном росте, а в кропотливом, выматывающем, не терпящем шума труде. И даже в таких местах случались чудеса, о которых в равной мере так любили толковать няньки и солдаты у походного костра. Лорды Вечерней Звезды и Звездопада, носители мечей Зари… Земли Простора и Штормового предела полнились звонкими монетами и не менее звонкими мечтами, бесплотными и самодовольными. Немногие из этих пустозвонов могли похвастаться чем-то, кроме красивого имени. Селвин Тарт, к счастью, был не из их числа. Закатный замок, как, впрочем, и любое строение чуть больше рыбацкого сарая на этом острове, оказался отрезан от ровной дороги круто уходящей на возвышение каменистой тропой, у подножия которой делегацию из Хайгардена встретил сам Тартский лорд. И пусть Селвин Тарт редко покидал родные земли и мало кому был известен за пределами острова, слава о его поразительном росте не позволила никому в отряде усомниться в том, что они видят хозяина Закатного перед собой. Одетый в облегчённый доспех из стали с глубоким индиговым отливом, с открытой солнцу седовласой головой, лорд Селвин спешился со своего коня, потрясающих размеров жеребца с огненно-рыжей шкурой, глядевшего на людей умиротворённым и твёрдым взглядом, так похожим на взгляд его наездника. Неторопливым шагом лорд прошёл к носилкам леди Оленны; чтобы их лица стали вровень, ему невольно пришлось преклонить перед ней колено и закрыть своей исполинской фигурой весь солнечный свет. Глядя на Селвина Тарта, Леди Оленна невольно вспомнила своего мужа, его раздутую годами и вином фигуру, неловкую и приземистую, хоть и до последнего дня бывшую крепкой. Она любила его, но, видят боги, как было бы здорово, если бы к тугому кошельку и доброму сердцу именитых лордов всегда прилагалось ещё и красивое тело. - Приветствую вас, леди Оленна, на острове Тарт, - проговорил он голосом глубоким и чистым, полным достоинства и легко располагающего к себе тепла. – Признаться, я ожидал большего числа гостей и приказал подготовить все гостевые спальни в замке, - заметил он, бросив короткий взгляд поверх носилок, туда, где толпилась охрана. Тиреллы, что твоя саранча, были известны своими массовыми набегами на несчастных лордов Простора, коим хватило ума пригласить их на празднование именин или поминок, но в этот раз, быть может, впервые в жизни, леди Оленна решительно отказалась от сопровождения сына, внуков и многочисленных кузин, ограничившись небольшим отрядом сопровождения, в составе которого не было иных Тиреллов, кроме неё самой. Как бы ни кривил своё подагрическое лицо Мейс, были вопросы, требовавшие особого подхода и такта. Что-то подсказывало леди Оленне, что лишние глаза и рты могли испортить задуманное ею мероприятие. - Прошу прощения за излишнее беспокойство, лорд Селвин, - отвечала она, - мне стоило предупредить вас о том, что моё многочисленное наследие вопреки обычаю останется разорять свой собственный замок. Селвин Тарт улыбнулся и поднялся с колен. Оттуда, с недостижимой для маленькой Королевы Шипов вышины, прозвучал его добродушный голос: - Что ж, я приглашаю вас в наш родовой замок, именуемый Закатным. Комнат достаточно для размещения всех гостей, лошадям подготовлены места в стойлах. Прошу следовать за мной. Вечером, когда утомительный этап устройства в покоях, раскладывания вещей, понукания прислугой и посещения купальни был, наконец, пройден, леди Оленна шаркающей поступью вошла в освещённый множеством свечей чертог Закатного замка. Лорд Селвин Тарт и его дочь Бриенна уже ожидали её за столом. Оба были одеты в простую одежду из добротной ткани в цветах своего дома: синий и золотой. На лорде Селвине была тёмно-синяя рубаха с расширявшимися к запястьям рукавами и ладно скроенный, начищенный дублет с вышитым посредине гербом Тартов. Бриенна была одета в закрытое платье с глухим воротом, нежного голубого цвета, лишённое узоров и вышивки. На ней не было украшений, короткие волосы были уложены на правый бок. При всей простоте её вида, многим в Семи королевствах наряд и причёска леди Бриенны показались бы возмутительной пошлостью, потому что благородным женщинам запрещалось стричь волосы выше плеч, а столь чопорные платья носили разве что Молчаливые сёстры. На протяжении всего ужина она держалась скованно и не поднимала глаз от тарелки, не принимала участия в беседе. Впрочем, ничего важного пока не было сказано, и старшее поколение переливало из пустого в порожнее, соревнуясь в том, кто вспомнит больше клише из ораторского искусства высокорожденных господ. Наконец, слуги подали после десерта вино, и Бриенна, прикрыв ладонью свой кубок, повернулась к Селвину Тарту. - Могу ли я идти, отец? Лорд Селвин, встретившись взглядом с леди Оленной и получив едва заметный кивок, ответил: - Конечно, Бриенна. Мы позовём тебя, если понадобится. Бриенна поднялась из-за стола, кивнула отцу, а затем, бросив неуверенный взгляд на леди Оленну, склонилась в странной пародии на полуреверанс, полупоклон, и враз, всем лицом покраснела, осознавая свою неловкость и не имея возможности от неё избавиться. Чертог она покинула стремительным, даже торопливым шагом, с болезненно выпрямленной спиной. Леди Оленна, покачивая в руке бокал с багряно-красным вином, задумчиво смотрела ей вслед. - Так мне и не удалось рассмотреть толком, - вздохнула она. - Рассмотреть что, миледи? Она перевела взгляд на Селвина, расслабленно сидевшего на дубовом стуле, большом и крепком, как и всё в этом замке. В этом мужчине чувствовалось какое-то глубинное спокойствие человека, уверенного в себе, находящегося на своём месте. При всей внешней схожести между отцом и дочерью, последняя была абсолютно лишена этого незримого стержня. - Её удивительные глаза, что же ещё, - ответила леди Оленна. – Остальное я уже рассмотрела со всех сторон. По безмятежному лицу лорда Селвина пробежала мимолётная тень. - Я бы не хотел продолжать разговор в подобном тоне, миледи, - спокойно, но твёрдо заметил он. - Я наслышан о вашем остром языке, но не хотел бы слышать, как им обтачивают честь моей дочери. - Никто не покушается на её честь, милорд, - возразила леди Оленна, - и простите мне мою дурную привычку, видите ли, в отсутствие любимой родни мне не в кого сцеживать копящийся под языком яд. Но, кажется, и вы неправы, милорд, - сказала она, чуть склонившись вперёд, - вы бросаетесь на защиту дочери так, будто бы я объявила вам войну. Лорд Селвин негромко, но тяжело вздохнул. - Я понимаю, как странно вам видеть мою настороженность, но, боюсь, что письма, подобные тем, что вы прислали ранее, ещё не приносили нашей семье счастья. - Звучит так, будто я позвала вас на похороны, а не предложила связать узами брака наших детей. - Буду с вами откровенен, леди Оленна. Я трижды пытался устроить брак своей дочери, и ни один из этих достопочтенных лордов и близко не был подобен по родовитости и богатству дому Тиреллов, но у меня всё равно ничего не вышло. - Вы пытались выдать её за мёртвого чахоточного мальчика, нищего юнца и глупого старика. Не самый лучший выбор, милорд. - Не то чтобы он у меня был, - с горечью ответил Селвин Тарт. – Ведь и вы, замечу, прибыли без внука, которого задумали осчастливить браком с моей дочерью. Что он ответит, когда увидит её? - Он ответит: «Добро пожаловать в Хайгарден, леди Бриенна Тирелл». Леди Оленна в раздражении отставила пустой бокал и сложила руки перед собой, хлопнув ладонями по столу. - Это бессмысленный спор, милорд. Я проделала такой долгий путь не для того, чтобы уговаривать вас принять в дар наследие Хайгардена, на которое точат зубы все королевства, кроме, пожалуй что, Старков из Винтерфелла. И решение о помолвке принимать будем не мы с вами. Мой внук согласен – осталось узнать, согласна ли Бриенна. Последнее замечание, кажется, немало удивило лорда Селвина. - А что вы думали, я не видала морей да островов? – вкрадчивым тоном поинтересовалась леди Оленна. – Если бы мне было всё равно, какую невесту привести Уилласу, я бы удовольствовалась дощечкой с её лживым портретом и рукотворным письмом. Уиллас – это лучший из мужчин среди Тиреллов. Он добр, умён, честен и вполне хорош собой, в отличие от деда и отца, единственный его недостаток – излишняя любовь к книгам и хромая нога. Ему не быть воином и не сыскать ратной доблести. Но это делает его особенным, и я хочу для него особенной жены. Лорд Селвин болезненно поморщился и ответил: - У меня создаётся ощущение, будто мы обсуждаем свадьбу двух тяжело больных детей, которых больше не к кому пристроить. Настал черёд леди Оленны издавать тяжёлый вздох. - К сожалению, отчасти это действительно так, хотя к женихам претензий предъявляют гораздо меньше, чем к невестам. Уж простите за прямоту, но в конечном итоге хорош любой жених, который не является евнухом. Все эти важные особы, не умеющие самостоятельно подтереть зад, выбирают среди хорошеньких девочек, чьи лица не отличить между собой: одинаковые причёски, ткани с одного рынка, выбеленные лица, похожие на перевёрнутые сердечки, вышитые платочки с птичками да песенка о Флориане и Джонквиле на месте извилин. Всё, что выходит за рамки этой нормы, вызывает брезгливое недоумение. Но, если вы окинете взором самые родовитые кланы современности, то заметите любопытную общность, - она склонилась ближе к лорду Селвину и понизила голос, - это вырождение. Умственное, физическое, духовное. Нет такого рода, в котором бы не было браков между кузенами, и нет такого рода, где не рождались бы безумцы или уроды. Что уж и говорить, взять хотя бы мою собственную семью, - откинувшись на спинку стула, леди Оленна перевела взгляд в сторону, и лорд Селвин видел, как ясность её взора подёрнулась горькой пеленой. – Пузатые коротышки и книгочеи. Девочки наши, покамест, ещё хороши, в особенности Маргери, но мужская кровь хиреет. Недолог миг, когда на свет появится второй Бес, на этот раз под другой фамилией и на одеяле с розами. А впрочем, вам-то как раз не понять то, о чём я толкую. Она перевела взгляд обратно на лицо Селвина Тарта. Он глядел на неё своими крупными глазами удивительного лазоревого цвета с искрой по кромке зрачков, и за всю жизнь леди Оленна не видела глаз красивее. Были чудо как хороши глаза близнецов Ланнистеров, будто огранённые искусным мастером изумруды, но за стекляшками этими не было ничего, в глазах Тарта же она видела море, дарующее пищу и соль, видела силу и стоицизм, здоровье сильной крови. Видела будущее. - Если вы не против, - заговорила она, - я бы хотела поговорить с Бриенной с глазу на глаз. А потом мы можем с вами вернуться сюда, выпить ещё вина и поспорить о том, как следует искать невест для сыновей. Лорд Селвин ответил ей долгим молчаливым взглядом, затем поднялся, тяжело и медленно, в каком-то оцепенении, и вышел из чертога. Бриенна села перед ней, напряжённая и натянутая, как тетива. - Ты знаешь, зачем я здесь, - спокойно проговорила леди Оленна. Бриенна нервно дёрнула головой вверх-вниз: да, она знала. - Это правда, что ты поколотила своего последнего жениха? Бриенна вскинула на неё испуганные глаза. Как у оленя, выскочившего перед охотником на тропу, право слово. Отцовская лазурь в её взгляде плеснулась пенной волной, цвет её был нежнее и чище, с некрасивого, усыпанного веснушками лица на леди Оленну в ужасе глядела непостижимая океаническая глубина. - Полагаю, он это заслужил? – лукаво улыбнулась Королева Шипов, склонив голову вбок, чем живо напомнила Бриенне маленькую птичку. Её улыбка сделала что-то с Бриенной, и та выпалила быстрее, чем успела себя осознать: - Он потребовал от меня того, чего я не могла дать. - И чего же? - Быть леди. Носить платья… не прикасаться к мечу… - с каждым словом её голос слабел и становился тише. Она, верно, думала, что для леди Оленны её страхи это пустой звук, ведь все иные девушки носят платья и не умирают от этого, а уж к мечам не прикасаются даже ради шутки. - А я, между прочим, видела, как ты управляешься с мечом. Не хуже, чем мой златовласый внучок. Бриенна поражённо уставилась на леди Оленну. - Это даже обидно, золотце, - насмешливо протянула Королева Шипов. - Мы встречались с тобой, и я не могла отвести взгляда, а ты даже не помнишь, что я там была. - Где это было? – в смятении пробормотала Бриенна. - На именинах принца Ренли в Королевском лесу. На рыцарский турнир не хватило денег, но принц объявил рыцарское десятиборье среди молодняка, и ты участвовала в битве на мечах. Бриенна залилась краской, но взгляд её просветлел. - Да, точно… Я прибыла туда после того, как принц… принц Ренли посетил Тарт с визитом. - Он был учтив и невероятно мил, не так ли? – проницательно уточнила леди Оленна. - Да… - не удержавшись, с мечтательным видом выдохнула Бриенна. – Он был очень мил, и говорил, что в Королевском лесу будет большое торжество. Я попросила отца поехать туда, чтобы увидеть это. - Ну, а я увидела благодаря этому тебя. - Но к чему вам было смотреть на меня? – удивилась Бриенна, тут же застеснявшись своей несдержанности и зардевшись с новой силой. Боги, бедная девочка может вскипеть, если будет и дальше так краснеть. - Больше было не на что, моя дорога, - пожала плечами леди Оленна. – Визжащие маленькие леди и сопливые юнцы в доспехах меня совершенно не интересовали, но ты – ты была совершенно особенной. Бриенна поджала губы, от этого жеста её крупная челюсть выступила вперёд, как утёс. - И глядя, как я машу мечом, вы решили, что я подхожу для брака с вашим внуком? – с неожиданной ядовитостью спросила она. Леди Оленна помимо воли задержала дыхание. Ох, что-то там кипело, кроме воды, внутри этой светлой головы. - Глядя, как ты машешь мечом, я задалась вопросом, что за отец мог вручить своей дочери клинок вместо пялец? - Лучший из отцов, живущих на земле, - ответила Бриенна. - Этот же отец, как мне известно, пытался пристроить тебя замуж за всякий сброд. Лицо Бриенны вдруг дрогнуло и закрылось. Эмоции стекли с него, как вода, и пропали за плотным воротом платья. - Бриенна, - леди Оленна склонилась вперёд и положила ладонь на её сжатую в кулак руку, - это было моей первой мыслью, но вслед за нею я поразилась тому, что этот изъеденный плесенью мир ещё может порождать таких удивительных существ, как ты. - Не припомню, чтобы мне кто-то делал подобные… комплименты, - процедила Бриенна, не сменяя мертвенного выражения лица. - Я не делаю одолжений, моя дорогая, - возразила леди Оленна. - Тиреллы известны нежной любовью к сирым и убогим, но мы никогда и никому не помогаем в ущерб себе. Твоя помолвка с наследником Хайгардена – дань уважения твоей необычайной красоте и эгоистичное желание выжившей из ума старухи присвоить эту красоту своей крови. - Но я не хочу быть леди, - с упорством возразила Бриенна. - А как это помешает исполнению женского долга? – с искренним удивлением воскликнула леди Оленна. - Бога ради, пусть Уиллас растит лошадей и ваших детей, а ты катаешься по турнирам, мне дела нет. В отличие от Ланнистеров, я от чистого сердца принимаю своих детей такими, какими их создала природа. Бриенна подняла на неё взгляд, и что-то в нём переменилось. Над океанической гладью будто собрались сизые тучи, предвестники бури. - Рыцарем человека делает не участие в турнирах, а служение сюзерену в тяжёлое время – будь то смута или война. И если в Семи королевствах однажды начнётся битва, то я хочу быть её частью. Отпустит ли меня сир Уиллас в таком случае? Леди Оленна безрадостно ухмыльнулась. - А ты думаешь, битва начнётся? Бриенна кивнула, со странной и почти потусторонней, не идущей столь юному лицу серьёзностью. - Я думаю, что битва никогда и не заканчивалась. Дрогнули свечи в канделябрах, и чертог вдруг показался леди Оленне тёмным и жутким, какими бывают заброшенные замки в жутких сказках старых нянек. Было сказано ещё множество слов в тот вечер, и выпито немало вина. Бриенна дала согласие на помолвку и отбыла спать, растворившись в тёмном коридоре Закатного замка далеко за полночь. Движения её были неловкими и деревянными, она не могла поверить в то, что произошло, не смела надеяться, что её ждёт всё-таки семейное счастье, на котором она успела уже со всей силой своего юного максимализма поставить крест. Через неделю после визита леди Оленны на остров Тарт король Роберт Баратеон погиб, насаженный на клыки вепря. *** Первые дни по приезду в Гавань Бриенна не попадалась ему на глаза, молчаливо отсиживаясь в отведённых ей покоях. За это время Джейме успел посетить брадобрея, портного, ювелирных дел мастера и, наконец, Квиберна, который постановил, что заживление раны завершено, и отныне ничего не угрожает жизни лорда-командующего. Совершенно ничего, кроме бесчестья, кошмаров, насмешек и приступов самоуничижения. Стоило посетить с визитом ещё и Тириона, чтобы поинтересоваться, как жить калекой на белом свете, не теряя достоинства. Ему некогда было вспоминать о своей гостье, слишком многое навалилось и слишком быстро всё, что случилось в Харренхолле, стало казаться паршивым сном. Бурная жизнь Королевской гавани на пороге важнейшей свадьбы последнего десятилетия казалась гораздо реальнее всего, что происходило раньше. Здесь он, наконец, был рядом с Серсеей, Ланнистеры после стольких лет добились власти над всем Вестеросом, а Старки – втоптаны в грязь. Забытье это, впрочем, оставило его очень быстро, и пронзившая естество радость от возвращения домой была отравлена теми, кого он любил. Ничего нового для их чудесной семьи, но, всё-таки, к сожалению, умным в их роду был Тирион, а красивым – Джейме, потому он был искренне поражён, когда сестра бросила его счастье ему же в лицо, исплевав и истерзав его до ничтожества. Не такого приёма он ожидал. Ноги несли его к Красному замку помимо воли, и когда откуда-то сбоку послышалось его имя, Джейме не сразу смог остановиться. Но, замерев, он встретил Маргери Тирелл. С отстранённым удивлением Джейме вдруг осознал, что по сей день ему удавалось миновать каждого из Тиреллов, кроме Лораса, хотя имя их гремело по всей Гавани. Пусть Тирион и спас город цепью и диким огнём, а Тайвин закончил дело мечом, если бы не династия из Хайгардена, то последние выжившие давно бы обглодали кости друг друга и бросились в ещё горячую после пожара Черноводную. Маргери легко подстроилась под его шаг, взглядывая исподлобья своими чудесными, чуть раскосыми глазами. Роскошная копна каштановых волос была уложена в конструкцию, подобную башне из драгоценностей, а струящееся платье из многих слоёв переливающегося на свету шёлка едва прикрывало то, что было ниже ключиц. Насколько Джейме мог судить, Маргери была блистательной юной особой. Хороша собой, безукоризненно воспитана и умна, добра. Такою была Серсея когда-то. До того, как её продали Роберту Баратеону, и она со временем устала изображать из себя невесть что. После дежурных расшаркиваний и разговоров о погоде и урожаях овса, Маргери спросила с искренним любопытством, старательно глядя ему в глаза, а не на сияющий в рукаве протез: - Должно быть, ваше последнее путешествие было необычайно богато событиями, сир? Более идиотского эвфемизма невозможно было и выдумать. - Необычайным и небогатым, боюсь, был мой путь, - хмыкнул Джейме. – Скажу вам откровенно, в Гавань я вернулся в столь непотребном виде, что на входе меня облаяла какая-то торговка, приняв за своего. Маргери засмеялась, и Джейме невольно улыбнулся ей в ответ. С кем-то посторонним он был готов говорить о своих злоключениях лишь в таком тоне, как будто это ничего ему не стоило. Рядом не было ни Серсеи, чтобы раздражённо шипеть над ухом, ни Бриенны, которая смотрела бы на него своими глупыми и безжалостными глазами, одним своим скорбным лицом возрождая в памяти всё, что так хотелось запереть на замок. - Я слышала, - продолжила после паузы Маргери, - что вы привезли в Королевскую Гавань нашу невесту. Джейме в недоумении уставился на неё. - Невесту? На мгновение он подумал о хромой кляче, которую ему подсунул Русе Болтон, назвав это лошадью. - Я говорю о Бриенне Тарт. Говорят, она сопровождала вас по пути из Риверрана. - И вы называете её невестой? – с оторопелым недоумением спросил Джейме. - Она помолвлена с моим братом Уилласом, - кивнула Маргери, бросив на него нечитаемый взгляд. От силы пронзившего его удивления Джейме остановился посредине дороги. - Бриенна Тарт? Огромная женщина, едва ли на пару дюймов ниже Григора Клигана? Бродящая по Вестеросу в мужском доспехе и раздающая клятвы верности несчастным королям и королевам, которые после этого скоропостижно умирают? Мы об одном человеке говорим? Что-то дрогнуло во взгляде Маргери, сделав его недружелюбным, хоть внешне она и сохранила добродушный вид. - Да, сир, мы говорим о Бриенне Тарт – наследнице острова Тарт, рыцаре Радужной гвардии короля Ренли и невесте моего брата Уилласа, наследника Хайгардена. Джейме заметил, что, пусть голос её был твёрд, всё же она понизила тон, перед тем стрельнув глазами вправо и влево, чтобы удостовериться, что рядом не было лишних ушей. Но уши были повсюду в Королевской Гавани, а король – один. Маргери, впрочем, будто бы сама не ожидала от себя такой опрометчивой прыти, и смущённо отвела глаза. - Простите мою неучтивость, - смиренно проговорил Джейме. – Моя реакция объяснима тем, что я провёл с Бриенной немало времени в пути, но ни разу не слышал о том, что её ожидает столь благородный жених. - Но вы, вероятно, раскрыли за это время суть характера Бриенны, - с кажущейся мягкостью отвечала Маргери. – Она необычайно упряма и верна, потому, коль она не признаёт человека достойным её искренности, то ничто не может заставить её открыться, каким бы мучительно долгим не был совместный путь. Джейме оценил брошенную шпильку. - Я бы хотела услышать больше о вашем путешествии, - сказала Маргери, мимолётно коснувшись его плеча своим, будто бы невзначай. - Как вы понимаете, есть множество вопросов, на которые нашей семье важно услышать ответы. Одна служанка сообщила мне, что леди Бриенна имеет весьма измождённый вид: многочисленные следы ран на лице, болезненная худоба… «Посидела бы ты на кислых харчах из глины и гнилого лука, голубка, я бы на тебя поглядел», - с неожиданной злобой подумал Джейме. Внешне же он с улыбкой ответил: - Я понимаю и признаю ваше право на беспокойство, миледи, но эта история принадлежит нам двоим, и я не имею права говорить о чём-либо без согласия Бриенны. Ему стало мерзко от этих благовидных попыток проникнуть в подробности их горькой истории. Серсея хотя бы была честна в своём эгоизме и не спросила ничего о том, что он чувствовал, лишившись руки, и за что он заплатил столь высокую цену, вся она была сосредоточена на собственной обиде и ярости. Что же касается Бриенны… Джейме поймал себя на странной мысли, что её он бы тоже хотел защитить от праздного любопытства людей, не видевших дерьма нигде, кроме расцвеченного розами ночного горшка. Маргери некоторое время молча изучала его лицо, а потом с лёгким кивком головы отвернулась и принялась рассуждать о какой-то свадебной ерунде. У ступеней Красного замка их пути разошлись. Когда он приближался к покоям Бриенны, из-за двери вышмыгнула служанка с пустым свёртком в руках и сбежала по лестнице вверх быстрее, чем Джейме успел её остановить. Он ограничился лёгким стуком на грани приличий и раскрыл дверь, не став дожидаться ответа. Бриенна резко развернулась всем корпусом от окна, куда глядела, кажется, до его появления. Вид у неё был такой испуганный, будто Джейме застал её за каким-нибудь непотребством, и вместе с тем воинственный. Он заметил, как её рука судорожно дёрнулась к бедру, где в обычное время в ножнах покоился меч. Но, с удивлением заметил Джейме, сейчас на Бриенне не было ни боевого пояса, ни мужской одежды, которую ей, он знал, выдали в первый день по прибытию в Гавань. Найти подходящее платье на такую женщину было непросто, но им обоим требовалось отмыться и заменить провонявшие лохмотья, потому он отдал служанке приказ найти для Бриенны чистую рубашку и бриджи из числа одежды кого-нибудь из самых рослых слуг мужского пола. Дни в сытости и безопасности пошли ей на пользу: раны на видимых участках тела затянулись плотной коркой, растаяли тёмные круги под глазами. Ей, кажется, подровняли волосы, по крайней мере причёска её смотрелась аккуратной, светлые до полупрозрачности волоски лежали один к одному, зачёсанные назад. Но самой поразительной новостью было платье нежного голубого цвета, закрывавшее тело Бриенны не хуже доспеха, от шеи до голенищ высоких сапог, простое, если не сказать – грубое, но удивительно шедшее ей к лицу. Он подумал о Серсее, чьи платья всегда были произведением ткацкого и ювелирного искусства, следом за тем вспомнил нелепое и вычурное розовое уродство, в которое Бриенну обрядили перед тем, как сбросить в яму к медведю. Эту гадость Бриенна яростно стянула с себя и швырнула в костёр на первом же привале после Харренхолла. Украшения и рюши ей совершенно не шли, тем паче, они не могли скрыть некрасивости мускулистой фигуры. Лишь простые линии раскрывали вдруг, словно откровение перед ликом Семерых, её суть: прямая линия меча, поющего в её руках стальную песню, твёрдый, ничего не таящий взгляд, и это чудное для модниц Гавани платье. - Довольно симпатично, женщина, - равнодушно бросил Джейме, окидывая её небрежным взглядом. – Только не помню, чтобы отдавал приказов швее. Или ты сама отослала служанку с просьбой? - Это подарок, - холодно парировала Бриенна. – По твоей воле я бы и дальше сидела взаперти в бриджах конюха и на свадьбу короля явилась бы тоже в них. Этот упрёк был несправедлив и возмутил Джейме. - Можно подумать, что я запер тебя в темнице! Ты не пленница и вольна принимать любые решения. Тем более, - добавил он со странной для себя злобной ухмылкой, - я узнал, что друзей в Гавани у тебя поболее, чем у меня. Он видел, как напряглась Бриенна, но удивления в лице не заметил. Это раззадорило его ещё больше. Нервным жестом облизнув губу, Джейме прошёлся по комнате, рассматривая Бриенну въедливым взглядом, будто видел впервые. Если бы он мог посмотреть на себя со стороны или хотя бы её глазами, то заметил бы неприятное сходство с дикими зверем, сужающим круги вокруг жертвы. - В какой момент ты собиралась поведать мне о своём родстве с Тиреллами? - Я не собиралась этого делать, - ответила Бриенна. Её честность порой просто… обезоруживала его. В ней было что-то до ужаса неправильное, ничего общего с пошлой прямолинейностью солдафонов, и послевкусие, как от крепкой пощёчины. - В самом деле? А ведь могла бы помочь мне избежать неловкости в разговоре со своими родственниками, знаешь ли. Бриенна удивлённо моргнула и с немым вопросом вгляделась в его лицо. - По пути сюда я повстречал Маргери Тирелл, и она поразила меня новостью о твоей помолвке, а затем пожелала услышать подробности нашего путешествия. Как думаешь, сколько ей понадобилось бы времени, чтобы сложить дважды два и задаться вопросом, пострадало ли в этом пути только лишь твоё лицо? Он видел, как слова его достигли её сердца и вонзили в него занозу. Из-за ворота на шею и щёки разлился волной густой румянец. Она так легко краснела, это было попросту смешно. Как она дожила до своих лет, не сварившись заживо? Ему бы стоило смягчиться, но он чувствовал, что сказал не всё, и ничто на свете не могло помешать ему закончить свою речь. - Удивительно, что за всё время ты ни разу не упомянула о том, что помолвлена с Уилласом Тиреллом! Чувствую себя пустобрёхом… Я немало тебе рассказал, и вот чем ты мне отплатила. - А мы что, торгуемся на базаре? – уточнила Бриенна. От её тона у Джейме встопорщились свежесрезанные волоски на затылке, как у озлобившегося кота. – И почём нынче честность? Я ничего не должна тебе, Цареубийца. Ты был моим пленником, потом мы оба стали пленниками, а как обозвать нас теперь я понятия не имею, но знаю лишь, что совсем скоро наши пути разойдутся, чтобы более не пересечься уже никогда. - Помнится, нас скрепляют кой-какие клятвы, леди-сир Бриенна Тарт, или больше это слово для вас ничего не значит? Он понял, что задел её за живое. - Мне не выполнить своих клятв, сидя в покоях в безвестности, - резким тоном заявила она. – Не выполнить их, не поговорив с леди Сансой и не узнав, что сталось с Арьей. Следом он осознал, что резкость даётся ей тяжело. Глаза её потемнели до цвета грозовой бури и смотрели тоскливо. Она с видимым усилием собралась, и лицо её приобрело намного более спокойное выражение с толикой… кажется, это можно было назвать чувством вины. - Не подумай, что я не благодарна за своё спасение, - твёрдо отвечала она. – Если бы не ты, я была бы уже мертва и не могла надеяться исполнить свой долг. Благодарна я тебе и за то, что ты не стал раскрывать леди Маргери подробности нашего заточения, - добавила она. - С чего ты взяла, что не стал? Бриенна тяжело вздохнула. - Тебе нравится корчить из себя злодея, но ты всё-таки человек… не лишённый чести, - неловко закончила она. Вряд ли Джейме слышал что-то смешнее этого за последнее время. Он открыл было рот, чтобы возразить, но Бриенна перебила его: - Мне ужасно порой тяжело с тобой говорить, сир Джейме Ланнистер, не испытывая желания как следует врезать, и всё же я благодарна тебе за то, что ты для меня сделал. Но меня зовут данные мной обеты, и мне некогда сидеть в Королевской Гавани, откровенничать за бокалом вина и ждать, пока мне пошьют инкрустированный изумрудами саван. - Сапфиры, - бросил Джейме. – На твоём саване должны быть сапфиры, ведь изумруды – это мой камень. Бриенна махнула головой, точно норовистая лошадь, будто пыталась смахнуть этим жестом всю сказанную им ерунду. - Ты ведь понимаешь, что не сможешь увезти Сансу? – спросил он. – Она больше не принадлежит Старкам. - Не говори о ней так, будто она лошадь, - поморщилась Бриенна. - Что поделать, благородные браки мало чем отличаются от торгов в базарный день, - пожал плечами Джейме. – Ты и сама это знаешь не понаслышке. - Нет, - возразила Бриенна, вдруг вскинув на него взгляд. – Не знаю. Моя помолвка была заключена с моего согласия. - Впервые слышу, чтобы Тиреллы спрашивали разрешений. Вторым по значимости домом Вестероса таким образом не становятся. - И тем не менее, леди Оленна лично прибыла на Тарт, чтобы от лица внука просить моей руки и обсуждала этот вопрос лично со мной. Джейме посверлил её внимательным взглядом. - Ты плохо знаешь эту старушку, Бриенна, но вполне допускаю, что она искусно создала ощущение, будто бы это ты проявила благосклонность в их адрес. - Она пообещала мне то, чего не обещал никто до неё. - И что же это? – усмехнулся Джейме. – Варго Хоут купил тебя за мешок сапфиров, у Тиреллов, кажется, в геральдике превалирует золото… - Я рада слышать, что ты так высоко меня оцениваешь, Цареубийца. Под её взглядом Джейме осёкся и замолчал. Он понял, что болтнул лишнего и дурного, понял это с опозданием, как и всегда в своей жизни. Понял он также и то, что правды теперь от Бриенны он не услышит. А ему было действительно интересно, чем старая карга охмурила Тартскую Деву. Выдержав долгую и неуютную паузу, он заверил Бриенну, что организует им с Сансой встречу, но не раньше, чем пройдёт свадьба Джоффри. О судьбе Арьи он также пообещал разузнать, и для этого отправился к сестре, покинув покои Бриенны с каменным чувством неловкости в груди. Серсею он обнаружил в не самом благодушном настроении, но, с грустью осознал Джейме, это состояние сестры было ему привычнее любого другого. Бросив косой взгляд на стол, он заметил полупустой штоф с вином, и неизвестно было, первый ли это сосуд за сегодня. Время уже давно миновало полдень, а в безумные дни накануне свадьбы Серсея практически не могла спать. Она приблизилась к нему и собственническим жестом ухватила за запястье золотой руки, подняла ближе к своему лицу и впилась внимательным взглядом. Против воли Джейме вдруг вспомнил руки Бриенны, каждый раз, когда они касались его измождённого тела, они были нежнее шёлка. - Славно вышло, - заговорила Серсея, - я не зря потратила время, подбирая мастера. Рука будет выгодно смотреться с кольчугой лорда-командующего. Джейме едва сдержался, чтобы не сказать, что выгоднее всего рука смотрелась живой и с мечом в ней. Не стоило спорить с сестрой тогда, когда он хотел у неё что-то узнать, тем более, её вины не было в том, что он стал калекой. - Благодарю тебя за бесценный подарок, сестра, - ласково отвечал он, пустив в голос лишь отголосок той желчи, которая подступила к горлу. Но Серсея не обратила на это внимания, привычная к их тону общения – всегда половинчатому, скрывающему вторые и третьи смыслы, а в редкие минуты откровенности – громогласному, режущему, яростному и безжалостному. Джейме вновь поймал себя на том, что будто в первый раз, с пугающей ясностью разглядывает давно привычные вещи и обнаруживает в них симптомы болезни, порождавшие в душе чувство горечи, тоски и печали. Как будто что-то – или кто-то – раскрыло ему глаза. - Как проходит подготовка к свадьбе? – спросила Серсея. – Я хочу, чтобы охраны вокруг Джоффри было больше, чем голубей в пироге. - Этот приказ легко исполнить, Серсея, - кивнул Джейме. – Охрана будет рассредоточена по всему периметру торжества, усиленный отряд на воротах и рядом с королём. - Я хочу, чтобы подле Джоффри неотлучно дежурил Меррин Трант. - Подле Джоффри должен быть лорд-командующий, - возразил Джейме. – А это, насколько известно, пока ещё я. - Можешь стоять по левую руку от него, - отмахнулась Серсея. – Рядом с ним не должно быть слепых пятен, потому я настаиваю на присутствии Транта. Джейме зажмурился на секунду, сильно, до белых пятен под веками. Она ведь даже не пыталась его задеть, не намеренно, он отчего-то остро это понимал. Она с отчуждённостью военачальника приняла его изъян и теперь не способна была уже воспринимать иначе и полагаться на него так, как делала это до его раны, до долгого отсутствия – первого за всю их жизнь. До пленения Старками. - Мы обсудим этот вопрос позже, - сквозь зубы процедил Джейме. – А теперь, прошу, ответь мне на пару вопросов. Серсея отступила от него и прошла к столу, где откупорила штоф и налила полный бокал вина, не отводя от его лица своего пронизывающего взгляда. - У меня есть обязательство перед Кейтилин Старк. Я обещал, в обмен на свою жизнь, вернуть домой её дочерей. - Волчья сука мертва, - холодно ответила Серсея. – Ты больше ей ничего не должен. Тем более, это было клятвой, вырванной у тебя против воли. - Я должен – себе, – возразил Джейме. – Ведь я жив, и я в Королевской Гавани. Её часть сделки выполнена. - В вашей клятве обговаривался вопрос цельности доставки? – уточнила Серсея. И вот это уже было сказано с осознанным злым намерением. - В этом нет вины Кейтилин Старк. - Чья же в том вина? Он вспомнил ночь в отблесках костров, мертвенно бледное лицо Бриенны Тарт и злобные, сальные вопли Скоморохов. Вспомнил разговор с лордом-пиявкой и его вкрадчивый голос на пределе слышимости. Его изувечили не за помощь Бриенне, не за высокомерие и дерзость. Его наказали за то, что он был Ланнистером. Но как он мог бросить это в лицо сестре? - Моя. Я был излишне самонадеян и резок, и поплатился за это. - Не в первый и не последний раз в своей жизни, - выплюнула Серсея. Джейме проглотил и это. Серсея, кажется, почувствовала, что её резкость перешла за грань жестокости, и смягчилась. - Даже если бы Старки были живы, ты всё равно не смог бы выполнить свою клятву. Санса теперь принадлежит нам, а Арья пропала в день казни Неда Старка. Последнее обстоятельство поразило Джейме. - Что ты хочешь сказать? - Пронырливая тварь сбежала, - поморщилась Серсея. – Скорее всего, сгинула, не отходя от Гавани, потому что её не смогли найти ни шептуны Вариса, ни шпионы Бейлиша, ни мои собственные соглядатаи. - Ещё один невыполненный обет, - с печалью усмехнулся Джейме. Он был погружён в мысли о том, как будет объясняться с Бриенной, и потому не заметил, что взгляд сестры стал неприятно цепким и пристальным. - Ты прожил долгую жизнь и должен был понять, чего стоят клятвы, - ядовитым тоном отвечала она. - Для некоторых людей клятвы по-прежнему многое значат. - Для некоторых – это каких? – поинтересовалась она. Джейме вздохнул и решил признаться – ему показалось, что Серсея не обнаружит в этом ничего подозрительного. - Клятву перед Кейтилин я разделил с Бриенной Тарт. Предполагалось, что она вернётся в Винтерфелл вместе с девочками. - Ах, вот с какой целью эта уродина сидит в покоях, а не в темнице. Джейме перевёл на сестру напряжённый взгляд. - Бриенна не сделала ничего дурного, чтобы становиться заключённой. - По словам Квиберна, она была твоим конвоиром. Присягнула Старкам, нашим врагам. Это недостаточный повод для того, чтобы бросить её за решётку? Она подтирала за ним рвоту и дерьмо и не дала утонуть в купальнях Харренхолла. На взгляд Джейме, этого было достаточно, чтобы отпустить Бриенне все грехи, которых у неё не было. Но он не мог сказать об этом сестре. Впервые в жизни в его сердце скопилось столько секретов от неё. - Мы оба были пленниками Варго Хоута, и они не делали меж нами различий, когда морили голодом и раздавали пинков. Что касается её присяги леди Старк… Ты как никто должна понимать, что на свете нет ничего важнее жизни детей. Ради них можно пойти на сделку с самим дьяволом. - Стало быть, ты в этой истории дьявол, а мужеподобная девица – ангел? Это замечание рассмешило Джейме. - На ангела она была похожа меньше всего. В особенности, когда играючи зарубила трёх рослых мужчин в Риверране. Это воспоминание неожиданно отозвалось в его сердце теплом и восторгом. Он не сознавал того раньше, но её яростная и молниеносная атака на тех уродов переменила его отношение к Бриенне, хотя он полагал, что это случилось только после нападения Скоморохов. Но Джейме, с детства болевший боевым и турнирным искусством, не мог не оценить чужого мастерства и от всего сердца наслаждался им. От Серсеи не укрылось, что его настроение переменилось, хоть она и не могла понять, о чём он подумал. - Тебя, должно быть, обманули, и на самом деле это ряженый мужик. - О, нет, - ухмыльнулся Джейме. – Это определённо женщина. - В самом деле? – тон голоса Серсеи заставил Джейме опомниться и покрыться холодным потом. – Как же ты это понял? - Когда мы были в плену, Скоморохи связывали нас друг с другом и не задавались вопросом приличий, когда кому-то требовалось отлить. Так что я видел достаточно, чтобы полагать, что Бриенна Тарт всё-таки женщина. - И в таком виде вы существовали все эти недели? – с болезненным любопытством спросила Серсея. – Шли, спали, испражнялись и ели? О чём вы в таком случае говорили? Готова поспорить, подобная близость пробуждает откровенность. Джейме сжал зубы, да так, что услышал скрип собственных челюстей. - Мы ни о чём с ней не говорили. Эта идиотка не могла связать и пары слов, так что мы путешествовали в блаженном молчании. На лице Серсеи проступило разочарование особого рода, какое он нередко видел раньше – так бывало, когда ей не удавалось расковырять чей-то гнойник. Её поведение взбесило его, и потому Джейме сказал: - А знаешь, ведь её при этом почти можно назвать рыцарем. Она невероятно сильна, мастерски владеет мечом и давала присягу королю. - Не припомню, чтобы Джоффри принимал присягу от посмешищ в мужском доспехе. - Королю Ренли Баратеону, - уточнил Джейме. Серсея вскинула на него ледяной взгляд. – Она была рыцарем его Радужной гвардии и, между прочим, помолвлена с Уилласом Тиреллом. - Женщина удивительной судьбы, - процедила Серсея. - Ты ведь мечтала быть рыцарем в детстве, - промолвил Джейме. – Удивительно, но, вопреки мнению нашего отца, в мире есть те, кому эту мечту осуществить удалось. - Не припомню, чтобы мечтала быть рыцарем с лицом скудоумной коровы, - гневно воскликнула Серсея. Конечно, ведь она не без оснований полагала, что, родившись мужчиной, была бы точной копией блистательного Джейме Ланнистера. Да вот только Серсея не хотела понять, как хрупка телесная красота и как легко поддаётся доблесть и сила заточенному дотракийскому клинку. - Я думаю, на сегодня достаточно разговоров о Бриенне Тарт, - примирительным тоном ответил Джейме. – Полагаю, она покинет Королевскую гавань после свадьбы Джоффри. Как дама из благородной семьи, она имеет право засвидетельствовать почтение королю. Тем более, здесь находятся Тиреллы, а она в самом деле связана с их семьёй. - Мне наплевать на эту уродину, - ответила Серсея. – Я требую, чтобы ты вернулся к своим обязанностям и подумал о безопасности короля. - Как пожелаете, Ваше высочество. Отвесив насмешливый полупоклон, Джейме покинул покои сестры. *** День накануне свадьбы казался ей ослепительным. Камни мостовых и замковых башен искрились и плавились под солнечными лучами, наливались медовым золотым цветом, даже Красный замок выглядел высветленной копией себя прежнего и цветом напоминал румянец на щеках юной девушки. Бриенне доводилось бывать в Гавани прежде, и город запомнился ей толпами нищих оборванцев, бесчестных торговцев, шлюх с горделивыми лицами, мало чем отличимыми от лиц благородных девиц, и над всем этим стелился неистребимый смрад. Нынешний город разительно отличался от образа из прошлого. Улицы были по-прежнему заполнены оборванцами, но их стало заметно меньше, вид их был как будто менее безобразен, многие из них пробегали мимо с зажатыми в кулаке кусками хлеба. С Черноводной доносился запах морского бриза, и смрада не ощущалось вовсе. Бриенна, впрочем, знала от своей служанки, какой ценой городу далось очищение. Многие погибли во время голодомора и по вине жестокости гвардейцев перед битвой, другая часть сгинула во время нападения Станниса. Тирион Ланнистер приказать сжечь трущобы на стенах города, основной источник вони. А то, что не сжёг он, уничтожил дикий огонь. Но не только эти события переменили Гавань. Ежедневно через ворота въезжали обозы из Хайгардена, заполненные крупой, мукой, овощами и мясом. Отдельные телеги трескались от тканей и иного сырья. Бриенна была поражена щедростью Тиреллов, но, памятуя о словах леди Оленны, понимала, что эта благотворительность не могла нанести вреда Хайгардену. Оставалось лишь понять, во что верить – в то, что простые жители, подчинённые воле сюзерена, были теперь обречены на голод, или же земли Хайгардена были настолько плодородны, что способны прокормить и тех, и других? Конечно, ей хотелось верить во второе. Но Бриенна больше не была наивной дурочкой. Та дурочка погибла где-то на пути между Риверраном и Королевской гаванью. Несмотря на мрачные думы, вид маленькой фигуры леди Оленны издалека пронзил её сердце теплом и чувством приязни. Хоть и привыкшая к одиночеству, Бриенна терзалась им здесь, оно точило ей сердце и выпивало по капле весь свет, потому она была рада видеть знакомые, доброжелательные лица. Маргери всегда была с ней учтива, и в её словах и взглядах не было второго дна, а леди Оленна, кажется, по-настоящему любила её. Во всяком случае, сейчас, завидев долговязую фигуру невестки, леди издала восторженный писк, неприличествующий столь почтенной даме, и обвела её восторженным взглядом, будто хотела впитать и запомнить облик Бриенны. Бриенна смущённо, но искренне улыбнулась им, в очередной раз подумав со светлой тоской о том, как бы хотелось ей увидеть хоть раз такой взгляд от мужчины, хотя бы от её наречённого. Но из-за войны они до сих пор так и не смогли свидеться, а их связь ограничивалась парой писем – сухих и безукоризненно вежливых, какие только и могут написать друг другу совершенно незнакомые люди. - Приветствую вас, леди Оленна, леди Маргери, - учтиво заговорила Бриенна. - Здравствуй, золотце, здравствуй, - ласково ответила леди Оленна. – Уж и не чаяла встретить тебя, тем более в этом злополучном месте. Тоже захотела посмотреть на очередную свадьбу века? - Я попала в Королевскую гавань против воли, - ответила Бриенна. – Как вам, должно быть, известно, я сопровождала Джейме Ланнистера по пути из Риверрана для обмена его на дочерей Кейтилин Старк. Я дала ей клятву. Но в пути мы угодили в лапы отряда Кровавых Скоморохов под покровительством Русе Болтона. Там сир Джейме потерял руку. - Сир Джейме, как интересно… - пробормотала леди Оленна. – А что потеряла ты? - Прошу прощения? - Я немало наслышана о нравах в отряде Горы. Они истязают и зверски убивают всех, кто попадается им на пути, а девиц насилуют и также предают клинку. Сир Джейме испил свою чашу. Что Скоморохи сделали с тобой? Краска бросилась Бриенне в лицо, когда она поняла, о чём говорит Королева Шипов. - Они не тронули меня, клянусь вам, леди Оленна! – горячо воскликнула она. – Они били меня и кормили протухшей дрянью, заставляли… обмывать… впрочем, я не могу об этом говорить, простите, – она чувствовала, как тяжело вздымается её грудь, ей не хватало воздуха. – Но не трогали в этом смысле. Пытались, - это признание далось ей тяжело, - но сир Джейме меня защитил. - Как же он это сделал? – брови леди Оленны удивлённо взметнулись вверх. - Он, в своём духе, отвёл беду болтовнёй, - улыбнулась Бриенна. – Наговорил какой-то ерунды, посулил им, что мой отец отплатит мешком сапфиров за мою жизнь. - Слышала, что его зовут Цареубийцей, но прозвище Рыцарь Болтун ему, кажется, подошло бы больше, - хмыкнула леди Оленна. – И что же, бандиты не расстроились, когда выяснилось, что твой отец не может уплатить заявленную цену? Бриенна замерла, настороженно глянув на леди Оленну. Она видела, что и леди Маргери пристально всматривается в её лицо. Почему-то ей не хотелось говорить им о медвежьей яме. Ей было стыдно вспоминать свой позор: дурное розовое платье, чувство униженности, с которым она наблюдала, как Варго Хоут разрывает письмо отца. Она понимала, почему Селвин не обратился к Тиреллам за помощью, хотя другая дочь на её месте, вероятно, не простила бы такой небрежности. Но это был её путь, выбранный добровольно, также и отец никогда не гнался за богатством и славой, потому остров Тарт не славился обширным капиталом, и отец нёс этот крест всю жизнь. К тому же, Селвин Тарт не знал, что Ланнистер наговорил Хоуту, он мог искренне полагать, что трёх сотен золотых драконов вполне достаточно, ведь то была огромная сумма, и это обстоятельство Бриенне тоже хотелось сокрыть. Но она была ужасной лгуньей, потому следующие слова проблеяла, стыдясь самой себя: - Нет, конечно, им это не понравилось, но Царе… сир Джейме настоял в разговоре с Русе Болтоном на том, чтобы я отправилась в Гавань вместе с ним. - И вот, ты действительно здесь, - мягко вклинилась в разговор Маргери, бросив на бабушку предупреждающий взгляд. Леди Оленна, у которой, верно, уже был заготовлен очередной вопрос, закатила глаза, но всё-таки промолчала. - Это платье тебе очень идёт, - защебетала Маргери. – Я опасалась, что не угадаю с мерками, но служанка всё передала верно, и этот цвет чудесно подчёркивает твои глаза. Дублет, впрочем, здесь лишний… - Я сниму его во время свадьбы, - отвечала зардевшаяся Бриенна. – Не хотелось бы испортить платье раньше времени, другого у меня, к сожалению, нет. - Ты будешь самой искусно одетой девушкой на этой свадьбе, - ворчливо, но искренне проговорила леди Оленна. – У меня уже болит голова от обилия тканей и украшений перед глазами, а торжество ещё даже не началось. Надеюсь, на твоей свадьбе мой глаз отдохнёт от буйства красок. Её последние слова вновь заставили Бриенну побагроветь. Как же она ненавидела эту свою черту, последний оплот её женской слабости, который не удавалось искоренить никакими силами. И как назло вокруг неё с каждым днём становилось всё больше ядовитых людей, обожавших вгонять её в ступор и маков цвет. - К слову об этом… - в стеснении проговорила она. - Я надеялась, что сир Уиллас прибыл с вами, и я смогу наконец с ним встретиться. - Прости, дорогая, но вынуждена тебя огорчить. Уиллас не покидает Хайгарден без крайней необходимости, в силу состояния своего здоровья длительные путешествия даются ему тяжело. И потом, дела требуют его ежеминутного внимания, особенно сейчас, когда Гавань объедает наши земли. - Надеюсь, не в ущерб жителям Хайгардена? – спросила Бриенна, остановив на лице леди Оленны внимательный взгляд. Взгляд этот вызвал в Королеве Шипов смешанные эмоции: смесь удивления, возмущения и удовлетворения. Ей понравилось, что Бриенна уже ощущала свою причастность к делам Тиреллов, но её прямолинейность и требовательность оказали на леди Оленну тот эффект, который получается, если погладить кошку против шерсти. Уже не впервые она подумала о том, что Бриенна станет непростым испытанием для их семьи, и с её характером однажды придётся считаться, но придётся также и думать о том, как незаметно обтесать острые грани под собственные нужды. - Ну конечно, мы помним о себе прежде остальных, это самой собой разумеется. - Я не хотела вас задеть, миледи, - стушевалась Бриенна. - Пустое, не думай об этом. - Есть ещё один вопрос, который я бы хотела обсудить, - после этих слов Бриенна перевела взгляд на Маргери. – Вам известно, миледи, что я была рядом с Ренли Баратеоном в ночь его смерти, и что меня обвиняют в его убийстве. Но я не делала этого. Я готова поклясться вам чем угодно, что Ренли Баратеон был убит тенью Станниса. Это видела и леди Кейтилин Старк, но, к сожалению, она не сможет подтвердить мои слова, – на глазах Бриенны выступили слёзы, но она сдержалась. – Всё, что у вас есть, это моё честное слово. Если оно что-то значит. - Мы верим тебе, Бриенна, - глядя на неё с сочувствием и добротой, ответила Маргери. – Пожалуй, ты единственный человек в Вестеросе, чьего слова вполне достаточно. - Но словам иных людей верить не стоит, - вкрадчиво заметила леди Оленна. – В особенности тем, что называют себя львами. Бриенна понимала, в чей адрес направлена эта шпилька, но решила промолчать. Поклонившись, она развернулась и направилась прочь. - Что не так с львами, бабушка? – поинтересовалась Маргери. – Ну, кроме очевидного. - Они едят таких, как Бриенна, на завтрак, - проворчала леди Оленна. – Она связалась не с самым худшим изо львов, но самым опасным для нашего мероприятия. Маргери в недоумении посмотрела на неё. - Если её украдут, ты сама будешь искать Уилласу невесту. - Ты полагаешь, что Джейме Ланнистер может положить на Бриенну глаз?! – сила удивления Маргери была так велика, что её вопрос прозвучал как возглас. - Мне не понравился твой рассказ, голубка. Не нравится, как рдеют щёчки моей невестки. Они оба что-то замалчивают. Я прожила много лун и привыкла доверять своим чувствам, и сейчас я предчувствую беду. - Но даже если… допустить… - по виду Маргери было очевидно, что она допустить подобного не могла. – Это всё равно невозможно! Лорд-командующий Белой гвардии даёт пожизненный обет безбрачия. И потом, ты знаешь о слухах… - Ни слова больше, дорогая, - оборвала её леди Оленна. – Полагаю, есть только один способ удостовериться… Она в задумчивости постучала пальцем по столу, а потом перевела взгляд на Маргери и улыбнулась. - Выбрось мои слова из головы, у тебя и без этого много дел. Тебе нужно выспаться и быть завтра самой красивой невестой в истории Семи королевств. - Приказ будет исполнен, миледи, - шутливо склонила голову Маргери. *** В эту ночь Джейме не смог заснуть. Едва рассвело, он растолкал своего служку и приказал набрать воды для мытья. После плена его преследовало множество призраков: боли в отрезанной руке, чувство заскорузлой от времени, грязной липкой плёнки на теле. Он до остервенения тёрся мочалкой и никак не мог избавиться от этого ощущения, хотя кожа была красной и скрипела от чистоты. Вода остыла, а он всё продолжал своё занятие. Должно быть, подумал Джейме, Бриенна точно также сидит сейчас в остывшей лохани в своих покоях. Ему казалось, что призраки у них должны быть похожими. И её вопли из той ночи, когда Рорж собирался снять с неё штаны, преследовали его тоже. Спустя часы, варясь в доспехе под палящим солнцем, Джейме с тоской вспоминал свою остывшую купель. Снять бы чёртово железо, да прыгнуть в фонтан на площади. Только позолоченная рука хранила стальную прохладу, и Джейме боролся с желанием приложить её ко лбу. Это смотрелось бы совершенно по-идиотски, а он и без того претерпел немало насмешек. Приближение Бриенны он заметил издалека. Это было невозможно упустить – теперь, когда в Гавани не было ни одного из Клиганов, Бриенна возвышалась над каждым человеком минимум на половину головы. Она двигалась степенно и плавно, со сдержанным достоинством. Он впервые увидел её платье без надетого сверху дублета, и оно понравилось ему ещё больше, чем при первом взгляде. Волосы Бриенны под ослепительным солнцем казались белым золотом, а глаза сияли, как морская гладь в ясный солнечный день. Это никак не исправляло некрасивости лица и нелепости фигуры, но он всё равно не мог отвести взгляда. И он видел, что многие оборачивались вослед, оторвавшись от своих кубков, тарелок и жён. - Дивно хороша, неправда ли? – раздался вдруг вкрадчивый вопрос у него под ухом. Он опустил взгляд и обнаружил, что вплотную к нему прокралась Оленна Тирелл. Хорош же гвардеец, упустивший из виду хромую старуху! Её взгляд был направлен в сторону президиума, где Бриенна склоняла голову перед Джоффри и Маргери. Он решил, что вопрос относился к невесте, и попытался выдумать изощрённый комплимент, но от жары и напряжённости нервов ничего дельного не лезло в голову. - Великолепна, - кратко отвечал он. – Вряд ли в Вестеросе найдётся невеста, что сравнилась бы с нею по красоте. - Вы правы, сир, другой такой попросту нет, - с лукавой улыбкой отвечала леди Оленна. Он чувствовал какой-то подвох, но не мог понять, в чём дело. - Я хотела бы выразить вам благодарность, - продолжила она. – За спасение нашей Бриенны. - В курсе ли Бриенна, что её спасли? - хмыкнул Джейме. – Когда я виделся с ней последний раз, она назвала себя заключённой. - Стало быть, она не имеет права покинуть Гавань? - Она свободна, как ветер, - резко ответил Джейме. – Вздорный нрав не позволяет ей принимать моё гостеприимство, только и всего. - Стало быть, если я отошлю её в Хайгарден сразу после свадьбы, то проблем не возникнет? - Отошлёте? – переспросил Джейме. – Вы что же, имеете над ней власть? - Она невестка моего внука, - заметила леди Оленна. – Стало быть, имею. Всё естество Джейме воспротивилось непреклонной уверенности старой жабы, прозвучавшей в её голосе. - Боюсь, это невозможно, - с удовольствием парировал он. – У леди Бриенны есть обязательства, требующие её участия, и они никак не связаны с Хайгарденом географически. - А вы, сир, её наставник в этом вопросе? Не припомню, чтобы слова «обязательства» и «цареубийца» когда-либо стояли рядом. Джейме перевёл поражённый, неверящий взгляд на старую каргу. Верно, ему напекло голову на этой проклятой жаре, иначе он не мог объяснить, почему его чихвостит Королева Шипов, с чьим домом в данный момент на глазах у сотен свидетелей расцветал союз с Ланнистерами. - Какие обязательства важнее семьи? – спросила она, вперив в него колючий и пристальный взгляд. - Клятвы, данные мертвецам, - ответил Джейме. - Но мертвец не сможет докричаться из могилы и потребовать ответа. - Кто знает, миледи, - прищурился Джейме, - как говорят жрецы Рглора, ночь тема и полна ужасов. Он и сам бы не смог объяснить, отчего вдруг произнёс эти странные слова, но когда он закончил, то на мгновение ему показалось, что солнечный день вокруг померк, и его пронзило чувство невиданного холода, пробирающего сквозь мышцы и костную ткань. Леди Оленна выглядела обескураженной, и дрогнула так, будто бы тоже пережила это чувство. Но, быстро оправившись от злого морока, она спросила: - Уж не собираешься ли ты украсть у моего внука невесту, Ланнистер? Он задиристо ухмыльнулся. - А что, хороша партия? Признаться, при виде того, как второй по значимости дом Вестероса в лице романтично настроенных дам раз за разом отстаивает передо мной привлекательность леди Бриенны, я ловлю себя на желании рассмотреть её повнимательнее. Не думаю, к тому же, что другой ваш внук Лорас теперь готов принять невестку, ведь он уверен, что она убила его любимого короля. - Бриенна может выкинуть из седла самого Сандора Клигана, не моргнув и глазом, но она не способна предать своего короля, - сухо возразила леди Оленна. - Я говорю с тобой, самоуверенный засранец, и предупреждаю: ещё один томный взгляд в адрес Тартской девы, и её помолвка с Уилласом станет одним из условий прекращения войны, которое я озвучу перед десницей короля. Немного чести в том, чтобы один калека отбил невесту у другого, но посмотрим, что ты ответишь своему отцу. - Вы хотите развязать войну между Тиреллами и Ланнистерами из-за одной Тартской девицы? – поразился Джейме. Нанесённое дамой оскорбление ещё не достигло глубин его сознания, слишком поразителен был этот выпад. - А разве она не стоит того? - Когда мы были в плену у Варго Хоута, я оценил жизнь Бриенны в мешок сапфиров, равный её весу. - Я могу заплатить эту цену, если тебе будет угодно. - Я уже заплатил. Не золотом, а, как говорят на железных островах, железной ценой, - после этих слов он приблизил к лицу леди Оленны искусственную руку и тут же мысленно чертыхнулся. Не следовало откровенничать со старой жабой. - Значит, вот как ты защитил её… - удивлённо пробормотала она. Помимо воли что-то изменилось в её взгляде, в него будто вернулся озорной огонёк. - Как ей, интересно, понравился бы наш разговор, а? Делим её, точно племенную лошадь. А ведь она сбежала с собственной свадьбы на войну. Умрёт со стрелой в дурной башке и никого не спросит. - Она не умрёт, - возразил Джейме. – Слишком глупа и твердолоба, таких не проймёшь. «Да ты же влюблён в неё, - поняла леди Оленна. – Но сам об этом ещё не знаешь». - Я сказала своё слово, Цареубийца, - твёрдо промолвила она. - У тебя есть своё гнилое наследие, и Бриенна Тарт тебе не нужна. - Ещё одно слово, миледи, и войну развяжу уже я, - процедил Джейме. Старуха покинула его, не удостоив ответом. Золотой блик на периферии зрения вдруг привлёк его внимание. Он повернул голову и увидел, как Бриенна с каменным лицом выслушивает Серсею, глядевшую на неё со злобой и издёвкой. Для окружающих, впрочем, их разговор мог выглядеть вполне благопристойно, но Джейме знал это выражение лица своей сестры. Она клевала и мучила Бриенну на виду у толпы, и некому было прийти на помощь. Он глядел туда, обездвиженный собственным бессилием, и с ужасом сознавал, что не может оставить Бриенну в Гавани. Он планировал предложить ей место при дворе, но понимал теперь, что не станет этого сделать. Серсея отчего-то взъелась на неё и сживёт со свету. Маргери Тирелл будет пытать его вопросами и претензиями, на пустом месте вздумав, будто он запланировал саботаж союза Тиреллов и Тартов. Пир стервятников, и невинная дева вдруг стала главным блюдом. Деревянной походкой Бриенна двинулась прочь от Серсеи, не видя никого вокруг. Джейме усилием воли перевёл взгляд на президиум, где развивался свой спектакль: Джоффри измывался над Тирионом. А вскоре раздался звон разбившегося бокала, и последний летний день в Вестеросе подошёл к концу. *** Письмо принёс Тормунд. В его крупных, покрытых рыжей шерстью и мозолями руках, письмо на гербовой бумаге с причудливой печатью Тиреллов смотрелось чужеродно и дико. Он с торжественным видом протянул письмо Бриенне, не забыв окинуть её долгим липким взглядом. Джейме, сидевший тут же у костра, язвительным тоном поинтересовался: - А Пода что, сожрали ваши копьеносицы? - Оруженосец караулит костёр, - буркнул рыжий, - а я рад послужить миледи. - Благодарю, Тормунд, - ответила Бриенна. Могла бы и промолчать, но воспитание не позволяло ей игнорировать правила приличия. Даже за Стеной. Особенно здесь. После сна голышом под кипой шкур в одной палатке с толпой народа, справления нужды практически на глазах у людей, похабных песен у ночного костра единственным, что позволяло ей сохранять достоинство, были вызубренные с детства правила. Потому что порой она чувствовала себя животным. Кем-то вроде медведицы из баек Тормунда. Она крутила в пальцах письмо, не замечая тревожного взгляда Джейме. Ей было страшно открывать. Она знала, что обнаружит внутри. И в то же время, пока письмо было запечатано, у неё оставалась надежда на иной вариант. - Если хочешь, я могу прочитать и пересказать тебе, - тихо проговорил Джейме, склонившись к ней. Он даже потянул руку, но Бриенна отдёрнулась в сторону и разломила печать сама. Письмо было коротким, ей не потребовалось и минуты, чтобы его прочитать. Но она молчаливо смотрела в него, вызывая у Джейме своим задумчивым видом чувство изжоги. Наконец, она разрушила тишину: - Они разрывают помолвку. Джейме, выдержав паузу, спросил: - Тебя расстраивает эта новость? - Не знаю, - пожала плечами Бриенна. – Я никогда не видела ни Хайгарден, ни Уилласа. Он красив? - Тебе стоило бы спросить у кого-нибудь, кто ценит мужскую красоту, - хмыкнул Джейме. - У того одичалого, который красит глаза сурьмой и под покровом ночи лезет в палатку к Марбранду, доводя того до припадка, например. - Тот одичалый не видел сира Уилласа. - У меня есть самовлюблённый ответ, но тебе он тоже не понравится, - вздохнул Джейме. Бриенна вопросительно приподняла бровь. - Я красивее сира Уилласа примерно в три раза. - Как ты это посчитал? – полюбопытствовала Бриенна. Он был рад смешливому огоньку, мелькнувшему в её взгляде. Джейме стал загибать пальцы: - Во-первых, я выше любого Тирелла на голову (хоть и на несколько дюймов ниже тебя); во-вторых, у них ужасно невыразительные глаза, у меня же – настоящие изумруды!; в третьих, обе мои ноги целые. - Если оценивать так, то ты красивее лишь в два раза. - Почему это?! – возмущённо вскинулся Джейме. - У тебя нет руки, у него – есть. Это обстоятельство аннулирует пункт про ногу. Потом, - Бриенна загнула два пальца и тут же выпрямила один из них, - у него есть поместье Хайгарден, у тебя – нет ничего. - Я наследник Утёса Кастерли, - слабым голосом возразил Джейме. - Нет, ведь формально ты остаёшься рыцарем Королевской гвардии. На это Джейме возразить было нечего. Бриенна разглядывала последний загнутый палец. - Я мечтала о нашей свадьбе, - тихо, будто самой себе, молвила она. – Это был мой шанс познать равный брак. Не знаю, был бы он счастливым, но мне нравилась эта семья. Уиллас не был ни мальчишкой, ни горделивым юным козлом, ни козлом старым, - говоря, Бриенна начала загибать пальцы. – Леди Оленна смотрела на меня с восхищением и утверждала, что хочет присвоить мою красоту своей крови. Леди Маргери подарила чудесное платье и поверила моему слову о том, что я не виновна в смерти Ренли. Бриенна замолчала, затем поднял к его лицу ладонь. - В пять раз, - безрадостным тоном сказала она. – Уиллас Тирелл красивее тебя в пять раз. Джейме сжал зубы. - Отчего же чудесная семья Тиреллов разорвала помолвку с тобой? – процедил он. В груди что-то кипело и плавилось, причиняя боль. - В письме нет ответа на твой вопрос, - спокойно отвечала она. – Вероятно, до них дошли слухи. Слухи доходили и до них, запертых за краем Света. Будто по Вестеросу гуляет весть о том, что Ланнистер сбежал за Стену и живёт там с медведицей. Один бродяга принёс в Винтерфелл фривольную песенку про шлюху Цареубийцы, что была ростом с двадцать карликов. Леди Санса, говорят, заставила бродягу сожрать свой сапог, но это, скорее всего, было неправдой. Как и всё остальное. Джейме открыл рот, чтобы что-то сказать, хоть что-нибудь, но Бриенна, махнув пальцами, словно веером, вдруг заговорила, вновь принявшись их загибать: - Ты спас меня от изнасилования; затем вытащил из ямы с медведем; дал мне Верного клятве; простил предательство; дважды меня пытались украсть тенны, и ты меня возвращал; посягательства Тормунда я не могу и сосчитать; когда я провалилась в прорубь и слегла с пневмонией, ты выхаживал меня две недели; прикрывал во множестве битв против мертвецов и белых ходоков… Остановившись, она подняла на него взгляд. Все пальцы на её руках были загнуты. - Уиллас Тирелл не соизволил ни разу покинуть свой дом ради меня. Ты же шёл за мной каждый раз, когда я даже не просила об этом. Мне не хватит пальцев, чтобы ответить, во сколько раз ты красивей, чем он. Но ты здесь, со мной. Это твоё лучшее достоинство. Лицо её вдруг стало пронзительно близким, и она легко коснулась его губ своими. Их кожа была истерзана морозом и ранами, что не успевали зажить до конца, ведь сверху на них лупцевались новые, но всё равно этот поцелуй показался Джейме воплощением нежности. Он обхватил ладонью её лицо и прижался губами ко лбу. - Я возьму тебя в жёны, - прошептал он. – Только у меня ни черта за душой, кроме любви. - Это хорошая сделка, - ответила Бриенна. В её голосе он слышал слёзы. – Я согласна.