Слишком часто.
В чём была причина Лололошки закрыться в учительском кабинете, чтобы никто не потревожил? Дейвисон решил время провести в тишине, да и не высовывать своё поникшее лицо хотя бы час на публику, дабы отпустить всю ситуацию и не сорваться на студентах, которые никак не виноваты в его плохом настроении, наоборот, интересовались, что случилось с преподавателем? Почему Уильям настолько тихий и не активничает, как вчера? Впрочем, личная жизнь омеги не касалась посторонних, да и работа над документами была как раз на руку, плюсом не хотелось вслушиваться в болтовню Трумана, что соизволил позвать нового приятеля на обед, но голубоглазый отказался, выдавив сквозь себя улыбку. Не хотелось вспоминать прошедшую ночь, после неё душа разрывалась на части, словно молила о пощаде, дабы подобного не происходило вновь. Лололошка конкретно не выспался, всё время, что омега пролежал в холодной кровати, глаза не смыкались, никакие сны не тревожили, лишь некая пелена перед взором расплывалась, а из-за настигнувших слёз было страшно смотреть на собственные глаза наутро, не понимая, сколько тот вообще спал? Максимум часа три от силы. Как ни как, но работать всё равно надо, через силу и нежелание натягивать слабую улыбку на лицо и показывать, что у того всё хорошо, пока на деле так не является. Лололошка даже не обратил толком никакого внимания на то, как в учительскую заглянул Харрис, придав большого значения тому, как спокойно было находиться в компании малознакомого альфы, но вот родимое пятно, что отреагировало, вызвало лёгкое смущение.
За закрытой дверью учительской слышались голоса студентов, что стали заполнять коридоры высшего учебного заведения, кто-то бежал по кофейням, к друзьям из других групп, а некоторые преподаватели занимались своими делами, удивительно было то, как резко навалилась бумажная работа в первые дни, обучающихся стало куда больше. Сейчас же Дейвисон работал над заполнением зачётных книжек для ребят, подписями документов, даже казалось, что всё уже плыло перед глазами, а омега чуть носом клевал над бумагами, понимая, сейчас бы не помешала чашечка крепкого чёрного чая и длительный сон под мягким, тёплым одеялом, но вот желания возвращаться домой толком не было. Странно всё это было, словно частичку души оторвали прошедшей ночью, но такой мёртвой и неполной, да, поступок Ло был правильным, разумным, наконец-то свобода и никакого лишнего человека рядом, но вот до сих пор мысли всё равно не отпускали, особенно прошлое. Потрачено столько времени, сил и нервов, но вкинутые слова про одиночество резанули по и так хрупкому, даже больному сердцу. Прошлое не поменять, удивило то, каким же на деле оказался бета, пусть ушедший и сам прочувствует то, с чем старался смириться омега, ведь голубоглазый верил, что некий бумеранг в последствии тому вернётся, не одному же Ло тянуть подобное, уверяя сам себя в том, что сам будет счастлив, всё только начинается. Зенки преподавателя стали слипаться, не заметил Дейвисон того, как голова стала падать с ладони, а нос чуть ли не ударился об стол, немного напугав голубоглазого, на что стал взором бегать, стараясь принять момент того, где он находится. Выпустив из ладони ручку для записей, Лололошка потянулся к своему телефону, немного потягиваясь и зевая, промаргивая глазами и решая позвонить по недавно оставленному номеру, как-никак ему нужно было обратиться за психологической помощью к новому специалисту, не зря Сель упомянул то, что девушка работает более углублённо, поможет разобраться со снами, направить мозг и подсознание Ло туда, куда сам омега хочет. Не было больше желания игнорировать сновидения, будто уже каждый второй твердил, что пора взяться за это двумя руками и ногами. Лололошка не успевает и номер телефона набрать, как звонок прерывает другой вступающий вызов, на большое счастье, это звонила мама, что-что, но звонок от родителя Дейвисон пропустить не мог, свою матушку он уважал и любил. Лололошка был благодарен ей за всё, что подняла и воспитала в одиночку парнишку, после потери второго родителя не сдалась и не опустила руки, а лишь стала вкалывать куда больше, уделяла время как ребёнку, так и работе. Время от времени голубоглазому было стыдно выслушивать истории Абер о том, как она таскала ещё маленького Ло с собой на работу, но там мальчишку любили, некоторые сотрудники возились с ним, понимая, что это сын Райи, и если хоть кто-то посмеет сделать ему плохо, перегрызет глотку уже сама женщина. А вот в осознанном возрасте Лололошка шутить стал, что пошёл полностью характером в маму, что он, что сама женщина была довольной дерзкой омегой. Но вот осознание вторичного пола сына было удивлением для Абер, Ло рос слишком активным ребёнком, тянулся ко всему новому, носился по улице и мог влезть в драку с каким-нибудь парнишкой из-за того, что незнакомец дотронулся до его игрушки, а когда голубоглазый с велосипеда падал, слезинки не проронил, только в ответ железку на колесах пинал, говоря, что он больше не будет на этой ерунде кататься, дулся и обратно возвращался к занятию. Общество говорит, что, рожая парня омегу, ты автоматически ломаешь ему жизнь, ведь для таких только один исход: никакой нормальной работы, жизни и существования, надо побыстрее найти альфу, который повяжет с собой, и не важно, есть любовь или нет, главное, что рядом, дома выполнять все обязанности, родить ребёнка и жить тихой жизнью, не важно, счастлив омега или нет. На подобные высказывания и осознание Дейвисон и Райя лица кривили, понимая, что старшее поколение до сих пор живёт по несуществующим законам, выводя из себя более молодых ребят. За свою жизнь Уильям никогда не был схожим на описание людей, всегда рвался к знаниям, к заработку и стабильности для хорошего будущего, ему было всё равно, какой вторичный пол у человека, сильно не зацикливаясь на этом, лишь доверяя своему сердцу, которое разок ошиблось. Жил себе спокойно, учился и радовался стабильности, но и без унижений не приходилось в жизни, частенько донимали голубоглазого за то, кем является на самом деле, пытались сделать самые ужасные вещи с молодым омегой, стебали, какая у него влиятельная мать, что сделает всё ради своего сына, пока тот является обычной пустышкой без души из богатенькой семьи. Время тикало, а Ло понимал, что стоит свою сущность, не желая даже больше думать насчёт того, что его могут поймать в первом попавшемся переулке и использовать как куклу, которая удовлетворит страсть альфы в гоне. Голубоглазый даже боялся квартиры снимать, старался накопить на свою, параллельно учился и работал, но мама решила помочь своему сыну, добавила крупную сумму и совершила покупку в виде квартиры, которая теперь таила в себе не самые воспоминания для Ло, что уставился взглядом на трезвонящий телефон, решая поднять трубку входящего вызова. — Привет, мам. — Начинает молодой человек, слабо улыбаясь и потирая сонные глаза, складывая перед собой стопку бумаг и собираясь вставать с места, дабы отнести документы в кабинет декана.— Привет, мой родной, как давно не созванивались. Как у тебя дела на работе? Как само состояние? — начинает женщина, интересуясь бытовыми вопросами у своего сына. Как-никак, но у них было очень близкое общение, даже с загруженным графиком Абер, хоть иногда поступки матери удивляли.
— Всё более-менее нормально, ничего точно сказать не могу, только второй день. — Рассказывает коротко Лололошка, поднимаясь с места и собирая бумаги, придерживая телефон между плечом и ухом, немного хмурясь, слыша какие-то разговоры и шум со стороны той. — Мам, а ты где вообще? — Интересуется омега.— Я рада, что всё нормально. — Спокойным тоном продолжает Абер, пока последующий вопрос заставил женщину приподнять бровь на лице. — Твоя мама очень устала и улетела в Майами на две недельки отпуска, на пляже я. — Гордо и с лёгким смешком отвечает женщина.
— Даже не удивлён. — Лёгкий смешок роняет голубоглазый, немного ходя из стороны в сторону по кабинету, думая про себя: «Статная женщина».— Так вот чего я звонила. Давай-ка ты ко мне на выходных приедешь? Я как раз возвращаюсь обратно в город, а по телефону разговаривать совсем не то, да и по голосу твоему слышу что-то неладное. — Волнуется женщина, пока сама и не догадывалась о том, что произошло между Лололошко и Диланом.
— Хорошо, напиши тогда, как вернёшься, я приеду. — На выдохе говорит Лололошка, продолжая диалог дальше, но не такой длинный, медленно направляясь к выходу из учительского кабинета, дабы двинуться к Окетре и передать бумаги.Омега не успевает и парочку метров пройти до определённой двери, как вновь потянуло уж очень слабым запахом, да довольно знакомым. Брови на лице непроизвольно свелись на лбу, а Дейвисон словно по чьим-то феромонам шёл, доходя до кабинета деканата и открывая преграду, встречаясь взглядом с сидящей Окетрой, что болтала с Харрисом, видимо, преподаватель психологии тоже остался в корпусе университета, но просто гонял чаи с коллегой и смеялся о чём-то. Лололошка для вида постучал по косяку двери, переводя взгляд на женщину, передавая ей все нужные бумаги, что с милой улыбкой поблагодарила нового коллегу. Голубоглазый чуть не дёрнулся от очередного ощущения пульсации в груди, но скинул это на свой собственный стресс после пережитой ночи. Казалось, в одном помещении сразу два представителя сильного пола, но почему именно феромоны Харриса интересовали подсознание пришедшего, вновь было спокойно, будто запах успокаивал. Но и сам кареглазый мужчина не сводил взгляда с пришедшего, в этот раз его заинтересовало поникшее лицо коллеги, виднелись мешки под глазами, даже немного покраснения выступали, но так открыто пялиться прекратил, лишь хрустнул пальцами на руках и сопроводил высокую фигуру своим взором до выхода, выдыхая, стараясь не обращать внимания на лёгкий зуд на родимом пятне.
— "Что-то слишком часто мы пересекаемся". — Подумал сам про себя Джон, изогнув бровь на лице и пожав плечами, хотя это было нормально, как-никак, работали они в одном корпусе, по одному направлению, даже кабинеты были близко. Но что за спокойствие и расслабленность в теле, что за пульсация?
