В следующей жизни

То, как безмолвно два отграненных от всех преподавателя скрылись в туалете бара, навело своеобразной интриги. Окетра, что догадывалась об отношениях молодых людей, лишь хихикнула и попыталась перевести всё внимание мужчин на себя, травя глупые анекдоты и истории из университета. Но этот маневр не остался незамеченным. Профессор Кэлхун, вечный интриган и завистник, давно точивший зуб на Джона за его блестящую карьеру и популярность у студентов, с интересом прищурился, зная все грехи альфы. Что это за тайные переглядывания и походы в туалет друг за другом у этих двоих? Мужчина незаметно выскользнул из-за своего столика и, стараясь не привлекать внимания, пошел следом, но остановился на половине пути. Ровоам не пальцем деланный. Тот улавливал каждый вздох, движение и поведение коллег вокруг, и самым запоминающимся моментом стал недавний ступор Дейвисона при виде официанта. На лице мужчины появилась самоуверенная улыбка, и он невольно бросил взгляд в сторону барной стойки, где оживлённо беседовали молодой бармен и тот самый незнакомец, который ранее обслуживал их столик. Мужчина поправил пиджак, извлёк бумажник и, вытащив из него стодолларовую купюру, протянул её официанту, словно это были чаевые. Однако, вместо того чтобы просто оставить деньги, он нахально поманил его пальцем.

— Спасибо за прекрасный сервис. — Невзначай начал Кэлхун, оглядываясь по сторонам и убеждаясь, что за ним никто не наблюдает, облокотился на барную стойку, не сводя взгляда с официанта. Голос мужчины стал тише, а Дилан, не понимая намерений незнакомца, с интересом наклонился к его уху, дабы лучше услышать слова сквозь громкую музыку. — Знаком с Дейвисоном? — Приглушённо спросил мужчина. Синеглазый лишь кивнул, не особо понимая, зачем тому эта информация. — Ну да. — Незаинтересованно проворчал Дилан. — Я, так понимаю, вы коллеги? — Ради приличия спросил парень. Ответ от Кэлхуна поступил положительный, на что официант не удивился, лишь пожал плечами. — Обойдемся без расспросов друг у друга. — Альфа хотел поскорее добиться своего и поймать двоих голубков на поличном. — То, как он смотрел на тебя и после прижался к Джону, сразу выдаёт то, что между вами что-то было, а то у нас ходил слушок в коллективе. — Купюра, что лежала под ладонью Ровоама, скользнула в фартук официанта, подкупая ни в чём не виноватого Дилана. — Перескочил с беты на женатого альфу. — Усмехнулся мужчина, замечая, как глаза парня распахнулись от удивления. — Я тоже удивлён. Но, ближе к сути. Будь добр, попроси запись с камер сегодняшнего дня, свой номер телефона я оставлю попозже, а денюжку оставь себе на чай. — Как ни в чём не бывало мужчина отошёл от официанта, вновь поправляя пиджак и медленно шагая в сторону закрытого туалета. Дилан же не знал, как правильно повести себя в этой ситуации, но был рад крупной сумме чаевых, понимая, что это был обычный подкуп.       Феромоны. Пьяный аромат становился всё резче, стоило иному обладателю сильного пола сделать шаг в сторону мужчины. Аромат альфы в гоне был как мощный магнит, притягивающий к себе, вызывающий непреодолимое желание быть рядом, почувствовать его тепло, его силу. Он пробуждал инстинкты, которые дремали глубоко внутри, заставляя забыть обо всем, кроме него. Этот запах выдавал его не только как альфу, но и как существо, готовое к продолжению рода, к защите, к доминированию над своим избранником. Это был аромат, который говорил: "Я здесь. И я хочу своего партнёра". И в этом аромате, в этой смеси дикой вишни и благородного коньяка, заключалась вся его сущность – первобытная страсть, облеченная в оболочку власти и соблазна. Но Дейвисон не боялся находиться рядом со столь взъерошенным Харрисом, наоборот, лишь поддавался желанию, даже не пытаясь отстранить от себя альфу. Влюблённые, поглощённые страстью, не замечали ни малейшего звука за дверью и не подозревали, что их страстные вздохи и стоны фиксировались на диктофон тем, кто мог растоптать отношения двоих в пух и прах. Ровоам самодовольно и нагло улыбался, прислушиваясь к поцелуям. Через пару мгновений он вернулся и сел за столик к коллегам, которые тихо переговаривались и хихикали между собой, приходя к одному выводу, насчёт двоих, которые скрывались за дверью туалета. — Выходи первым и забирай вещи. Я догоню и вызову нам такси. — Джон тихо произнес, едва касаясь губами уха молодого человека, чьи глаза омрачала дымка. Дейвисон держал своего возлюбленного за волосы, не позволяя ему отстраниться. Взгляд голубых глаз омеги скользнул вниз, где заметил сильное возбуждение мужчины, который тяжело дышал и улыбался. Лололошка медленно, почти с опаской, освободился из объятий Харриса и направился к раковине, чтобы холодной водой смыть румянец с щек и прийти в себя, а через пару мгновений медленно покинул туалет, оставляя Джона одного.       Уильям старался не замечать человека, который давно перестал быть для него значимым, но который, тем не менее, сидел за барной стойкой и не сводил глаз с проходящей мимо омеги. Удивительно, но за столом, где раньше сидели все преподаватели, остался лишь Кэлхун. Он неторопливо потягивал виски, внимательно изучая Ло с головы до ног. Его взгляд остановился на покрасневших губах омеги, пылающих румянцем щеках, сбивчивом дыхании, затуманенных глазах и явном возбуждении. Бешеный аромат феромонов альфы, казалось, прилип к коже Ло, который с трудом держался на ногах, и медленно, не глядя на Ровоама, собирал их с Джоном вещи. Дейвисону отчаянно хотелось вдохнуть свежий воздух. Пьянящий запах феромонов вишни и коньяка обволакивал его, а алкоголь, ударяющий в виски, затуманивал сознание Лололошки. — Что, уже собираетесь уехать? — Кэлхун начал разговор с Ло, который посмотрел на него с явным неудовольствием. Наглая ухмылка накрыла губы Ровоама, а омега лишь закатил глаза, стараясь особо не болтать с неприятным человеком. — Чувствую себя не очень, вот и всё. — тихо сказал Дейвисон себе под нос, надевая пальто и затягивая узел на поясе. — Конечно-конечно. — Зелёноглазый усмехнулся, понимая всю истину о том, чем занимались эти двое за дверью туалета. Ровоам всегда был дерзким и наглым человеком, который только и ждал повода, чтобы подставить кого-нибудь, ощущая себя вершителем судеб, словно богом. Взгляд метнулся вдаль, где уже показался силуэт Харриса, что по пути поправлял рубашку, стараясь прикрыть явный признак возбуждения, но получалось у мужчины плохо.       Джон на мгновение положил руку на поясницу Лололошки, направляя его к выходу и кивая в знак прощания Ровоаму, который лишь цокнул. Этот короткий, собственнический жест обжег кожу даже через ткань одежды, и у Лололошки подогнулись колени. Он оперся на альфу, ища поддержки, и вдохнул его запах полной грудью. Голова закружилась.       Прохладный ночной воздух на улице немного отрезвил, но не ослабил напряжения между двумя. По улочкам города разносился громкий смех знакомых преподавателей и запах сигарет, вызывая у Дейвисона моментальную реакцию, на что омега стал не прерывисто чихать. Между двоими была тишина. Те не решались сказать друг другу и слова, Харрис лишь осторожно взял ладонь Ло в свою, переплетая пальцы и отводя чуть подальше от смертоносного запаха табака. На горизонте виднелась подъезжающая машина, и это было небольшим облегчением. Молчание в машине было оглушительным. Лололошка сидел на пассажирском сиденье, глядя на пролетающие мимо огни города, но видел лишь отражение Джона, на которого постоянно падал взгляд. Его сосредоточенный профиль, крепко сжатые на руки на коленях, напряженная линия челюсти.       Дейви тоже молчал, но его тяжелое, сбивчивое дыхание заполняло все пространство. Феромоны альфы в замкнутом салоне автомобиля стали почти невыносимыми, они проникали под кожу, заставляя сердце Лололошки биться в сумасшедшем ритме. Это был запах чистого желания, первобытного и неоспоримого. Лололошка чувствовал, как внутри него все плавится. Это было не просто физическое влечение. За месяцы их общения, за всеми свиданиями и встречами, он привык видеть в Джоне опору, защиту, родственную душу. А сейчас все эти теплые чувства смешались с животным, инстинктивным желанием, создавая взрывоопасный коктейль. Он хотел его. Не просто как альфу в гоне, а именно Джона. Хотел почувствовать его силу, его тепло, полностью ему довериться и отдаться.       Остаток пути они проехали в том же густом, наэлектризованном молчании. Каждый поворот, каждый светофор оттягивал неизбежное, лишь усиливая предвкушение. Когда машина наконец остановилась у подъезда Лололошки, двигатель затих, и в наступившей тишине ночи стало слышно, как тяжело они оба дышат.

Это был последний рубеж, точка невозврата.

      Харрис больше не сдерживался. Наклонившись, он втянул носом аромат у шеи Лололошки, и тот почувствовал, как по позвоночнику пробежал электрический разряд. Запах омеги — сладкий, любимая черника — сейчас был для альфы как глоток воды в пустыне. — Пойдем, — голос Джона был низким и хриплым, почти рычанием. Глаза словно искрились, а клыки торчали как у зверя, который вот-вот готов прокусить сладкую шею омеги.       Подъем в лифте превратился в пытку. Они стояли так близко, что их тела почти соприкасались. Лололошка чувствовал жар, исходящий от Джона, слышал его сбившееся дыхание рядом. Руки дрожали, когда Ло пытался вставить ключ в замочную скважину. Дейви молча забрал у него ключи, его горячая ладонь накрыла ладонь Лололошки, и одним уверенным движением открыл дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел стартового пистолета.       Едва они оказались внутри и дверь за ними захлопнулась, отрезая их от всего остального мира, Джон прижал возлюбленного к ней спиной, небрежно скидывая с плеч друг друга пальто и стягивая обувь кончиками ботинок. Его тело было твердым и горячим. Альфа уткнулся лицом в изгиб шеи омеги, жадно вдыхая его аромат, и Дейвисон запрокинул голову, открывая ему доступ, отдаваясь нахлынувшим ощущениям. Руки Джона легли на тонкую талию возлюбленного, сжимая крепко, властно, притягивая еще ближе. Больше не было ни бара, ни машины, ни сомнений. Был только запах черники, смешивающийся с его собственным пьяным ароматом. Были два тела, которые тянулись друг к другу с непреодолимой силой. Было предвкушение, такое сладкое и мучительное, что перехватывало дыхание. Харрис не испытывал подобного чувства уже долгие годы, и вот, когда инстинкты накрывают с головой, не хочется выходить из такого состояния.       Трясущиеся ладони Ло легли на затылок Харриса, притягивая мужчину близко к себе и впиваясь в жаркие губы. Пальцы скользнули в мягкие волосы, сжимая их и вырывая из уст альфы протяжный стон, что звучал в самых ушах. Поцелуй становился все более страстным, но при этом сохранял свою мягкость, которую держал сам Дейви. Лололошка чувствовал, как его тело откликается на каждое движение Джона, как его сердце бьется в унисон с сердцем возлюбленного. Проворный язык скользнул между зубов, сцепляясь с собственным, а нахальная рука кареглазого скользнула на мягкий зад Дейвисона, сжимая ягодицу и прижимая того максимально к себе, давая почувствовать собственный жар. Пульсация, что разливалась в районе родимого пятна, была уже родной, приятной, а причмокивающие звуки вперемешку со стонами лишь добавляли шарма. Харрис не мог оторваться от желанных губ молодого человека, но воздух в лёгких постепенно заканчивался, а в районе паха было слишком тесно.       Джон с нежеланием оторвался от сочных губ Ло, вновь упиваясь ароматом омеги и проводя языком по длинной шее, вызывая очередной, такой сладкий и желанный стон из рта младшего. Терпеть было сложно. Харрис резко, даже грубо подхватил возлюбленного на руки, заставляя омегу обвить ногами его талию, дабы тот не свалился, и Дейвисон охотно подчинился старшему, сам же теряя рассудок от аромата феромонов мужчины. Организм омеги открыто поддавался сильному полу, не желая терять этот контакт, ощущая, как внизу живота стало приятно тянуть. Альфа, ощутив, как тело молодого человека крепко держалось за него, понёс того к кровати в спальню, небрежно кидая возлюбленного на мягкие простыни и нависая над хрупким телом Дейвисона. Ладони омеги коснулись твёрдой груди, пытаясь как можно скорее расстёгнуть мешающие пуговицы рубашки и обнажить мужчину. Кареглазый не отрывался носом от шеи голубоглазого, пока руки продолжали ловко снимать одежду с Лололошки, а из уст вырывалось настоящее рычание, словно волк держащий свою добычу. — Вытащи презервативы из тумбочки. Они в первом ящике, — тяжело дыша, произнёс Уильям, глядя в янтарные глаза Джона. Тот, казалось, был совершенно не в себе. Мужчина не моргал, его взгляд был прикован к партнёру, полный голодного желания. Было ясно, что альфа хотел только одного — оплодотворить своего омегу. Лишь один голубоглазый думал здраво, надеясь, что альфа его послушается. — Не волнуйся. Голова у меня всё ещё на плечах. — Харрис слегка усмехнулся, стягивая с себя надоедливую рубашку до конца и кидая её на пол, открывая взгляду возлюбленного торс. — Но это пока что. — Альфа усмехнулся, получая лёгкий толчок ладонью в плечо. Да, Дейвисону было не по себе, ведь явно не желал попасть в сцепку с альфой, которая гарантированно даёт стопроцентный шанс на беременность омеги. Голубоглазый лишь встряхнул головой и тяжело выдохнул, оголяясь перед мужчиной и кидая штаны на пол, вслед за всеми шмотками. — Я доверяю тебе. Просто не натвори глупостей. — Прошептал Лололошка, закрывая глаза и чувствуя на своём теле тёплые поцелуи, что начинались с шеи.       Сердце альфы пропустило тяжелый удар, отдаваясь эхом в ушах после столь заветных слов. Для мужчины было важно, чтобы его партнёр доверял ему, а значит, омега кладёт на плечи старшего всего себя, создавая невидимую связь между ними. Кареглазый неспешно стянул штаны, не замечая, куда они отправились, пока рука самодовольно потянулась к указанным контрацептивам, что покоились в ящике. У Харриса даже не возникло вопросов, откуда у Ло была практически целая упаковка презервативов, которой должно хватить на довольно страстный вечер. Дейвисон, желая подразнить альфу, едва заметно улыбнулся и согнул ногу так, чтобы ступня коснулась возбуждённого члена Джона через тонкую ткань боксеров. Харрис протяжно застонал от удовольствия, ощутив это нежное прикосновение, и подхватил игривое настроение Лололошки. Альфа закинул его нахальную ногу себе на плечо и прижался горячими губами к ключицам молодого человека, оставляя на белоснежной коже лёгкие засосы и укусы и постепенно опускаясь ниже.       Пальцы Ло скользнули в волосы мужчины, ощущая, как уста скользят по телу, а проворный язык вырисовывает контур родимого пятна, вызывая сладкие стоны омеги, который извивался под касаниями, поцелуями альфы. Харрис схватился ладонями за мягкий зад молодого человека, стягивая нижнее белье и давая самому себе доступ к интимной части Уильяма, который от наслаждения выгибал спину, даже не ощущая того, что из анального отверстия выступала смазка, характерная каждому омеге в период слишком сильного возбуждения. Аромат черники ударил в ноздри Джона, заставляя того чуть ли не взвыть от наслаждения и впиться в бедро Ло зубами, вызывая у голубоглазого вскрик. Лололошка потерял контроль над своим телом и не понимал, как в мгновение ока оказался без нижнего белья, а горячее дыхание Дейви ласкало его член. Но мужчина не спешил. Пальцы Джона схватились за стройные ноги Лололошки, раздвигая их и давая себе пространства. В темноте спальни кареглазый не улавливал красное лицо омеги, лишь наслаждался его сладостными и высокими стонами, которые отдавались эхом по комнате.       Альфа ухмыльнулся, разглядывая очертание тела молодого человека, и облизнулся. Ладонь Харриса скользнула ниже, нащупывая пальцами анальное отверстие, что знатно истекало естественной смазкой, и чувствуя, как молодой человек напрягся. Тихое «Расслабься, милый» проскочило у самого уха Лололошки, что заставил себя расслабиться и выдохнуть, позволяя длинному пальцу Дейви скользнуть внутрь. С протяжным стоном Дейвисон принимает в себя фалангу, чувствуя, как первый палец проникает в сжатое анальное отверстие, заставляя Лололошку сжаться вокруг него, но боли не чувствовал, лишь то, как это непривычно, спустя долгое отсутствие половой жизни. Голубые глаза моментально распахнулись, заставляя Ло откинуть голову назад, а собственными ладонями зацепиться за простынь под собой. Странно и приятно было одновременно, но касания второй руки Джона по телу успокаивали, пока ладонь не нашла вставший член омеги, обхватывая его и медленно двигаясь вверх-вниз, стараясь не навредить возлюбленному своим проникновением, начиная постепенно двигаться, время от времени спрашивая, как он себя чувствует.       Лололошка стонал более громче от явного наслаждения, отрывая голову от подушки и приподнимаясь на локтях, смотря за процессом. Ноги были широко расставлены по сторонам, а Харрису так и хотелось поскорее войти в возлюбленного, но альфа не торопился, заботился о своём партнёре и шептал сладостные слова на ушко, время от времени покусывая саму мочку, а после переходя на белоснежную шею, оставляя несколько багряных отметин на коже. Дейвисону было хорошо. Руки Джона знали словно каждую точку на его теле, как и губы, что опустились на розовые соски, обводя их языком и неспешно вводя второй палец в анальное отверстие, ощущая, как по фалангам стекала естественная смазка омеги. Дейви толкнулся чуть глубже, натыкаясь кончиками пальцев самой матки Ло, вызывая у молодого человека долгий, сладкий стон. Лололошка выгнулся в спине, ноги подкосились, а глаза распахнулись от удовольствия такой стимуляции. Альфа ухмыльнулся, замечая такую бурную реакцию, от которой снесло крышу, и слегка согнул фаланги, касаясь вторым пальцем уже простаты молодого человека. — Боже мой! Джон! — простонал омега, едва сдерживая дрожь от страсти и феромонов альфы, который так умело касался его изнутри. Эти ощущения были невероятными, восхитительными, настолько, что внутри всё сладко сжималось. Но Дейви не останавливался, лишь продолжал дальше дразнить и растягивать возлюбленного, который корчился от удовольствия, настолько, что высунул язык и тяжко дышал. — Одновременная стимуляция матки и простаты сводит любого парня-омегу с ума, — заявил Джон с наглой ухмылкой, облизнув свои клыки и на мгновение оторвавшись от кожи Ло. Даже в темноте он заметил яркие следы засосов на теле. Альфа ощущал, как его собственное тело дрожало, член напряжённо натягивал ткань трусов, а желание войти в тело возлюбленного становилось невыносимым. Неторопливо, почти игриво извлекая два пальца из анального отверстия омеги, Харрис наконец снял с себя оставшуюся одежду, отбросив нижнее белье в дальний угол комнаты. — Повернись ко мне спинкой. — Промурлыкал альфа, проводя ладонью по своему возбуждённому органу и любуясь картиной, как неловко и стеснительно Дейвисон перебрался в другую позу.       Лололошке было немного неловко вставать на четвереньки перед Джоном, но послушался, поворачиваясь к тому задом и прогибаясь, расставляя широко ноги и смотря с полуприкрытыми глазами на парня через плечо. Кареглазый осторожно положил одну руку на правую ягодицу Ло, с жадностью в руке сжимая её и слегка шлёпая, заставляя младшего прогнуться намного сильнее. Джон потянулся к недалеко лежавшим презервативам, открывая упаковку зубами и за пару мгновений натягивая латекс на длинный орган. Уильям стал непроизвольно крутить бёдрами, словно зазывая, и подглядывая за действиями альфы. От такого сексуального вида Лололошки у Харриса сносило крышу. Этот взгляд, что следил за каждым вздохом, пока сам принимающий мычал от того, чтобы он не затягивал и вошёл в него, сексуальное стройное тело, гладкие ножки, аппетитная задница, что крутилась перед его членом. Альфа терял рассудок, не веря, насколько Дейвисон прекрасный.       Сильная ладонь мужчины легла на утончённую талию молодого человека, а вторая придерживала собственный член, проводя головкой по колечку мышц и медленно вводя его внутрь. Мурчащий, высокий стон сорвался с уст Лололошки, что пытался расслабиться и принять в себе столь крупный объект, возбуждал Дейви до предела. Казалось, что кареглазый готов вот-вот кончить лишь от одного вида и звуков, но всё сладкое только началось. Голова Уильяма упала на мягкие подушки, а ладони легли на собственные ягодицы, придерживая их и чувствуя, как легко альфа проник в него, в очередной раз касаясь его матки, но теперь головкой члена. Крепкие руки обвили тело возлюбленного, держа его рядом с собой и разглядывая невероятную картину того, как собственный член пропадает в анальном отверстии младшего. Дейви откинул голову назад, упиваясь стонами Ло и впиваясь ногтями в бёдра принимающего, начиная двигаться быстрее. Резче. Грубее.       Харрис не думал головой, тем двигали лишь одни инстинкты. Мужчина выходил до самого конца, и с силой скользил обратно, наблюдая, как сексуально подпрыгивали ягодицы Лололошки в темп его толчков. Стоны Уильяма превращались в резкие вскрики, ощущая, как член упирается в его матку, заставляя омегу закатить глаза от чувств, пока естественная смазка стекала по ляжкам на мягкие простыни. Джон не боялся шлёпать упругую задницу партнёра, наслаждаясь его певучим голосом, что раздавался целым эхом в уютной квартирке. Ладони альфы скользнули по телу омеги, подхватывая того за торс и прижимая к себе, заставляя хрупкое тело выпрямиться, а самому Ло откинуть голову на плечо возлюбленного, который контролировал каждый вздох, каждое движение и шорох Лололошки, что наслаждался ощущениями. Ладони молодого человека гуляли по собственному телу, хватаясь за набухшие соски и слушая тяжелое, хриплое дыхание Дейви, которое сносило голову. Руки кареглазого крепко держали любимого, пока бёдра двигались в нужном направлении и проникая до самой глубины младшего.       Взгляд альфы скользил по шее омеги, испещрённой следами страсти, но его глаза вспыхнули лишь при виде незапятнанного участка кожи на холке. Там, где должна быть метка. Там, где альфа обязан пометить омегу как своего. Там, где обязана быть его метка. Мужчина резко и грубо двинул бёдрами вперёд, на пару секунд замирая на месте и проводя носом по сладкому месту, но омега почувствовал это напряжение, горячее дыхание и затрясся. Лололошка понимал, что в данный период и момент Харрис намерен пометить его как своего омегу. — Не смей. — На тяжелом выдохе прошептал Лололошка, закрывая ладонью то самое место, куда могли впиться клыки альфы. Джон тяжело вздохнул, осматривая слегка напуганное лицо своего любимого, понимая, что не должен этого делать сейчас. Внутри всё кипело, а из уст вырывался животный рык, словно волк, которому не позволили съесть свою добычу. Голубоглазый лишь медленно наклонился к губам кареглазого, улавливая уста в медленный поцелуй, что с каждой секундой становился только грубее, как и очередные толчки внутри себя.       Скрип кровати в спальне и звук шлепков двух тел добавляли особую атмосферу, придавая ситуации остроту и азарт. Альфа ощущал себя невероятно, возвращая Дейвисона на кровать и наваливаясь грудью сверху на спину Ло. У Джона появлялось желание чуть ли не вбить собственного партнёра в кровать, вырывая из того уже не стоны, а крики своего имени. С каждым шлепком ягодицы омеги принимали более красный оттенок, а сам Лололошка дышал через рот, откинув голову назад, ощущая, как одна рука Харриса отлипает от бедра и касается его растрепавшихся волос, путаясь в мягких локонах и натягивая голову на себя, заставляя молодого человека поднять голову, дабы увидеть его довольное лицо, да такое сексуальное, с высунутым языком. От одного вида Лололошки хотелось кончить, да и сам мужчина осознавал, что он на пределе, а член невероятно пульсировал внутри стенок ануса голубоглазого. — Я сейчас кончу. — С рычанием в голосе проговорил альфа, крепко сжимая бёдра возлюбленного и делая пару грубых толчков, что задевали матку омеги, заставили кареглазого кончить, быстро выходя из анального отверстия партнёра и стягивая презерватив, даже не осмотрев содержимое, завязав узел и откинув латекс на пол. От ощущения тепла внутри своего тела вызвали у Лололошки оргазм, кончая на одеяло под собой и распахивая глаза, чувствуя вес тела Джона над собой, словно мужчина стал ещё тяжелее, чем был. Этот запах секса, смешанных феромонов и страсти заполнил всю спальню омеги, который с трудом пытался отдышаться и перевернуться на спину, разглядывая в темноте своего возлюбленного.       Было сложно сказать хоть что-то, но омега чувствовал, как постепенно альфа приходит в себя, мягко укладываясь головой на грудь любимого и крепко его обнимая. Жар в теле Джона сходил на нет, как и напряжение в области паха, сейчас кареглазому хотелось находиться рядом со своей второй половинкой, руки которого скользнули в его мокрые от пота волосы, мягко перебирая пряди. — Джонни. — Промурлыкал Лололошка, замечая, как охотно мужчина оторвал голову от покусанной груди омеги. Подбородок Харриса уткнулся в самое родимое пятно Ло, а глаза блестели, словно у щенка, который тёрся о ногу своего хозяина. — Это было замечательно. — С лёгкой, но уставшей улыбкой на лице продолжил Уильям, касаясь подушечками пальцев щеки Джона, которой осторожно перевернул их, сам укладываясь на спину, а голубоглазого устраивая поверх себя. — Думаешь, всё закончилось? — с усмешкой произнёс Харрис, проводя рукой по покрасневшей заднице партнёра и слегка сжимая её. Лололошка только сильнее прижался носом к шее возлюбленного, вдыхая его аромат и нежно скользя губами по коже, оставляя невидимые для посторонних глаз засосы. — Гон так просто не утихает, — сквозь стон пробормотал Дейви, наслаждаясь прикосновением мягких губ к своему лицу и шее. — Мне всё равно. У нас вся ночь впереди. — Тихо посмеялся Лололошка, обнимая тёплое тело своего партнёра и наслаждаясь приятными ощущениями, что растекались по его собственному телу. Спина болела, как и ноги, места, где красовались засосы и укусы, ныли, но Уильям был удовлетворён, даже хотелось большего. — Я же сам настоял провести твой гон вместе, верно? — Ехидно проворчал Дейвисон, оставляя лёгкий поцелуй на носу Джона, который так довольно улыбался. — Верно, — усмехнулся мужчина, не отрываясь от своего возлюбленного. Эмоции внутри него бушевали, а все заботы и тревоги покинули его сознание. Реальность словно исчезла, оставив лишь одного Лололошку. Его омегу. Его партнёра. Человека, которого он готов носить на руках и оберегать. Каждая чёрточка лица, каждый вздох, каждый миг был родным, а сердце трепыхалось. — Какой же ты красивый, моя ягодка. — Прошептал Джон, оставляя несколько мягких и нежных поцелуев на лице омеги. — Я люблю тебя, зайчонок. — Кареглазый произнёс слова, которые, словно на крыльях, слетели с его губ. Харрис услышал, как радостный смех и писк сорвались с уст омеги, который был не в силах ответить на эти тёплые и приятные слова точно также. Вместо этого Ло утонул в поцелуе с любимым, наслаждаясь мягкими губами Дейви, чувствуя, как вновь нарастает напряжение под ним.

— Второй раунд, говоришь?

— Сколько захочешь, столько и будет, зайчонок.

— Пообещай теперь быть нежным со мной.

— Обещаю.