За каждым великим человеком

      В среду было спокойное утро, и Драко распаковывал новую партию книг.       Не обращая внимания на то, что из последней партии было продано совсем немного, он не смог удержаться от того, чтобы не сделать новый заказ в издательстве. Несколько его любимых авторов выпустили новые книги, и Драко просто обязан был купить несколько экземпляров для себя и матери. Она смотрела на его читательские пристрастия с некой мягкой, забавной терпимостью. Как будто она не считала его работу в магазине особенно полезной, но и вредной она тоже не была.       За окнами магазина начался осенний моросящий дождь. Было холодно, дул пронизывающий ветер.       В это утро у него было три покупателя, и ни один не купил даже пирожного. Не говоря уже об антиквариате.       Драко беспокойно хмыкнул, работая. Он был на взводе. Малфой чувствовал зуд под кожей. Честно говоря, он испытывал сексуальную неудовлетворенность. Возможно, это была подсознательная потребность доказать свою состоятельность после неудачи в прошлую пятницу.       Он никогда раньше не терял эрекцию в середине — неужели двадцать пять лет это тот возраст, когда все начинает идти кувырком? Редко (очень редко) он жалел, что его отца больше нет, ведь он мог бы спросить у него совета.       Малфой вздохнул, покачал головой и перешел к следующей коробке с книгами, ожидавшим распаковки. Автор-дебютант из Штатов написал мемуары о своем опыте «выхода в свет» в качестве оборотня в Сиэтле. Книга вышла только на прошлой неделе, и уже успела получить множество наград от крупных нью-йоркских литературных журналов.       Здесь, в Великобритании, он знал, что книга будет крайне непопулярна — оборотней очерняют как консерваторы, так и либералы. Это был тот редкий политический вопрос, по которому они могли договориться.       Старая гвардия была заинтересована в сохранении статус-кво и вообще выступала против любых гражданских прав.       Новая гвардия, люди Кингсли, ассоциировала оборотней с Темным Лордом. И вполне обоснованно.       После войны кланы волков-изгоев терроризировали северные районы Шотландии. На Тео напали на болотах его родовой земли. Хогвартс даже неоднократно закрывали из-за угрозы нападения оборотней, чего не удавалось сделать даже Темному Лорду. В 2001 году клан Сивого проник на Хогвартс-экспресса и искусал целый вагон первокурсников.       Гарри Поттер, давний школьный соперник Драко, после победы над Волдемортом вернулся в Хогвартс. Судя по всему, он до сих пор жил там, выполняя роль некоего прославленного офицера школьной охраны. В Пророке печатались романы о героическом Поттере, который днем преподавал Защиту от темных искусств, а ночью сражался с оборотнями на болотах.       Гарри Поттера больше не называли Избранным или Мальчиком-Который-Выжил.       Теперь в газетах его называли Охотником.       Драко положил стопку книг на стол с Новыми поступлениями. Нет, эти книги не будут продаваться, они даже могут вызвать споры, если не тот покупатель увидит их на полке. Но ему было все равно — к чему еще один бойкот? Он привык пополнять запасы всех потенциальных лауреатов премий.       Кроме того, он хотел подарить Тео экземпляр. Американцы, как правило, гораздо более открыто рассказывают о своей гражданской борьбе, и этот факт Драко одновременно радовал и приводил в замешательство. Тео не помешает свежий взгляд.       Сразу после полудня Драко был вознагражден за свое терпение. Звякнул колокольчик на двери, и, оторвавшись от своего занятия, он увидел Грейнджер, отряхивающую зонтик у двери. Она пришла в свой обеденный перерыв, как и обещала. Сердце Драко странно подпрыгнуло.       Что ж, времени терять было нельзя. У Грейнджер был час на обеденный перерыв, и часики тикали. Он выхватил у нее зонтик и перевернул вывеску на «ВЕРНУСЬ ЧЕРЕЗ 15 МИНУТ». Грейнджер хихикнула, когда Драко потащил ее через весь магазин. — Разве ты не собираешься сначала угостить меня кофе? — поддразнила она. — Потом, — умудрился произнести Драко, распахивая дверь и пропуская ее внутрь, — будь хорошей девочкой. На стол, — приказал он. Драко хотел, чтобы каждый момент обеденного перерыва был на счету. — Я буду хорошей, — со вздохом согласилась Грейнджер, запрыгивая на старый рабочий стол. Как будто она в жизни не была хорошей. Она села на стол и нагло раздвинула ноги. Драко потянуло вперед, как магнитом.       Стоять между ее бедер было просто идеальным местом. Она обвила его шею руками, и они встретились в поцелуе, открытом и похотливом. Он провел руками по ее бедрам, вверх и вниз, и задрал юбку-карандаш на талии. А потом… — Никаких трусиков. Серьезно, Грейнджер?       От такого открытия он задохнулся от их поцелуя. Его рука снова коснулась ее обнаженной промежности, уже влажной, и все ее тело содрогнулось.       Она судорожно выдохнула, когда он исследовал ее пальцами. — Ты бы все равно их украл.       Он скривился. Она держала его на мушке. — Прости, Грейнджер. Это все для меня?       Она застонала, когда он ввел в нее палец, потом второй. Она была вся мокрая. — У меня немного подпортилось настроение, пока я шла сюда. Может, ты уже трахнешь меня? Давай не будем сегодня играть в эти игры.       Обычно Драко настаивал на прелюдии, но, видимо, гигантский мозг Грейнджер сделал всю работу за него. Кроме того, он и сам был напряжен. Его член был очень твердым, когда он достал его из брюк.       Все, что Драко хотел сделать, это… вспахать ее. Разбросать свое семя. Честно говоря, здесь подошли бы любые сельскохозяйственные метафоры.       Но он не должен был показывать свою троглодитическую сторону. Женщины, как правило, не любят, когда их пашут. Он поднес головку к ее промежности и стал дразнить ее. Драко просунул головку внутрь. Мягко, медленно. Нежно. Он должен был сделать так, чтобы ей было хорошо.       Грейнджер схватила его за бедра и вогнала в себя до упора. Они оба застонали. — Сильнее, — властно приказала она, — быстрее. Не сдерживайся.       Что ж, Драко стремился угодить ей.       Он толкнул ее на стол, укладывая перед собой. Драко задрал ее рубашку и бюстгальтер до самых ключиц. Он позволил себе погладить каждую красивую грудь, прежде чем снова схватить ее за бедра. — Не трогай их, — приказал он и принялся за работу. Драко хотел видеть, как двигаются ее сиськи.       И они двигались. Они подпрыгивали при каждом толчке, и Драко не мог оторвать от них глаз. Может быть, сегодня он остановится и кончит на ее идеальные сиськи. Малфой застонал от этой мысли. Эта встреча будет питать его фантазии месяцы, годы, возможно, всю его жизнь. Это был рай. И Грейнджер, похоже, тоже так считала — она жалобно стонала на столе, голос срывался при каждом толчке. Она выслушала его указания насчет рук (она всегда выполняла его указания, хорошая девочка, какой она и была) и запустила руки в свои кудри. Ее глаза были закрыты, а на лице застыло восхитительное выражение удовольствия.       Это… это был рай. Неудивительно, что Парис из Трои начал войну за Елену, если бы она была хоть наполовину так хороша, как Гермиона. Он был готов на все, лишь бы остаться в этом моменте как можно дольше…       Драко услышал звон. Колокольчик на входной двери магазина, если быть точным.       Он остановился на полпути.       Грейнджер приоткрыла один глаз. — Ты не запер дверь?       Он застонал. — Мы закрыты! — крикнул он в сторону двери магазина, — приходите в час!       Грейнджер хихикнула и погрозила ему пальцем. — Это может быть важный клиент, Драко.       Драко неглубоко толкнулся, вызвав у неё очередной стон. — Мне никогда не нужны были чьи-то деньги. Они ушли?       Они замерли, прислушиваясь, и услышали тяжелые шаги по паркету. Шаги приближались.       Гермиона опустила верхнюю часть платья. — Они идут! Перехватите их! — зашипела она.       Он поспешно вышел из неё и снова засунул член в штаны.       Драко мог бы убить кого-нибудь в этот момент. Он собирался отгрызть голову этому покупателю и, возможно, навсегда лишиться клиента. Возможно, для магазина это не будет большой потерей, если они не смогут прочитать надпись «ЗАКРЫТО».       Он двинулся к двери. — Не одевайся. Они не войдут сюда. Я избавлюсь от них…       Задняя дверь скрипнула, и Грейнджер вскрикнула. Драко прыгнул вперед и захлопнул дверь, уперевшись в нее своими широкими плечами, пока Грейнджер пряталась под рабочим столом. — Мы закрыты, — яростно крикнул он. — Даже для твоего лучшего друга? — раздался голос Тео по ту сторону двери. — Тео?!       Ему просто повезло, что нечеловечески сильный оборотень решил сегодня разнести его дом. — Впусти меня! — весело прорычал Тео. В дверь ударили, и Драко, стиснув зубы, попятился назад, — я хочу увидеть заднюю часть.       Драко поднял глаза к потолку и вздохнул. Тео никогда раньше не приходил в магазин. Никогда. Несмотря на многочисленные предложения Драко. Конечно, судьба распорядилась так, что он зашел именно сегодня. — Я как раз заканчиваю кое-что, Тео. Просто… поброди по магазину немного, — позвал Драко. — Хорошо, — ответил Тео, и Драко услышал, как его шаги удаляются от двери.       Драко снова повернулся к Грейнджер. — Я избавлюсь от него, — прошептал Драко, — не уходи.       Грейнджер сидела под рабочим столом и приводила себя в порядок. Она заправляла рубашку обратно в юбку. — Мне нужно скоро вернуться к работе… — Все будет быстро, обещаю.       Неприятная эрекция натянула брюки, и он беспомощно огляделся в поисках чего-нибудь, что могло бы ее скрыть.       Драко оставил Грейнджер прятаться в подсобке и вошел в дверь, удобно держа коробку с товаром на уровне бедер.       Теодор Нотт просматривал заднюю книжную полку, украдкой обнюхивая книги, но при появлении Драко выпрямился. — Нотт. Наконец-то ты навестил магазин. Тебе понадобилось всего девять месяцев, — сказал Драко.        Тео улыбнулся, оскалив клыки. — Да. Я решил посмотреть, из-за чего вся эта шумиха. Мне нравятся книжные полки. Немного тесновато, не так ли?       Драко пожал плечами. — Мы подали заявку в Министерство на расширенные чары. До сих пор ждем ответа. Так чем я могу тебе помочь….        Тео сморщил нос. — Эй, здесь женщина.       Он поднял нос и снова принюхался, а затем его глаза чуть не выскочили из головы. — Мерлин, Драко, от тебя воняет сексом, — он сосредоточился на промежности Драко, к счастью, прикрытой коробкой, которую он держал в руках, — ты весь в ее слизи.       Драко чуть не вырвало от этой новой ликантропной терминологии, и последние остатки его эрекции исчезли. — Слизь?! Боже, Тео, да что с тобой такое? — его друг в эти дни был не лучше собаки, и сострадание Драко зашло так далеко, особенно когда… — Прекрати нюхать мою промежность! — потребовал Драко, сдвигая коробку ниже, к своему паху.       Тео смущенно поднял глаза от своего энергичного обнюхивания. — Извини, приятель. Я все еще не освоился. Почему бы тебе не попробовать проснуться со сверхчеловеческим обонянием? Я не могу не чувствовать запах всего, во что ты окунал свой член. Или всех, как бы это сказать. Когда ты в последний раз срал. Запах твоего тела… хм, запах твоего тела выдает нервные тона, вообще-то, — Тео скорчил гримасу, как будто попробовал плохое вино, — беспокойство — совершенно жалкая пара с возбуждением. Почему?       Драко изо всех сил старался выглядеть бесстрастным. Но пот под мышками выдавал его. — Она все еще здесь, не так ли? — предположил Тео, глядя через плечо Драко на дверь в подсобку.       Драко аккуратно обошел ее стороной. Он прислонил руку к дверному проему. — Нет. Она ушла. Благодаря тебе. Мы были, — он поморщился, — в середине.       Надеюсь, Грейнджер уже поняла, о чем идет речь, и удрала через запасной выход. Тео мог быть очень упрямым.       Тео тоже поморщился. — Прости, Драко. Мерлин знает, что тебе нужно отдохнуть. Учитывая, что ты ведешь отшельнический образ жизни, работаешь сам на себя и делаешь эту… — он неопределенным жестом указал на голову Драко, — монашескую прическу. В любом случае, кто она? Я знаю, что уже чувствовал этот запах раньше.       Черт. Чёртово дерьмо. Грейнджер точно убъет его.       Тео зажегся и щелкнул пальцами, и сердце Драко опустилось. — Я знаю! Она была на балу Орхидей на прошлой неделе! Но кто это? Это не кто-то из нашего круга, иначе я бы узнал ее запах. Должен признать, мой интерес разгорелся.       Драко нахмурился. — Это личное. Ничего серьезного.       Тео уставился на него, сузив глаза. Ему явно не терпелось узнать, насколько длинный у него поводок.       Не очень, блядь, длинный, правильно предположил Тео и пожал плечами. — Я серьезно, Тео. Не перегибай палку, — сказал Драко, — кстати, о перегибах, какого хрена ты здесь делаешь? Ты что, не прочитал табличку? — Ну… — медленно произнес Тео, и тон в комнате изменился. Он посмотрел на свои ноги, — я хотел заглянуть в твой магазин. Ты несколько раз говорил мне, что ценишь работу, после… после всего, что случилось. Пять лет назад.       Драко кивнул, озадаченный. — Да. Работа спасла мне жизнь после домашнего ареста. Дала мне цель. Было чем заполнить часы.       Драко привык к поддразниваниям своих старых школьных друзей по поводу неудобств, связанных с его работой. Работать с девяти до пяти было не принято в их обществе. Он добродушно терпел насмешки. Странно было работать, когда в этом не было необходимости. Месяц за месяцем работать в убыток. Особенно если к этому добавлялись насмешки, бойкоты и вандализм. Но он считал, что польза для его психического здоровья того стоит. — Верно… — сказал Тео, — ну… Вообще-то я подумывал о том, чтобы взять с тебя пример. — Ты думаешь о том, чтобы найти работу? — спросил Драко с недоверием, — где?       Молчание Тео сказало Драко все, что ему нужно было знать. — Здесь? Ты хочешь, чтобы я тебя нанял?       Тео защитно пожал своими огромными плечами. — Почему бы и нет? Ты же сам это сделал.       Потому что Тео не был похож на него. Еще до того, как он стал оборотнем, его вполне устраивало бездельничать в своем поместье. Ему нравилась его развратная и холостяцкая жизнь. Он был совершенно счастлив, когда ленился и ничего не делал. И единственной причиной, по которой он мог попросить Драко о работе, были…       Проблемы с деньгами.       А. Драко знал, что дела плохи, но не знал, что настолько.       Нотт был слишком горд, чтобы регулярно делиться с Драко своими проблемами. Он также был слишком горд, чтобы просить денег.       Драко, конечно, мог бы помочь. Но не тем, что даст Тео работу. Это было бы катастрофой. Боже, он даже представить себе не мог. На самом деле, мог. Он прекрасно представлял себе, как в первый раз покупатель назовет Тео сторонником Пожирателя смерти или ему придется убирать грязную работу какого-нибудь вандала у витрины. После превращения Тео утратил всякую эмоциональную регуляцию. Он становился диким. Люди могли пострадать.       И репутация, которую Драко старательно создавал для магазина, будет потеряна. — Ах, — наконец сказал Драко. Он тщательно подбирал слова. Если Тео спрашивает, значит, дела совсем плохи. Он не хотел сыпать соль на рану, — что ж. На данный момент у нас нет необходимости в новых работниках. Дела, как видишь, идут в гору. Я работаю по будням, а племянник Горбина — по выходным. Но почему бы мне не выписать тебе в долг?       Ноздри Тео раздулись. — Зачем мне деньги, Драко? Я попросил работу.       Драко поднял руки в успокаивающем жесте. — Тео. Мы ведь друзья, не так ли? Ты не должен скрывать от меня свои проблемы. Ты знаешь, что я бы дал тебе деньги в мгновение ока, но ты можешь вернуть мне их позже, если тебе так будет спокойнее. Как только цены на волчье зелье снова улягутся.       Тео стиснул челюсти. — Я не прошу у тебя денег, придурок. — Я знаю, знаю. Но… у меня нет работы, которую я мог бы тебе предложить, и мне было бы легче, если бы я одолжил тебе денег. Раз уж ты здесь, то у меня есть книга, которая, я думаю, тебе понравится.       Драко поставил коробку на пол и взял книгу со стола с новинками. Он протянул ее Тео, который взял ее с некоторым подозрением. — Она… написана американским оборотнем, которого укусили во взрослом возрасте. Своего рода мемуары об этом эмоциональном процессе, я полагаю. Я хотел, чтобы она была у тебя.       Тео опустил взгляд на книгу, крошечную в его огромных руках. Книга называлась «Из конуры», а на обложке была изображена стилизованная конура. К боковой стенке конуры был пристегнут поводок, который уходил на передний план и заканчивался пустым ошейником. Драко видел, как глаза Тео блуждали по обложке, и засек момент, когда они затвердели, а затем стали водянистыми.       Тео бросил книгу на пол. — К черту это. И к черту тебя за то, что ты думаешь, будто знаешь, что для меня лучше, — густо произнес он. Повернувшись, он вышел из магазина. — Деньги будут на твоем счету завтра, — сказал Драко. Тео успел выставить средний палец, как дверь захлопнулась.       На мгновение в магазине воцарилась полная тишина.       Книга лежала на полу. Корешок был потрескавшимся.       Драко вздохнул. Он наклонился, чтобы поднять ее. Страницы были испачканы мокрой грязью, которую Тео занес сюда.       В последнее время Теодора Нотта было трудно любить, особенно когда он не мог даже вытереть свои чертовы лапы. — Так как давно Нотт стал оборотнем?       От этого голоса у Драко застыл позвоночник. Из задней двери вышла Грейнджер.       Он медленно выпрямился, держа в руках книгу. — Грейнджер, — пробормотал он, — я думал, ты ушла.       Черт.       Он проболтался о перевоплощении Тео, пока глава гребаного отдела магических существ Министерства слушал его из подсобки.       Отсутствие регистрации оборотня в Министерстве было уголовным преступлением, за которое полагался Азкабан.       Грейнджер прищелкнула языком, правильно поняв ход его мыслей. — Не думай обо мне так плохо, Драко. Я бы никогда не выдала твоего друга. Я живу и дышу правами существ. Конечно же, я понимаю, как человек заинтересован в том, чтобы избежать регистрации. Должно быть, это была такая трагедия, когда его укусили.       Драко испустил долгий вздох облегчения. — Да. Так и есть. Это случилось год назад. В Шотландском нагорье, на землях Ноттов. Он… до сих пор борется.       Янтарные глаза Грейнджер были печальны. — Мне очень жаль, Драко. Я, конечно же, сохраню эту тайну.       Он кивнул. Если Грейнджер и была кем-то, то только не балаболкой. Она так редко давала обещания, и он знал, что, если она пообещает, он может ей доверять. Может быть, у них еще есть время закончить начатое, прежде чем ей придется вернуться на работу…       Грейнджер взяла книгу со стола из Новых поступлений. Книга Горацио Нельсона — та самая, которую Тео бросил на пол. Она перевернула обложку, чтобы прочитать аннотацию. — Я так и подумала, что ты говорил о книге Горацио, — сказала Грейнджер, — я еще не видела ни одного экземпляра в натуральном виде. Думаю, ни у одного книготорговца в Лондоне ее нет. — Горацио? — спросил Драко, — ты знаешь автора «Из конуры»?       Грейнджер пожала плечами. — Мы переписывались то тут, то там в течение последних двух лет. Сейчас он постоянно выступает за права существ, и мне очень важно его мнение. Ты знаешь, что в прошлом году американское правительство приняло законопроект, предоставляющий оборотням полное право голоса? — Нет, — ответил Драко, который мужественно пытался подавить в себе чувство ревности.       Он видел фотографию Нельсона на задней обложке книги. По мнению Драко, это было совершенно излишне — делать фотографию автора во весь рост, да еще и с самодовольством. Нельсон был очень красив, с тем же огромным мускулистым телом, что и Тео.       Грейнджер задумчиво постучала по обложке книги. — Я бы с удовольствием подражала этому законопроекту. Избирательные права, пакет мер против дискриминации при найме на работу и жилье, а также политика отложенной регистрации без вопросов для всех волков, которые годами скрывали свой статус. Хотя Гестия говорит, что нам нужно повременить, пока общественное мнение об оборотнях не улучшится, и я с ней согласна. Эти северные банды здорово подпортили жизнь остальным. Деньги, которые потребуются для успешной кампании по улучшению общественного мнения, просто чудовищны… — она замялась, похоже, осознав, что говорит вслух, — я не должна говорить об этом с тобой.       Мысли Драко закружились в голове. Его мать была права: Грейнджер действительно хотела взять на себя права оборотней. Самой непопулярной и широко осмеиваемой группой в современной истории, после войны…       Тем не менее, это была возможность показать, что она может доверять ему, как и он ей. — Ты можешь мне доверять, я никому не скажу, — искренне сказал он, подражая ее словам, — как и во всех остальных случаях. — Конечно, — повторила Грейнджер, а затем посмотрела на него сузившимися глазами.       Драко стало не по себе. Неужели она действительно рассказала ему о своих планах? — Что, Грейнджер? — Ну, теперь ты заставил меня задуматься. Ты купил книгу, несмотря на возможную реакцию покупателей.       Драко пожал плечами. — Она претендует на несколько американских литературных премий, а я, как правило, беру всех кандидатов. Нет смысла пытаться угодить всем.       Грейнджер кивнула. — Конечно. А вы не думали о том, чтобы проводить здесь какие-нибудь мероприятие? Авторские мероприятия, посвященные новым релизам? — С таким помещением? Здесь едва есть место, чтобы развернуться парочке человек. — Я думала, вы подавали заявку в Министерство на расширение? — Да, восемь месяцев назад. Всякий раз, когда я проверяю состояние этого дела, они настаивают, что оно задерживается. Полагаю, это способ какого-нибудь заместителя секретаря министерства выразить протест против моего существования — держать мое заявление в ящике стола.       Грейнджер покачала головой. — Но если бы его одобрили? Ты бы устроил автограф-сессию для Горацио? — Я… я не знаю, Грейнджер. Провести мероприятие — это не то же самое, что купить книгу на какую-то тему. Мой имидж… многие люди и так ненавидят меня и не приходят в магазин из-за моего прошлого. Последнее, что мне нужно, — это чтобы на меня повесили ярлык сочувствующего оборотням. — Но ты такой и есть, — заявила Грейнджер.       Драко наклонил голову. — С чего вдруг? — Ты сочувствуешь Тео, не так ли? В наши дни любое сочувствие к этому заболеванию превращается в одобрение… кланов, которые бегают в диких условиях и кусают детей в Хогвартс-экспрессе. Именно поэтому нам нужно начать разумную дискуссию о ликантропии с такими людьми, как Горацио Нельсон.       Внезапно она щелкнула пальцами. — Я поняла. Я тоже могу присутствовать на мероприятии. Я могу взять интервью у Горацио во время беседы. Они думают, что я прогрессистка с кровоточащим сердцем, и они не посмеют усомниться в твоих темных связях, если я буду участвовать в этом мероприятии.       Драко моргнул. — Ты бы… связалась с магазином, публично? Со мной? — В профессиональном качестве, конечно. Думаю, мой общественный имидж это выдержит. Быть военным деятелем все еще имеет значение, — сказала она, улыбаясь, словно разделяя с ним внутреннюю шутку.       Сердце Драко необъяснимо упало. — Гестия настаивает на том, чтобы мы не представляли закон о правах оборотней еще несколько лет. Лет! Но я думаю, что это небольшое мероприятие может принести пользу, если Горацио согласится, даже если я не буду публично выступать за права оборотней в настоящее время. Так ты согласишься?       Драко почувствовал себя немного неловко, немного прижатым. Она аккуратно разобрала все его разумные возражения, и осталось только неразумное: ревность. Обмен письмами с красивым американским оборотнем. Но в глубине души он понимал, что не имеет права на подобные эмоции. — Я ведь не могу сказать «нет», верно?       Грейнджер наклонила голову. — Конечно, можешь. Любой другой книжный магазин в Лондоне, несомненно, сказал бы «нет».       Он вздохнул. — Я… Сделаю это ради Тео, — посоветовала ему благосклонная часть его души. Покажи ей, как ты исправился, — я говорю «да». Это хорошая идея. Если разрешение на расширение будет получено. Напиши и узнай, свободен ли он.       Лицо Грейнджер расплылось в улыбке, более широкой и красивой, чем все, что он вызывал раньше. Она обняла его. — О, Драко, как замечательно. Представь разрешение мне.       В голове Драко мелькнула мысль. — Но стоит ли тебе расспрашивать о добыче аконита, если ты пытаешься сохранить в тайне свои политические планы?       Грейнджер зашевелилась в его объятиях. Она поспешно отстранилась от него. — Разве я была так очевидна на балу? Что я пыталась защитить производство аконита? — вздохнула она. — Нет, нет, — успокоил ее Драко, — я не думаю, что ты была очевидна. Но моя… моя мать поняла твой умысел.       Это явно расстроило ее. Грейнджер с досадой шлепнула книгу на стол. Она принялась расхаживать по полу. — Ооо… эта женщина будет проблемой.       Она остановилась и посмотрела на Драко. — Прости, что я так говорю. Но разве ты не понимаешь, что Общество мастеров-гербологов уже сто лет выступает против сохранения мест обитания магических существ? Эта идея с разведением орхидей в климатических условиях — экологический кошмар, и, конечно же, они выбрали для этого старый магический лес с одной из самых устойчивых популяций аконитов. Самое страшное — надеюсь, ты воспримешь это как комплимент — что твоя мама умна. Она меня уже раскусила…       Драко, простой парень, он был в замешательстве. Во-первых, он не знал, разговаривает ли Грейнджер с ним или просто ведет монолог сама с собой. Во-вторых, она выставляла его мать какой-то злобной зачинщицей, а это было совсем не так. Грейнджер явно неправильно понимала её намерения. — Теперь, Грейнджер, — сказал он, и она подняла взгляд со своих ног, — тебе нужно… Не хочу тебя обидеть, но ты мыслишь как один из новых людей.       Грейнджер смущенно наморщила нос. — Новых людей? — Да. Ты ведешь себя так, будто это… шахматная партия, а моя мать — твой противник. Одна из вас получает землю, а другая проигрывает. Полагаю, я бы использовал слово состязание.       Грейнджер моргнула. — Это и есть состязание. Кто-то выиграет, а кто-то проиграет. — Видишь, вот оно, прямо здесь. Это точка зрения новых людей. Я думаю… могу я дать тебе совет, Грейнджер?       Грейнджер смотрела на него со странным выражением в глазах, словно он удивил ее. А может, она просто злилась на его мать. — Продолжай, — наконец сказала она. — Новые люди воспринимают политику как игру в шахматы. Старая гвардия — мои отец и мать и им подобные — называют это танцем. Это выпады и тяга. Обмен любезностями. Что действительно нужно моей матери, Грейнджер, и по какой причине она пригласила тебя на этот бал, так это услышать тебя. Влияние — самая мощная валюта для нее, даже если это всего лишь глупый садовый клуб. Разве ты не понимаешь, что просто получить приглашение было актом доброй воли? А потом ты… прости, что говорю это так, но ты ответила тем, что при всех опорочила ее идею.       Она поморщилась. — Я не совсем так это поняла. Здоровая дискуссия по какому-то вопросу — это не то же самое, что нападение на нее. Но, пожалуйста, продолжай. Что ты предлагаешь сделать?       Драко покачал головой. Он не мог поверить, что дает ей советы по знакомству с матерью, как будто он был ведомым в ее завоеваниях.       Но он знал ответ. — Ну, тебе, конечно, нужно поговорить со всеми с кем ты познакомилась прошлой ночью, но особенно с моей мамой. Но ты не должна идти с пустыми руками. Что у тебя есть такого, что ей нужно? Что ты готова обменять на землю?       Грейнджер выглядела неуверенно. — Я… Но у меня ничего нет. У меня нет денег, чтобы соблазнить ее. Все, что у меня есть, — это угрозы бюрократии: если они пойдут на покупку земли, я могу сделать так, что зонирование земли займет годы в комитете.       Драко протянул руку и сжал плечи Грейнджер. — Нет! У тебя есть множество возможностей, Грейнджер. У тебя есть то, чего хочет моя мать. У тебя есть положительное общественное мнение всех волшебников моложе тридцати лет. К тебе прислушиваются Гарри Поттер и Министр. Ты самая молодая глава отдела в истории, ради Мерлина. Если бы ты присоединилась к ее маленькому клубу, знаешь, что бы произошло? Они бы хоть раз вышли за пределы светских страниц и попали в настоящий Пророк. Это было бы действительно полезно для моей матери. — Хм, — сказала Грейнджер с задумчивым выражением лица, — ты считаешь, что мне нужно подружиться с твоей матерью…       Очевидно, он дал ей пищу для размышлений. Грейнджер с решительным видом подняла зонтик. Она направилась к выходу. — Подожди, — запротестовал Драко. После пятничного свидания они всегда целовались на прощание, но сейчас она стояла у двери, далеко от него. Пасмурное небо было ярким, и оно окрашивало магазин в резкий голубовато-белый цвет. Он знал, что она не позволит ему поцеловать ее на прощание перед витринами.       Он встретил ее у выхода и открыл ей дверь. Это соображение было достаточно непринужденным, несомненно. — Значит, увидимся в пятницу? — О, — сказала Грейнджер, — вообще-то в эту пятницу я не смогу. Гарри и Невилл приезжают из Хогвартса. Они сообщили нам об этом в последнюю минуту.       Грейнджер небрежно называла своих друзей по имени. Драко давно не общался ни с тем, ни с другим волшебником, учитывая их самоизгнание в Шотландию. Драко пожал плечами. — Ты сможешь прийти после? — Я бы с радостью, но Гарри останется у меня, — сказала Грейнджер, — он заметит, если я уйду ночью. — Ах, — сказал Драко.       Она быстро улыбнулась ему. — Прости, Драко. Уверена, через несколько недель наши графики устаканятся. Я пришлю сову на следующей неделе.       Она проскочила в дверь, раскрыла зонтик и направилась в сторону Министерства.       Драко смотрел ей вслед, в очередной раз испытывая чувство сексуальной неудовлетворенности. И теперь его охватило новое чувство ужасного предчувствия.       Ну. Не могло быть и речи о том, чтобы все это взорвалось ему в лицо.