кинцуги

      Билли сжал ладонь крепче — своей, немного стылой. Просто февраль его лизнул — словно бездомный пёс.       Привёл вот с Робом на крыльцо своего дома. Ма-а, ты же нас вп-пустишь?       Роб вдохнул поглубже — после того как Билли звенькнул парой щелчков.       Послышались голоса. Может, в голове? Отговаривающие       да не ходи       убеждающие       тебе здесь не рады       замолкшие.       Роб прислушался, крепче сжав упаковку с шоколадными пирожными в руке, — тихо.       Словно соперник вычитывал шаги по тактике. Сначала — обгоню, а потом       шёпот. Тоже из головы родом?       Билли, оказалось, его рядышком заклинал — фонарный свет любовно объял его лицо, словно в ладони.       Глаза подсветил — или сырые?       Не плачь. Не плачь, лапочка.       Думаешь, всё так плохо? Думаешь, она нас       это ты д-думаешь.       Билли не промолвил — Роб увидал ответ на его лице. Брови — едва-едва скучились.       Дверь щёлкнула — и им под ноги плеснуло рыжеватым светом. Не отшагнули — как от кипятка.       — О-о, кто к нам пришёл! — протянула миссис Денбро, дверь размыкая шире. — Добро пожаловать домой, детвора.       Роб, ещё не зайдя, на всякий случай обернулся на «Шевроле».       Обратно их не умчит.       Угодил в объятия миссис Денбро вслед за Билли — дом пропитан запахами печёных овощей и яблок.       Наверно штрудель.       Наверно       не теряйся       тот, о котором говорил когда-то Билли.       Взглядом смазал — по нему сперва, по миссис Денбро. Почудилась ему уставшей — а глаза горели ярче уличных фонарей.       Это у неё от Билли? У Билли это от неё?       — Спасибо, что пригласили, миссис Денбро, — передал ей Роб сладости. — Я даже…       — Робо!       Откуда-то кликнул Джорджи — вылетел в прихожую.       — Привет, Некстван, — потрепал его по волосам Роб.       Он оттянул нижнюю губу пальцем:       — У-мня-жуб-штаеца-посмари.       — Который по счёту? — улыбнулась миссис Денбро. — Как хорошо, что мы наконец вместе. Билли, не смущай Роберта — пусть он освоится.       У нас тут скромно. У нас тут тихо. У нас тут спокойно.       Но в общем — хорошо.       Роб выцеплял взглядом — рисунок смурного медвежонка на горчичной стене прихожей, частицу тесноватой гостиной да кухоньку в дверном проёме.       За Билли последовал — он потянул за ладонь.       Прикинул — суета. Может, оттого, что великанам в их доме не место. Словно расправит плечи — сдвинутся прочь с хрипом стены.       О Заке здесь ничего не напоминало — вместо фото на холодильнике магниты с Чёрным плащом да буквами.       Собери слово — смерть, траур, скорбь.       Соберёшь другое, лапочка?       Буквы л Роб не выискал.       — Как вы добрались? — спросила миссис Денбро, передавая ему ледяную тарелку салата с ветчиной. — Снегопад, по-моему, только успокоился.       — Роб хорошо в-водит, ма, — ответил вместо него Билли — метнувшись к столу с какой-то тарелкой.       — А что за машина?       — «Шевроле» восемьдесят седьмого, — пристроил Роб тарелку с салатом следом. — Не старушка. Ещё на ходу.       Миссис Денбро с улыбкой покивала, поглядывая на него.       На Билли — словно открывала в нём новые черты.       Словно думала — давно ль прорисовались и кто художник. Полотно с ним создавали вместе.       Давеча писано было тёмными красками       если б она знала       смыли, кажется, почти все.       Почти же, да, лапочка?       Глянул на Билли — тот припрятал вместо ответа взгляд. На материн немой вопрос       откуда ж такой румянец?       откликался улыбкой.       Просто ф-февраль кусачий.

* * *

      Роб вдохнул поглубже — она ведь станет о чём-то спрашивать?       Кроме машины.       До машины ей и дела нет. Прощупывала просто — легко ли до тебя достучаться.       Легко ли пробить оборону, словно вратарю.       Особенно Роб не оборонялся. Не пропустил вантаймер — тоже.       За стол они сели часам к восьми — что-то балакал включённый телик в гостиной. Билли сел рядом — локтём коснувшись Робова. Приподнявшись, положил ему из глубокой тарелки рагу из печёных овощей:       — Ма, Роб слишком ск-кромный, чтобы…       Руки у него подрагивали.       В уголке губ — и в желтоватом свете кухоньки видать — припряталась улыбка.       Такая же — близнец — у миссис Денбро.       О чём они пошептались?       Ладно. Тебе всё равно не узнать. Не пытайся.       Шайба, которую не отобрать у соперника.       Роб почесал запястье под рукавом толстовки. Может, надо было приходить в чём-то ином?       Чтоб миссис Денбро точно видела — ладно, он неплохой. Хоть и ездит на старенькой «Шевроле».       — Как вам на арене, Роберт? — спросила она, кивком поблагодарив Билла — он плеснул ей из графина сок.       — О, я… Можно на «ты». Мне… нравится, — кивнул Роб. — Да.       — Роберт меня тоже будет там тренировать, мам! — вклинился сидящий с ней рядом Джорджи.       Перемигнулся с ним, покачав пальцем зуб, — будешь же?       — Билл поделился со мной тем, чего вы… прости. Ты, — сложила миссис Денбро перед собой ладони, — достиг в школе.       — А, ну…       — Это же очень похвально.       — Ма, мы не на св-ветском рауте, да? — усмехнулся Билли, сев наконец рядом. Повеяло теплом — от его локотка. Вот, ну? Хватайся. Хв-ватайся, если что. — Просто поужинать его пригласили.       — Конечно. Всего лишь ужин.       — Очень вкусно, миссис Денбро, — промолвил Роб, улыбнувшись ей.       Может, стоило прийти не в толстовке.       Не светский раут — да и свет не тот, да и помещение, да их тёплые взгляды, — а на всякий случай Роб оглядывался на правила.       Нашепчет Билли — не вздумай больше с ним связываться.       Болтать.       Болтаться.       Билли наверняка проиграл в голове сценарии всех подростковых мелодрам       не вздумай       ни одного для них выигрышного. Потому лишь, что о таком пишут только в подвалах местных газет.       Говорить — брезгуют.       Сколько ни всматривался, а у миссис Денбро такого во взгляде не прочёл. Может, у неё нет времени на местные газеты.       Прожевав баклажан, Роб вздрогнул — Билли коснулся его ляжки охолодевшей ладонью.       Не отстранил — чуть сжал. Согреть чтобы. Не отодвинуть.       Пока миссис Денбро отвечала что-то лопочущему Джорджи.       — Я как на м-матче, — прошептал Билли, едва коснувшись щекой его плеча.       — В плей-офф?       — Да-а.       Главное — дойти до финала. Поглядишь — и вроде они не в проигрышной позиции.       В паузе наконец удалось распробовать овощи. Прислушаться к звону вилок по тарелкам.       Капающему крану.       Взглядам?       Может быть. Вскинешь свой — встретишь миссис Денбро.       Сколько       и чего?       ей хотелось бы узнать.       Может, и к лучшему, что она никогда не знала Крейга. Не то полагала бы — сын       муж       связывается только с такими.       Но ты ведь совсем другой.       Прочитал в её глазах — едва-едва выпечаталось. Словно не хватило краски.       Словно всю она растратила на иные убеждения.       — А как ваши дела в больнице, миссис Денбро? — спросил Роб, не отводя от неё взора.       — По-прежнему, — пожала плечами она и улыбнулась. — Моя работа состоит из цикличного быта. Многим только кажется, что я как в сериале типа «Медсестры». Помните, был такой?       Лет десять назад, наверное, — когда у неё находилось время глянуть пару эпизодов.       — У вас сложная работа. Я бы не выдержал, — признался Роб.       — О-о, брось, — махнула она ладонью и промокнула губы салфеткой. — Пожилые люди — всё равно что дети. Но персонал у нас частенько меняется, это верно.       — Как вы, ну… отважились там работать? — спросил Роб и добавил: — Билли мне много чего рассказывал.       Всего не перечесть.       О многом ли она догадывалась?       Вряд ли. Думала, беседы их сплошь сотканы из ласковостей       лапочка       будто лоскутное одеяло. Поглядишь — а дырявое-протёртое местами.       До того одним и тем же темам находили место.       — Я проходила практику в онкологическом отделении. И вдруг поняла, что это моё, — ответила миссис Денбро — глаза у неё вновь налились теплом. — К тому же мне дали хорошие рекомендации, мной были довольны врачи и персонал. Иногда думают, что из таких отделений люди не выписываются, но на самом деле всё иначе. Многих мы доводим до ремиссии и помогаем её удержать.       — А что такое ремиссия? — спросил Джорджи, откусив от наколотой на вилку моркови боковыми зубами.       — Когда болезнь отступает, — ответила ему миссис Денбро.       Джорджи лишь помычал — другие вопросы поспешив зажевать.       — Только Заку моя работа никогда не нравилась, — вдруг обронила она, заправив прядь выцветших волос за ухо.       — Почему? — спросил Роб, нахмурившись. — У вас же благородная специальность.       Она усмехнулась — словно неразумному студенту на своём уроке.       Не умеешь глядеть в саму суть вопроса.       А там — больнее всего. Не надавливай — не то воспалится.       Роб пальпировал тихонько — сам знал, каково бывает.       — Ну… думал, отнимает много сил, нервов, времени, — ответила она, сложив ладони в замок под подбородком. — Не то чтоб он был неправ, знаете.       Она переглянулась с Билли — Роб приметил, повернув к нему голову.       У обоих — воспоминания. Тоже хорошо бы довести до ремиссии.       Кухонька, казалось, сузилась — хоть её и распёрла тишина.       Капал кран.       И казалось, слово они давали кому-то ещё — кого в комнате давно не найти. Сыскать только в сырой земле.       Ступай, Билли, — навести. Теперь не провалишься.       — Я понимаю, — проронил Роб, привлёкши их взгляды. — Мне отец про хоккей говорил то же самое. И он тоже не то чтоб был неправ.       Миссис Денбро едва улыбнулась — в глазах её что-то затеплилось.       Наверное, вот так глядит на пациентов.       Всё в порядке, мистер Грей. Больше болеть не будет.       — Я не хочу, чтоб из-за этого, из-за моего опыта, вы запретили Джорджи… — вполголоса продолжил Роб, пожестикулировав.       Не произноси — не услышит.       Про хоккеистов говорят только дважды — или во времена триумфов, или во времена травм.       Миссис Денбро молчала — лишь кивнула, словно призвав продолжать.       — В общем, мой случай почти исключительный, — вздохнул Роб. — Тем более экипировка с каждым годом становится лучше.       Напомни, скольких починил до тебя доктор Филлипс?       Не говори об этом миссис Денбро.       — Что с тобой случилось? — спросила она, не отпирая замка из ладоней.       Что за ним заперла?       — Перелом. Шейных позвонков. Звучит страшно, но…       и выглядит не очень.       Роб попробовал улыбнуться, вновь встретив её больше-болеть-не-будет взор.       Всё в порядке, мистер Грей.       — Прямо на матче? — округлила миссис Денбро глаза.       Роб кивнул. Отпил немного сока — словно чтоб протолкнуть ответ.       Они примолкли — переглянулись с Билли.       Почему ты ещё от него не сбежал?       Потому что он д-другой.       Тоже перекидывались словами лишь с помощью взглядов — будто снаряды метали рогатками.       — Было очень больно? — едва слышно спросила миссис Денбро.       — Я не помню.       Что-то тогда       темнота?       его проглотило живьём. Отхаркнуло после — нет, дескать, несъедобный.       Что-то       темнота?       что съело Зака Денбро по кусочкам. За добавкой, оголодав, чуть не потянулось к Билли.       — Я только хотел сказать, — поглубже вдохнул носом Роб, — это очень редкие случаи. Вот и всё. Чтоб вы не запрещали Джорджи… из-за меня. Он очень хочет.       Что-то       темнота?       охладило ляжку поверх джинсов — Билли, оказалось, положил ладонь.       И тьма от нас теперь отступит.       Миссис Денбро лишь покивала и, отпив сок, вдохнула поглубже:       — Просто не хочется увидеть ещё одного сына на больничной койке.       Вечно ты всё портишь.       Роб промолчал, глянув на Билли, — каково ей пришлось?       Как тебе. Только, верно, в тысячи, в тысячи раз больнее.       Всё равно что расшибить все кости.       — Мам, а можно я покажу Робу динозавров? — спросил у неё Джорджи, подёргав за рукав блёклого джемпера.       — Конечно, милый. Собери их в гостиной.       Джорджи улыбнулся — ей, Робу — и унёсся прочь. Билли почесал локоть сквозь толстовку.       Чтобы, может, хоть как-то прогнать тишину.       — Зака мне, правда, хотелось положить в больницу самой, — продолжила миссис Денбро спустя паузу. — После того, как он продал машину. Ты наверно не помнишь, Билл, но у нас была…       — «Шевроле»? — подхватил Билли, откинувшись на спинку стула. Может, чтоб воспоминаниями его вслед не забрызгало. — Мы однажды чуть в кюв-вет на ней не уехали.       — Боже, совершенно дикая история, — усмехнулась миссис Денбро, помотав головой.       Нить за нитью — плели канву цельной картинки для Роба, силясь друг друга не перебить.       Моргнёшь — перед глазами безлюдная дорога. Моргнёшь — «Шевроле».       Моргнёшь — и Зак Денбро сажает себе на колени чернявого мальчонку лет пяти.       Он улыбается, хватаясь за руль, — совсем как Билли.       Тебя, выходит, с детства тянет угождать в неприятности.       Если рулить — только под присмотром.       Миссис Денбро, посмеиваясь над жестами Билли, вытерла из уголка глаза слезу. Словно удивлялась — как любые воспоминания       и мрачные — тоже?       можно выкрасить яркими красками.       Словно никогда Зак Денбро не представлялся ей подсвеченным светлыми мазками.       Жизнь вымазала, судьба раскрасила. Она — добавила малость деталей.       — Пойду помогу Джорджи с д-динозаврами, — вздохнул Билли, кивнув в сторону выхода из кухни. — Он ведь точно подслушивает.       Роб глянул на него       не уходи надолго       ощутил — как Билли, просочившись позади, жамкнул ладонями ему плечи.       Ты нарочно.       Нарочно, да?       Взглядом его вопросил вслед — ответа не получил.       Глянул на миссис Денбро — она скомкала в ладони чистую салфетку. Чего ей стоило продираться через воспоминания и являть их на свет — вот, вот, летите прочь.       Будто откормленные её горестями перезимовавшие птицы.       Из крана по-прежнему капало. Что-то выкрикнул Джорджи из гостиной.       И вновь всё притихло. Даже воспоминания — и её, и Робовы.       А думал, твои всегда вопят громче всех — визгами диких зверей.       — Я его никогда таким раньше не видела, — вдруг сказала миссис Денбро, глянув в дверной проём — прочь провожающий из кухни. — Как будто даже стал меньше заикаться.       Разве?       Роб не вслушивался. Не считал.       Если бы она знала       роо-об-мх-ха       что и слова ему впору забывать.       — Ты знаешь, у него это после того, как Зак… — повела она кулаком, стискивая в нём салфетку. — Он его нашёл.       — Я знаю.       — Билли… Он просто хороший мальчик.       — Знаю.       — Он ничего плохого не сделал…       — Я знаю, миссис Денбро.       Заверив — голосом твёрже, — едва коснулся её напряжённого запястья.       Она вдохнула глубже — плач удержав где-то внутри — и взглянула на него.       Осколками слёз в глазах не покромсала.       Откликнулась слабой благодарной улыбкой — и больше не промолвила ничего.       У тебя большое сердце.       Хорошо, что место Билли в нём нашлось.