Почти как Роза и Джек

      Помнится, когда-то в компании они обсуждали, что написанное сбывается. Жюль Верн вот напророчил космические путешествия и подводные лодки, а Оруэлл – камеры на каждом углу.       Когда она сама стала провидицей, кто бы сказал? Кассандра фигова. Или кто там еще.       Все, о чем она поет, – искреннее. И обычно уже произошедшее. Когда прошлое стало влиять на будущее?

***

      Первый раз он приходит на концерт, когда песни еще нет. Попадает в чью-то сториз, и она случайно выхватывает его фигуру в толпе. Тогда это еще ничего не значит. Она просто смотрит его канал по вечерам.       Позднее они знакомятся. Точнее, на какой-то тусовке хороший друг с неприкрытым ехидством рассказывает ей о долговязом парне, который в другом углу разговаривает с веселым кудряшом и смеется. Чужое ехидство ей не очень понятно. Потом они сталкиваются у стола с закусками, когда она ненавидит себя за то, что вообще сюда подошла, перекидываются парой пустых фраз и расходятся.       Вскоре у нее неожиданно начинаются отношения с тем самым другом. Но почему-то она начинает встречать нового заочного знакомого везде, куда ходит с парнем.       Она продолжает смотреть его видео. Не то чтобы тайно, просто так получается. Да и в обществе молодого человека обычно дела находятся поважнее.

***

      Она скучает на мероприятии. Встреча деловая, но с фуршетом. Ее парень весь вечер общается с важными людьми. А она пьет шампанское и мечтает оказаться в студии. Альбом сам себя не запишет, знаете ли.       И тут к ней подходит он. Все такой же долговязый и худой, только вихры сегодня не такие буйные. Они вспоминают, что уже встречались, и наконец-то знакомятся по-настоящему. Завязывается непринужденный разговор, который как-то сам приходит к обсуждению музыки. Она эмоционально рассказывает о своей: о творческих кризисах, о студийных записях и поисках площадок. Он не перебивает, слушает внимательно, а в глазах почему-то мерцают ласковые и немного лукавые искорки. И от этого взгляда сердце вдруг ухает куда-то вниз.       Дома ей устраивают скандал на почве ревности. Ну, не совсем скандал, скорее разговор на повышенных тонах. Не первый раз такое в ее жизни, но все равно ощущается остро. Такого она, если честно, от него не ожидала. И выясняется, что дело даже не в ее верности или не-верности, а именно в человеке, с которым ей рекомендуют не общаться.       Это очень похоже на рэд-флаг. И сразу хочется седлать все наперекор. Но они, в конце концов, взрослые люди.

***

      Все усложняется. Будни наполняются одновременно тревогой и яростью. Ее парень постоянно где-то пропадает, и иногда ей становится невыносимо страшно. Что если он однажды не вернется?       Она продолжает смотреть видео. Теперь действительно тайно. И с каждым разом ей кажется, что человек в них меняется. Искорки в глазах иногда превращаются в настоящее пламя. Но порой он смотрит все так же ласково, отчего ей хочется стечь под стол.       Песня пишется буквально за несколько дней. Они решают сыграть ее на предстоящем концерте.

***

      Только в самом конце песни она видит его в толпе. Душа уходит в пятки: она вообще рассчитывала, что он не узнает об этом примерно никогда. Глупо. Вспоминается старая чужая сториз, и ей хочется ударить себя ладонью по лицу. В другую часть зала она просто боится смотреть. Оставшийся концерт допевает, глядя куда-то поверх голов.       Конечно, на этот раз день заканчивается реальным скандалом. Ей даже нечего возразить по существу. В числе прочего он спрашивает:       – У вас что-то было?       Она искренне заверяет, что они виделись всего два раза в жизни, на концерте был третий.       – Мне ты песен не посвящала, – замечает он с горечью.       На это тоже нечего возразить. Становится стыдно. С другой стороны, можно ли стыдиться чувств, даже если они не уместны? А могут ли чувства быть неуместными?

***

      Жизнь вдруг катится куда-то под откос. Внезапно она осознает, что первый куплет новой песни сбывается почти полностью. Она чувствует себя то ли Кассандрой, то ли Пандорой, так не вовремя открывшей ящик. Хотя Кассандра не могла менять того, что предначертано судьбой. Или все это было предначертано?       Однажды происходит форменная подстава. Оказывается, когда тебя полощут по всему интернету, это не очень приятно. Хотя, наверное, она сама виновата: надо было соблюдать меры безопасности и быть осторожнее. Она пытается отшучиваться и держать лицо, но на душе все равно паршиво.       Закономерно в отношениях наступает кризис. Они расстаются. Даже без скандала. Нет смысла орать, когда вы прекрасно понимаете, что дальше будете только ломать друг друга под себя.       Но сердце все равно разрывается. Даже видео не спасают.

***

      Они готовят новый концерт. Небольшой. Человек на двести. Нанимают для этого речной теплоход на всю ночь. С площадками последнее время дела совсем плохи. Деньги для этого приходится собирать донатами, но их слушатели – лучшие люди на свете.       Перед концертом ее накрывает паника. Все напряжение последних недель или даже месяцев скапливается в одной точке в районе солнечного сплетения. На сцену она выходит сплошным комком оголенных нервов.       Когда несколько человек, среди которых есть и девушки, снимают верх и остаются топлес, ей становится легче. Она почти на физическом уровне ощущает чужую поддержку. А потом видит эти глаза с привычными искорками, и ее отпускает совсем. Она расслабляется и ту самую песню поет уже не стесняясь и не отводя взгляда. Только на задворках сознания бьется мысль: что бы она делала, если бы он снял худи?       Концерт проходит великолепно. Потом они фоткаются с фанатами, раздают автографы. Все желающие остаются тусить с участниками группы. На улице холодает, и те, кто слушал концерт на верхней палубе и смотрел онлайн-трансляцию на специальном экране, спускаются вниз, в крытый зал.       Она наоборот поднимается наверх. В крови плещет адреналин, так, что щеки горят. Она подходит к перилам на корме, облокачивается на них и смотрит на проплывающие мимо огни города. Где-то под ногами плещется вода. Ветер холодный и довольно сильный, треплет ее волосы и обдувает шею. Вдруг на плечи ложится мягкая ткань, а голос позади произносит:       – Замерзнешь.       Она оборачивается медленно, стараясь не думать, что они сейчас почти как Роза и Джек, и тут же оказывается в плену чужих рук и глаз. Ее рука сама тянется к вихрам, обводит скулу.       Перед тем, как утонуть в поцелуе, она думает: что будет, если сейчас кто-то поднимется сюда? Как быстро по интернету разлетятся новые фотки с ней? А потом чужое дыхание опалят щеку, а следом шею, и она перестает думать вовсе. Кажется, второй куплет и припев тоже сбываются.       Теплоход продолжает неспешно раскачиваться на волнах.