Driving him crazy

Сириус действительно любил Джеймса, потому что тот был отличным другом и вообще лучшим из людей, но это не мешало ему сначала подумать, а потом озвучить свои мысли: — Ты просто фантастический кретин. — Мне кажется, — тактично и с легкой ноткой беспокойства заметил Римус, ведь он не мог иначе, и именно это в нём Сириуса одновременно так дико раздражало, и опасно подвешивало что-то в его груди на крючок, — ему и без твоих комментариев тошно. Сириус уже прошел через минутный приступ паники, которым его накрыло, как только он впервые увидел Джеймса с этим, и с тех пор минуло почти полчаса, поэтому жалости в нём уже не осталось. Он перевел невпечатленный взгляд с болвана, которого называл своим лучшим другом, на Римуса и нарочито аристократично выгнул бровь. — А мне тошно смотреть на него. — Так не смотри, придурок, — возмущенно пробурчал Джеймс, продолжив в отчаянии кутаться в мантию и смотреть в стену. — Лучше бы придумал, как мне от этого избавиться! — О, поверь мне, если бы я мог хотя бы предположить, как это сделать, я бы уже давно поделился с тобой своими соображениями, — бросил Сириус, искренне пытаясь убрать со своего лица кислое выражение. Питер, сидевший на полу посередине их комнаты, возле разлегшегося Джеймса, протянул к нему руку, чтобы, видимо, сочувственно похлопать друга по спине, но в последний момент, словно испугавшись, передумал. Атмосфера царила настолько удручающая, что можно было подумать, будто Джеймс получил смертельное ранение и все они собрались вокруг него, чтобы выслушать последнюю волю умирающего. Сириус еле сдержался от фырканья. На самом деле, Поттер не получил даже несмертельного ранения — разве что, по своему самомнению высотой с Астрономическую башню. Что ж, магическим способностям и изобретательности Лили Эванс стоило отдать должное. — Думаю, — неловко прокашлявшись, сказал Римус после минуты выразительной тишины, — тебе, всё же, стоит обратиться к Флитвику. Нам в жизни не снять такие чары. Физиономию Джеймса исказила ещё более мучительная гримаса, чем та, с которой он просидел тут последние полчаса. Он был такой красный, что его кожа почти сливалась с его формой для квиддича. Сириус справедливо предположил, что обратиться к Флитвику явно было лучшим решением, чем соваться к Макгонагалл с такого рода проблемой. — Я умру со стыда, пока дойду до его кабинета, — в голосе Поттера звенел всепоглощающий ужас. — Если ты не пойдешь к нему, тебе придется умирать со стыда весь остаток жизни, — мудро подметил Римус, засунув руки в карманы штанов и перекатившись с пятки на носок. Очевидно, он тоже уже подостыл к трагедии Джеймса Поттера. Словив излучаемые Римусом флегматичные волны, Сириус позволил своей досаде отступить и хмыкнул. — Или тебе придется умереть прямо здесь и сейчас, Джеймси, чтобы мы смогли избавиться от тела, а твой дух навсегда остался в этой башне и пугал своим могуч… Эй, Лунатик, не пихай меня, у тебя острые локти! — он шутливо нахмурился на Римуса, обхватив себя руками в защитном жесте, и продолжил. — В общем, чтобы твой новый… Мерлин! Да отстань ты от меня! Я хочу сказать, чтобы он мог шокировать только нас и будущих обитателей этой комнаты! Поттер выглядел, как самый несчастный человек как минимум в пределах Великобритании, и ему это совершенно не шло, так что Сириус смягчился. — Или ты можешь просто надеть мантию-невидимку. — Точно! — завопил Джеймс. — И почему я сразу об этом не подумал? — Потому что ты был занят отыгрыванием роли королевы драмы, — услужливо подсказал ему Римус. — Я думал, ты защищаешь меня и мое право на страдания! — оскорбился Джеймс. Он уже достал из своего сундука мантию-невидимку, засеребрившуюся в свете нисходящих в окно лучей солнца. Римус развел руки в стороны, мол, так получилось, времена меняются. — Я провожу тебя, — сказал Сириус и уже собрался было влезть под мантию к наполовину скрывшемуся под ней Джеймсу, как тот предостерегающе выставил перед ним ладонь. — Какого лешего, Поттер? — Я не доверю себя и самое дорогое, что у меня есть, человеку, который предложил мне умереть, чтобы не позориться. — Поттер, ради всего святого, это была шут… — Пойдем, Хвостик, — демонстративно оборвал его Джеймс, чья голова гордо (гордо лишь потому, что его крупная проблема ниже пояса была невидима) направилась в сторону выхода из комнаты. — Ты один тут меня любишь. Сириус и Римус переглянулись. У Люпина во взгляде читалось что-то вроде: «Какая жалость». Питер, в свою очередь, закатил глаза и молча проследовал за Джеймсом, напоследок смущенно улыбнувшись оставшимся в комнате друзьям. Как только за ними закрылась дверь, Сириус не смог удержаться от вопроса: — Как считаешь, под «самым дорогим» Сохатый имел в виду свой член или свою метлу? Со стороны Римуса послышался негромкий смешок. — Зная Сохатого, можно смело ставить на оба варианта, — с этими словами Люпин подошел к собственной кровати и с глухим звуком упал на нее, раскинувшись морской звездой. — Лили снова сумела меня удивить. Превратить член в древко метлы… Подумать только. Теперь солнечные лучи упали на его рассыпавшиеся по подушке волосы, превратив их в блестящую медь. Сириус подобрался ближе и встал возле кровати Римуса, опершись плечом об одну из балок. На фоне белой подушки было видно, как медовые пряди волос Римуса чуть вились, ложась аккуратными завитками. Сириус пару раз моргнул и отвел от них взгляд. — Да, пожалуй, Эванс превзошла саму себя, — подумав, он добавил: — В жестокости. — Как она вообще до этого додумалась? — Лучше ты сам у неё спроси, — Сириус произнес это тем же тоном, каким обычно пытался подчеркнуть свое мнение о статусе «лучших подружек» Лили и Римуса; последний только цокнул языком. — Меня не было рядом, когда это произошло. Поттер как раз возвращался после тренировки. Хвост сказал, что по дороге в общую комнату они столкнулись с Эванс и Макдональд, и, судя по всему, этот придурок, окрыленный после квиддича, отпустил какую-то пошлейшую шутку. — И тогда свершилось правосудие, — подытожил Римус. — Именно. Ему очень повезло, что они были уже почти у портрета Полной Дамы, и ему не пришлось дефилировать со своим отросшим стручком через весь замок. Они посмеялись, и Сириус снова задержался на Римусе взглядом: когда тот улыбался, шрамы на его лице как будто становились менее заметными, их белёсые полосы исчезали в складках кожи и линиях улыбки. Прежде чем Римус успел заметить, что Сириус пялился, он сел на чужую кровать. Его ладони уперлись в одну из костлявых голеней Лунатика. — Одного понять не могу, — задумчиво выдал Римус, глядя куда-то вверх. — Почему метла именно Джеймса? В плане, — он недоумевающе свел брови вместе, — она ведь совершенно не интересуется квиддичем и разбирается в моделях метел ещё хуже, чем я. У Джеймса не было с собой метлы, ведь их оставляют в специальном помещении. Почему она не наколдовала любую, самую простую без особых деталей, например? Неужели Лили помнит, как выглядит именно его метла? Голень под руками Сириуса была мягкой, но он мог нащупать кость даже сквозь штанину. Неосознанно, он принялся постукивать по ней пальцами, а затем легонько сжимать. Римус издал неопределенный звук и уставился на Сириуса в ожидании: он, очевидно, намекал на теорию о том, что Лили не так уж и равнодушна к Джеймсу, как пытается показать всем. Сириус не слишком сильно верил в то, что Лили Эванс была способна на хотя бы малую долю симпатии к Джеймсу Поттеру, но Римусу как её другу наверняка было виднее. И всё же, он озвучил свои сомнения. — Скорее, она выбрала именно его метлу, чтобы Сохатому было ещё больнее — от своей главной любви он такого предательства бы точно не ожидал. — Думаешь, она специально запоминала? На подобный случай? — Римус не выглядел убежденным. Сириус пожал плечами. — Возможно. А ты уверен, что она, на самом деле, тайно влюблена в Поттера, но не хочет признаваться? — Возможно, — отзеркалил его ответ Римус. Какое-то время они молчали. Сегодня было воскресенье, причем удивительно солнечное, ведь последние несколько дней небо было затянуто облаками, задавая довольно мрачное всеобщее настроение. У Сириуса, сидевшего задом к окну, успела нагреться спина. Тепло и успокаивающее присутствие Люпина делали его благосклонней, так что он решил пойти на поводу у подозрений того же Люпина. — Как насчет провести масштабную операцию во имя любви Сохатого и Эванс? — интригующе протянул Сириус. Римус приподнялся на локтях. В его чертах читалось наступающее предвкушение. — Мы, наконец, поможем идиоту завоевать её? — О да. — Но как? Он пытается уже шесть лет. — Понятия не имею, — весело сказал Сириус и широко ухмыльнулся. — Она, конечно, кремень, но раз ты веришь, что наш старина Сохатый уже проник в её каменное сердце, то шансы есть. Мы придумаем новые методы, перед которыми она не устоит. — Это будет трудно, — возразил Римус, но сам он тоже широко улыбался. Сириус проигнорировал очередной укол в груди. — Разве мародеры боятся трудностей?

***

Они успели обсудить всего пару идей их нового плана по покорению Лили Джеймсом, когда тот вернулся в комнату вместе с Хвостом. Мантии-невидимки на нём уже не было, зато была круглая дырка в форме прямо на причинном месте и полная облегчения улыбка. — Я так погляжу, Флитвик вернул тебе хер, — присвистнул Сириус. Джеймс, вновь похожий на привычного невыносимо радостного себя, положил одну руку себе на бок, а другую согнул в локте. — Ага! Лучшая часть меня снова со мной и нисколечко не пострадала! — Ну, с метлой-то она посолиднее была… — пробормотал Римус так, что услышать мог только всё ещё сидящий в его постели Сириус. Сириус расхохотался и, чтобы непонимающе нахмурившийся Джеймс не успел спросить, что такого смешного он сказал, склонил голову набок и томным голосом воскликнул: — Ах, Джеймси, но я думал, что лучшая твоя часть — это твои благородство и честь! — И потрясающее чувство юмора, — вставил Питер, уголки его губ поползли вверх. — Но, оказывается, внешние качества для тебя важнее богатого внутреннего мира, — сокрушенно вздохнул Римус и театрально прижал руку ко лбу — он по-прежнему лежал на подушке, и теперь будто падал в обморок от осознания, что его надежды были обмануты Поттером. — Понятно, почему милые леди не могут оценить твоих истинных достоинств, прячущихся за этой ширмой низменных животных желаний! Улыбка стекла с лица Джеймса. — Хватит издеваться, — угрюмо буркнул он и, махнув на них рукой, развернулся к своей кровати, чтобы переодеться. — Не кисни, Сохатый, — Сириус резво вскочил на ноги, зажал шею Джеймса локтем в удушающем захвате и другой рукой взлохматил его и так торчащую во все стороны шевелюру. — Я ведь даже не пошутил про то, что теперь ты не можешь полировать сразу две свои метлы… Между прочим, мы с Лунатиком сжалились над тобой и решили тебе помочь! — Если ты сейчас свернешь мне шею, то уже не сможешь помочь, — проигнорировав подкол, прохрипел Джеймс, и Сириус выпустил его из хватки. Поттер поправил съехавшие очки и уже более заинтересованно спросил: — О чем вы вообще? — В свете последних событий, мы с Лунатиком подумали и пришли к выводу, что такими темпами ты сможешь добиться любви Эванс только к глубокой старости, когда она будет уже подслеповата и не сможет догадаться, что это ты, — Сириус похлопал Джеймса по спине, мол, без обид, дружище. — И чтобы ты таки не остался древним девственником, нами было принято гениальное решение основать мародерский фонд помощи униженным и оскорбленным. В следующее мгновение Джеймс попытался задушить его своей уже снятой красной мантией для квиддича, и Римус как главный миротворец оперативно поднялся на ноги и остановил его. — Сириус имел в виду, — одарив упомянутого многозначительным взглядом, начал пояснять он, — что мы хотим помочь тебе в твоих попытках понравиться Лили. — Но он уже столько всего перепробовал, а Лили до сих пор терпеть его не может, — скептически напомнил им Питер. — Потому что всё это время наш дорогой Сохатый прибегал только к своим дурацким методам или слушал советы Сириуса. — Не понял, — выпалил Сириус. — Разве у меня были когда-нибудь проблемы с девчонками? Люпин поджал губы в тонкую линию, внезапно напомнив Сириусу раздраженную Макгонагалл. — Не думаю, что тебе нужно напоминать о каждой полученной пощечине. — Да уж, хорош учитель, — хмыкнул Питер. Сириус обиженно сложил руки на груди. Настала очередь Джеймса в притворно-сочувственном жесте хлопать его по спине. — Хочешь сказать, что Поттер несколько лет терпел неудачи в делах любовных, потому что ему не помогал именно ты? — Я хочу сказать, что, вероятно, ситуация может измениться в лучшую сторону, если мы все объединим наши усилия, — подчеркнуто заявил Римус. — То есть, твой драгоценный опыт с девушками, мое понимание Лили, находчивость и умение быть незаметным Питера и, что ж, природное очарование Джеймса, — он обратился конкретно к последнему: — Тебе стоит перестать надеяться только на свои бесконечные попытки позвать ее на свидание и чистую удачу. Лили — необычная девушка, и тебе нужно начать совершать адекватные поступки, чтобы показать ей серьезность своих намерений. Обычно Римус становился таким строгим и вдумчивым на занятиях или когда речь заходила о его ликантропии. К их шалостям он тоже относился с определенной ответственностью, зачастую выступая в качестве мозга компании. Но Сириус и предположить не мог, что Люпин так основательно подойдет к этой, казалось, невыполнимой миссии. Он почувствовал легкий укол совести, потому что сам не то чтобы воспринимал собственную идею как особенно важную и просто надеялся весело провести время за придумыванием разных способов, какими Джеймс мог бы произвести на Лили впечатление. Наверное, даже не всегда хорошее. Сириус знал, что он эгоист. Вряд ли, будучи членом благороднейшего и древнейшего семейства Блэков, можно было вырасти альтруистичным и ставящим чужие интересы выше своих человеком, но Сириус меньше всего на свете желал использовать это как оправдание собственных плохих качеств — а их у него было много. В конце концов, Джеймс был его лучшим другом. Все мародеры были его самыми близкими людьми. Ради них он мог стараться быть лучше. — Лунатик, как всегда, прав, — признал Сириус, опускаясь теперь уже на кровать Джеймса. — Она не может взглянуть на тебя по-другому, потому что ты слишком долго вел себя, как высокомерный придурок. — От высокомерного придурка слышу, — беззлобно огрызнулся Джеймс. — Да, но мне ведь не нужно, чтобы любовь всей моей жизни обратила на меня внимание в романтическом ключе, — усмехнулся Сириус. Поттер почему-то выразительно, даже с каким-то сожалением посмотрел на него, и в комнате повисла странная тишина. Римус переводил взгляд с Сириуса на Джеймса и обратно, словно пытаясь что-то понять, а Питер, в свою очередь, с любопытством изучал Римуса. Сириус громко сглотнул внезапно вставший в горле ком и предпринял попытку разбавить обстановку. — В любом случае, мы начинаем новую секретную операцию мародеров! — провозгласил он, и остальные, выдохнув, поддержали его криками «о да!».

***

Было решено приступить к действиям сразу после обеда. В Большом Зале Римусу с трудом удалось уговорить Джеймса не пытаться снова завести разговор с Лили. Когда они только сели за стол, та сразу окинула Поттера победным взглядом, явно дожидаясь, когда он решит обратиться к ней, чтобы напомнить ему о его недавнем позоре. Но благодаря усилиям Римуса этого не произошло, и веснушчатое лицо Эванс быстро приняло удивленный вид. — Тебе стоит извиниться перед ней за свои похотливые шуточки, — тихо сказал Римус, накалывая сосиску на вилку. — Я хотел, но ты сам сказал мне не разговаривать с ней, — сквозь сжатые зубы ответил Джеймс. — Потому что тебе нужно нормально извиниться, — неожиданно встрял Питер, и все трое, включая Сириуса, воззрились на него. — Что? Вы же не думаете, что я совсем ничего не смыслю в таких делах? Помнится, в прошлом году у Питера была недолгая интрижка с Клариссой Бёрнс. Да и на четвертом курсе он подозрительно много времени проводил с той симпатичной блондинкой из Пуффендуя… — Ну что ты, Хвостик, — заверил его Сириус. — Вовсе никто так не думает. — Тебе нужно придумать хорошую речь с извинением, — тем временем говорил Люпин Поттеру. — Ты должен объяснить ей, что вовсе не пытаешься издеваться над ней и что она правда нравится тебе. Она считает, что ты просто привык забавляться над ней, и часто жалуется, что ты мог бы уже сменить пластинку и пристать к кому-нибудь другому. В общем, она не воспринимает всех твоих громких слов о любви всерьёз. — Нам нужно это исправить, — кивнул Сириус. Кто-то за соседним столом принялся шумно присербывать свой напиток, и он поморщился. — У кого какие идеи насчет обстановки, в которой Сохатый будет извиняться? Не может же он просто вывалить на нее целую тираду в рандомном углу. — Мы можем подыскать подходящее место, где больше никого не будет, и я попробую позвать её туда? — неуверенно предложил Джеймс. Люпин покачал головой, откладывая вилку на свою уже опустевшую тарелку. — Она ни за какие коврижки не согласится пойти с тобой непонятно куда, особенно после того, что ты ей сказал тогда. Кстати, что ты такого ляпнул, что она так отреагировала? — поинтересовался он, прищурившись. Джеймс густо покраснел и, невольно взглянув на свою паховую область, молча принялся запихивать в рот вареные стручки фасоли. Питер хихикнул, но тоже отказался пролить свет на эту тайну. — В общем, — Римус задумчиво почесал маленький шрам, пересекающий уголок его губ — он всегда так делал, когда размышлял над чем-то. Сириус наблюдал за ним, и всё, что находилось у Римуса за спиной, в этот миг замылилось и стало расплывчатым и незначительным. — В общем, я предлагаю вот что, — он понизил голос, чтобы сидящая неподалеку Эванс точно не услышала. — После ужина мы с Лили идем на обход как старосты. Если мы с вами заранее найдем подходящий безлюдный холл, мне будет гораздо легче завести ее туда под каким-нибудь предлогом в духе недавно побывавшего там Пивза. Вы же знаете, как ответственно она относится к обязанностям старосты. Нам только нужно подыскать местечко и поколдовать над ним немного. — Отлично! — отозвался Сириус. — Сохатый может спрятаться там заранее и снять мантию-невидимку, когда Эванс окажется в холле. — Э, нет, — не согласился Римус, и мир снова обрел четкость для Сириуса, он моргнул и натянул на лицо маску собранности. Римус замялся. — Будет лучше, если Лили не будет знать, что Джеймс караулил ее. Она подумает, что он ее преследует. Конечно, она все равно может так подумать, но если Джеймс подождет где-нибудь поблизости и появится в холле следом за ней, будто случайно, и как следует извинится (только извинится, Джеймс, даже не вздумай сразу звать ее на свидание!), это сгладит впечатление. Ладно, справедливости ради, это звучало разумно. Сириус миролюбиво пожал плечами, и Римус, неизвестно когда успевший напрячься всем телом, принял более непринужденную позу. Все согласились с планом Римуса. После обеда друзья отправили Джеймса в их комнату думать над речью, а сами отправились на разведку. За час они обошли ползамка, поболтали с сэром Николасом и дважды чуть не потеряли Питера, потому что лестницы решали менять направление именно тогда, когда он еще поднимался, а Сириус с Римусом уже оказывались на нужном этаже. В конце концов, им приглянулся один из небольших холлов на третьем этаже: он был достаточно хорошо освещен, и среди висевших в нем картин не было особо болтливых портретов. — Итак, как нам усовершенствовать это место? — спросил Питер. — Главное — не переусердствовать, — сказал Римус, продолжая осматриваться по сторонам. — Не стоит создавать видимость того, что Джеймс хочет устроить здесь свадебную церемонию. Нужно что-то простое, но, хм, милое. — Устроим цветочный дождь! — воскликнул Сириус. — Установим отложенное заклинание, чтобы, как только здесь окажутся оба, с потолка посыпались лепестки роз. — Лилий, — вдруг поправил его Римус, и Сириус на секунду застыл с открытым ртом. — Лепестки лилий будут лучше. — Почему? — Сириус оторопело распахнул глаза. Обычно Римус считал все его идеи хорошими, даже если они были объективно плохими, но не сегодня. — Какая разница? И разве розы — это не романтично? — Скорее, вульгарно, — Римус заметил, как изменилось выражение лица Сириуса, и поторопился объяснить. — Понимаешь, в мире маглов розы считаются самыми распространенными подарочными цветами. Не хочешь заморачиваться и придумывать уникальный букет — просто купи розы. Они красивые, конечно, и могут нравиться девушке, но, по-моему, это признак равнодушия. — А ты у нас, значит, любитель внимания к деталям. Римус изумленно вскинул брови: Сириус понял, что его друг начинал выходить из себя. — А что плохого в чуткости и заботе? — О, совершенно ничего. Просто не думал, что ты будешь так сильно переживать за то, что Эванс может огорчиться лепесткам, мать их, роз. — Конечно, я буду переживать по этому поводу, мы ведь стараемся ради Джеймса! — наконец взорвался Римус, глаза его опасно блеснули и в них на мгновение промелькнуло нечто звериное — то, что Сириус видел в них во время трансформаций. В животе неожиданно что-то скрутилось в узел. — Мерлиновы яйца, это ведь была твоя идея! Я полагал, что ты был серьезен, а не воспринял это как очередной розыгрыш! Они зло уставились друг на друга, и всё еще торчавший тут с ними Питер принял такой вид, будто предпочел бы сожжение на костре времяпровождению с ними. Сириус не мог понять, почему он вообще так разозлился. Не то чтобы Римус был не прав, нет, скорее всего, он был как раз-таки более чем прав. В конце концов, он был близок с Эванс и знал о её предпочтениях больше, чем Сириус или Питер. Но именно этот его благоговейный трепет по отношению к ней Сириуса и выводил из себя. Почему он был так педантично внимателен? Потому что она девушка? Потому что она его подруга? Так ведь и он друг Римуса, и наверняка гораздо более близкий, чем Эванс, однако Римус никогда не проявлял по отношению к нему такой наблюдательности… Прежде, чем эта мысль приняла какие-то обороты и разрослась новыми открытиями, Сириус сделал глубокий вдох и приказал себе успокоиться. — Хорошо, прости, Лунатик, — он примирительно положил руку другу на плечо и чуть сжал его. — Не знаю, с чего я так завёлся, — Питер сбоку от него издал хриплый звук, похожий на смешок, но тут же скрыл его за кашлем, и Сириус не обратил на это внимания. — Лилии и вправду подойдут ситуации гораздо лучше. Это будет символично, учитывая её имя. — Дошло, наконец-то, — Римус нервно дернул губой и вскинул подбородок, но черты его лица слегка расслабились. — Иногда я могу тупить, — Сириус мягко улыбнулся. Люпин бросил быстрый взгляд на его рот, затем закатил глаза и тоже растянул губы в улыбке. — Да, у меня было почти шесть лет, чтобы заметить. Впредь слушайся моих советов. — Я могу быть очень послушным, — игриво протянул Сириус, проводя пальцами по плечу Римуса и спускаясь ими вниз к локтю. В какой-то миг ему показалось, будто, кроме них двоих, в этом холле больше никого нет, и воздух в помещении будто стал гуще, но, разбивая эту иллюзию, Питер в тот же миг напомнил о себе ещё одним кашлем. — Может, мы займемся уже этим треклятым цветочным дождём? — он звучал скорее устало, чем сердито. — Нам ещё нужно успеть показать это место Джеймсу и откорректировать его извинения, а там и до ужина рукой подать. Сириус нехотя отошел от Римуса, готовый поклясться, что его щеки чуть порозовели, и они принялись за работу. Ближе к ужину всё было готово, в том числе сам Джеймс, который выглядел так, будто готов завоевать не только сердце Лили Эванс, но и все Британские острова, не менее того. Сириус пытался привести в порядок его вечно всклокоченные волосы, но непослушные патлы Поттера не брали ни магия, ни гель, так что он оставил эту безнадежную затею. За ужином Лили казалась уже совсем обескураженной отсутствием приставаний со стороны Джеймса. Сириусу даже удалось расслышать, как она спросила у Римуса, наклонившись к его уху, всё ли с Джеймсом в порядке после дневного происшествия. Тот засмеялся, убеждая девушку в том, что заклятие, которому она его подвергла, просто сделало его мудрее. Эванс хихикнула в ответ, легонько ударив Люпина кулаком в плечо, и Сириус сам не заметил, как из булочки, которую он сжимал в руке, потек джем. Прямо ему на колени. — Клянусь панталонами Дамблдора, — проворчала Марлин Маккиннон, указывая Сириусу на его запачканные сливой джинсы, — Блэк, ты натуральная свинья. Где твои манеры? Посчитав, что он в кои-то веки не в настроении спорить, Сириус только невозмутимо хрюкнул, чем вызвал всеобщий смех. Римус, с доброй усмешкой на губах, вытащил из кармана палочку, направил ее на джинсы Сириуса и произнес очищающее заклинание. История с извинениями завершилась на удивление хорошо. Во время обхода Римус отправил Эванс в нужный холл, а сам отправился в соседний, сказав ей, что слышал из одного из них что-то подозрительное. Спустя минуту в тот же холл отправился Джеймс, и он умудрился по-человечески извиниться перед девушкой за свое поведение и объяснить ей, что вовсе не шутит насчет своей влюбленности в нее. Лепестки лилий тоже сделали свое дело, и, в итоге, Эванс впервые спокойно отреагировала на слова Поттера. Разумеется, на шею ему с признаниями в любви она не бросилась, как Джеймс втайне надеялся, но и простого прощения ему хватило для того, чтобы весь оставшийся вечер пребывать в состоянии расплывшейся от счастья лужи. А всего через три дня наступил день рождения Римуса. — С днем рождения, Лунатик! — одновременно заорали Сириус, Джеймс и Питер, плюхнувшись на кровать спящего именинника с первыми лучами солнца. — Блядский Мерлин! — заорал он следом и болезненно застонал: Джеймс приземлился ему на бедро, с которого так и не сошел огромный синяк, полученный в недавнее полнолуние. У Сириуса в груди поднялась волна чего-то непонятного, и он на эмоциях наклонился поближе к лицу Лунатика. Тот заспанно моргал. — Ненавижу вас, — буркнул парень, прижимая ладонь ко лбу и явно не замечая склонившегося над ним Сириуса, чьи длинные черные волосы касались его щек. — Непра-а-авда! — просиял Джеймс, тем не менее, осторожно сползая с римусова бедра. — Ты от нас просто без ума, и именно поэтому ты сейчас же встанешь и примешь наши подарки и обнимашки! — А можно без обнимашек? — Никак нет, — отчеканил Питер, сидящий на другой стороне кровати Римуса. Люпин всё отказывался просыпаться до конца. Он жмурился и что-то недовольно мычал, и у Сириуса от вида домашнего и помятого друга, да еще так близко, в горле застрял ласковый смех. Казалось, что стоит ему наклонить голову чуть ниже, и расстояние между ними сократится настолько, что… Сириус облизнул пересохшие губы, и в этот момент Римус окончательно проснулся, взгляд его голубых глаз сфокусировался и очень осознанно вперился в Сириуса. По неизвестной Сириусу причине, это застало его врасплох. Он почувствовал, как залился краской, и, не придумав ничего лучше, обернулся Бродягой. Пёс — менее восприимчивый к таким чисто человеческим понятиям, как смущение, — размашисто лизнул Римуса по щеке, заставив его взвизгнуть. Этот звук осел у Сириуса в голове, отпечатавшись на подкорке. — Ладно-ладно, Бродяга, я уже встаю! Перестань, умоляю! — Римус, улыбаясь, отпихнул пса в сторону и сел. Сириус усилием воли сдержал собачий порыв снова облизнуть его и превратился обратно. — Подарки! Подарки! — дружно скандировали Джеймс с Питером, пока Римус вылезал из-под одеяла. Его тумбочка была буквально завалена вещами в подарочных упаковках. У Люпина забегали глаза: Сириус знал, что он до сих пор не привык к тому, что вокруг него столько людей, которые его любят. Джеймс настоял, чтобы Римус открыл его подарок первым, и с абсолютно удовлетворенным видом наблюдал, как друг восхищенно ахал над дорогущим канцелярским набором из суперпрочного пергамента, роскошного орлиного пера со встроенной проверкой орфографии и красивой золотой чернильницы, заговоренной на то, чтобы чернила из нее никогда не проливались. Джеймс купил набор в магазине Писарро под заказ — чернильницу везли аж из Франции. — Сохатый! — Римус уже выглядел готовым расплакаться, а ведь это был только первый подарок. — Это потрясающе! Спасибо большое! — Всё для тебя, дружище, — разулыбался Джеймс. Питер подарил Римусу месячный запас шоколадных лягушек. От Лили Люпин получил новый свитер в голубом и золотистом цветах, который она, судя по всему, связала сама, и Поттер моментально разнылся о том, как сильно он завидует Лунатику. Марлин и Мэри прислали самогреющиеся носки и какую-то магловскую книгу. Многочисленные приятели Римуса из его учебной группы тоже подарили ему кучу всякой всячины. Сириусу казалось, что он с минуты на минуту загорится, пока Римус не добрался до его собственного подарка, припрятанного под завалом коробочек и мешочков. Когда Люпин взял в руки последнюю небольшую коробочку черного цвета и прочитал выведенное на нем название магазина «Часовщики Когг и Белл», его глаза почти испуганно округлились. — Сириус, — неверяще выдохнул он, — ты серьезно? — Всегда, — ухмыльнулся Сириус, заработав удар под ребра от Джеймса. Римус всё не решался открыть коробочку. — Но ведь… Обычно часы на совершеннолетие дарят родители, — пролепетал он, как-то затравленно глядя на Сириуса. — Это дорогой подарок, я… я не могу его принять. — А если я скажу тебе, что, во-первых, я умопомрачительно богат, и во-вторых, я написал письмо твоему отцу и спросил у него, как он относится к тому, что я хочу традиционно подарить тебе на день рождения часы, и он сначала тоже долго отговаривал меня, а потом согласился и прислал кучу благодарностей? В шоке был уже не только Римус, но и Джеймс с Питером тоже. У последнего челюсть отвисла еще две минуты назад и так и не вернулась на место. — Ну же, открывай, — подбодрил Сириус застывшего в неверии друга и встал напротив него, весь снедаемый нетерпением. — Я сейчас лопну от того, как сильно хочу посмотреть на твою реакцию! — Как будто тебе не хватило реакции на одну только коробку, — вяло фыркнул Римус и наконец поднял крышку. Внутри коробки, на маленькой черной подушечке, лежали золотые часы с шестью стрелками. Римус судорожно захватил ртом воздух, а потом пригляделся и снова чуть не задохнулся. Сириус догадался, что он заметил одну из его любимых деталей этих часов: аккуратные золотистые цифры на белом фоне были словно выведены вычурным каллиграфическим почерком самого Сириуса. — Что там такое? Мне тоже жутко интересно! — не выдержал Джеймс и тоже подошел к ним, чтобы посмотреть; Хвост, разумеется, припустил за ним. — Яйца Мерлина… Да ты романтик, Сириус. — Это еще не всё! — пропел Сириус, игнорируя поднявшуюся в груди волну тепла: а ведь раньше Джеймс говорил, что в его теле нет ни единой романтической кости. — Тут шесть стрелок, видите? Три черные, естественно, показывают время. Золотая указывает на положение солнца в небе, — у кончика было стрелки маленькое изображение солнца. — А серебристая, конечно, указывает на положение луны, — чуть смущенней добавил Сириус, показывая на другую стрелку, у кончика которой можно было увидеть крошечную луну. Лицо Римуса выражало столько эмоций сразу, что он почти забеспокоился, как бы друга не разорвало на части от их переизбытка. — А на что указывает вот эта, красная? — спросил Джеймс. — На меня. В Сириуса сиюсекундно вперились три пары глаз, и он, ощущая, как в очередной раз беспощадно краснеет, затараторил: — То есть, она указывает на человека, который подарил часы, а это я! Не то чтобы я хотел, чтобы она указывала именно на меня, просто так устроены часы, и еще и подумал, что это может быть полезным, ну знаете, вдруг я пропаду без вести или что-то в таком духе… Он поспешно отошел немного в сторону, и трое друзей проследили взглядами, как стрелка на часах действительно повернулась за ним. — Какое удивительное внимание к деталям, — подметил Питер, и в его голосе зазвучали какие-то иронические нотки. — Только чуткость и забота, никакой вульгарщины. Это очень круто, Бродяга. Сириус был готов поспорить, что где-то он уже слышал эти слова, но не мог вспомнить, при каких обстоятельствах, поэтому просто кивнул. — Да, ты, определенно, всех нас переплюнул, дружище, — подтвердил Джеймс, закидывая руку ему на плечо. Он, видимо, даже забыл о подаренном Лили свитере. Римус до сих пор не произнес ни слова. Он долго смотрел на часы, а когда снова поднял глаза на Сириуса, в них было столько благодарности и любви, что Сириусу стало трудно дышать. — Спасибо, — произнес он тихо, почти одними губами. — Знаешь, я мог бы поцеловать тебя сейчас. Воцарилась мертвая тишина. Рука Джеймса медленно сползла с плеча Сириуса. Потом Питер поперхнулся слюной и согнулся в приступе оглушительного кашля, Поттер бросился к нему, чтобы похлопать по спине. Римус продолжал смотреть на Сириуса с убийственной прямотой, что-то в нем переменилось и опять напоминало волка. Мысли в голове Сириуса засуетились и упорхнули стайкой птиц. Пустота разрасталась, в ушах зашумела кровь, и, когда Сириус почти сорвался с места, чтобы вцепиться в Люпина, тот вдруг шелестяще рассмеялся и подошел к нему сам. Он всего лишь обнял его, но сделал это так крепко, будто хотел сдержать себя от чего-то другого.

***

Спустя неделю после инцидента с метлой мародеры пришли к выводу, что всё идет как надо и можно планировать дальнейшие действия. Лили в кои-то веки начала нормально разговаривать с Джеймсом, не пытаясь проклясть его, и тот был на седьмом небе от счастья. — Теперь у тебя нет права на ошибку, — сказал ему как-то Римус, когда парни шли на улицу после урока нумерологии. — Один проеб — и снова окажешься с метлой между ног. — Зато тогда я смогу использовать ту шутку про полировку, — осклабился Сириус. — Я же просил вас больше никогда не вспоминать про этот случай, — насупился Джеймс. Римус и Сириус обменялись насмешливыми взглядами. — Как скажешь, Пиноккио, — хмыкнул Римус. — Это ещё что такое? — О, у маглов есть одна сказка про деревянного мальчика. Его звали Пиноккио и он был очень непослушным… — Нет, знаешь что, Лунатик? Просто заткнись. Они добрались до своего любимого места недалеко от озера, прямо под тенью старого дуба. Была середина марта, и на улице уже изрядно потеплело. Пока остальные удобно располагались под деревом, Сириус сбросил свою сумку на землю, скинул тяжелую мантию, оставшись в кирпично-красном свитере, собрал волосы в хвост и лениво потянулся. Настроение у него было приподнятое. — Ну? — требовательно спросил он у друзей. — Какой следующий шаг в покорении Эванс мы придумаем для Сохатого? — Хороший вопрос, — вздохнул Римус, прислонившись спиной к стволу дуба. На коленях у него лежала та самая магловская книга, которую ему подарили Мэри и Марлин; закладка была вложена в неё где-то среди последних страниц — разумеется, Римус проглотил книжонку за пару дней. Золотые часы поблескивали у него на запястье. Преисполнившись гордости, Сириус плюхнулся рядом с ним и кивком головы указал на книгу. — Интересная? — О, это «Над пропастью во ржи» Сэлинджера, — сказал Римус, как будто название говорило о чем-то Сириусу. — Смелая, я бы сказал. Главный герой — бунтарь, хотя он всего лишь подросток, ему кажется, что мир прогнил, все взрослые — лживые гады, поэтому он ненавидит почти всех вокруг, кроме своей младшей сестры. Много душевных терзаний. Мне нравится, но я всё же думаю, что с гиперболизацией и максимализмом автор переборщил. — Звучит как что-то, что могло бы мне понравиться, — честно сказал Сириус. — Я тоже так подумал, — улыбнулся ему Римус, и у Сириуса засосало под ложечкой. — Когда закончу, могу дать почитать. — Не, — отмахнулся Сириус. — Мне больше нравится слушать, как ты рассказываешь о книгах, чем читать их. Что ж, а это было довольно откровенно. — Вы закончили ворковать? — осведомился Джеймс и скрестил руки на груди. — Можем мы вернуться к обсуждению более насущных вопросов? — Не думаю, что твоя личная жизнь интереснее книжек Римуса, — парировал Сириус, но всё же стал перебирать в голове варианты того, что мог бы сделать Джеймс, чтобы заслужить симпатию Эванс. Все четверо погрузились в собственные раздумья, и в повисшей тишине стало отчетливо слышно голоса приближающихся девчонок. Группа из четырех или пяти гриффиндорок с, кажется, пятого курса остановилась у озера и принялась бурно обсуждать то минувший урок прорицаний, то некоего Кевина Роули. Они находились на достаточном расстоянии от мародеров и, по факту, не должны были им мешать, но с тех пор, как Сириус стал анимагом, его слух стал несколько лучше. И теперь их трёп сбивал Сириуса с мысли, невольно ужасно раздражая. Когда одна из девушек заметила ребят и довольно бестактно указала остальным пальцем в направлении дуба, всё стало ещё хуже. Джеймс и Питер, казалось, не слышали их приглушенных восклицаний, а Римус, обладая ещё более острым слухом, чем Сириус, явно всё слышал, но по обыкновению тактично не обращал внимания. Сириуса выводил из себя его пацифизм, ему хотелось, чтобы Римус умел злиться на кого-либо ещё, кроме Сириуса. Сириуса выводил из себя девичий лепет в духе «Я слышала, Сириус Блэк на той неделе заколдовал Мальсибера…», потому что он любил внимание, но тогда, когда ему это было нужно. Хорошее настроение Сириуса постепенно улетучивалось. Римус догадался об этом и, наверное, положил свою ладонь ему на колено в попытке успокоить, но этим только ещё больше его взбесил. Какого дьявола он всегда так безмятежен? Как он ухитряется быть таким, когда у Сириуса при виде него вечно что-то ёкает в груди, и подскакивает желудок, когда они случайно дотрагиваются друг до друга? Почему только Сириус чувствует эту страшную, всепоглощающую нестабильность? Чертовски, блять, несправедливо! Всего пять минут назад Сириус обожал этот мир, а теперь был готов заорать на всю округу. Он всегда был чемпионом по катанию на эмоциональных качелях, спасибо дорогой матушке. И вновь Сириус вовсе не стремился оправдывать свою беспочвенную агрессию детскими травмами, но он таки сорвался и громко рявкнул, чтобы шушукавшиеся девушки его услышали: — Да завалитесь вы уже! Ему бы очень хотелось, чтобы они мигом свалили отсюда, но девушки только замолкли, подобрали свои вещи и перебрались к другому концу озера, подальше от Сириуса. Уже оттуда они обиженно зыркнули в его сторону, и это заставило его растянуть губы в жестокой улыбке. — Мерлин! — ошарашенный Джеймс наконец нашелся со словами. — Что это было, Блэк? Римус и Питер воззрились на Сириуса с тем же вопросом в глазах. Холодное осуждение во взгляде Люпина Сириусу особенно не понравилось, но он все равно чувствовал едкую радость от того, что смог выплеснуть на кого-то свой иррациональный гнев. — Они громко переговаривались и обсуждали меня, — невозмутимо объяснил он. — Меня это отвлекало. Думал, вас тоже. Голубые глаза Римуса, прекрасно знающего, что насчет последнего Сириус соврал, сковало льдом. Сириуса это задело и в то же время вызвало садистское удовлетворение: ну конечно, он снова злится, потому что это я. — Я их даже не слышал! — Джеймс снял свои очки и нервно протер их стекла мантией. — Я тоже, — поддакнул Питер. — А вот тебя я услышал более чем хорошо. Аж душа чуть на тот свет не отошла, еле придержал. Сириусу не было стыдно. Почти. Ему очень хотелось проигнорировать все эти нравоучения, но он не любил, когда Джеймс сердился на него. После того, как он накричал на пятикурсниц, ему стало немного легче, и всё же яд продолжал сочиться из него, так что он не удержался от укола в сторону Римуса. — Зато Лунатик слышал. Не так ли? — Да, но мне они никак не мешали, — сухо процедил Римус, на лице его проступало то раздражение, то усталость. Сириус с вызовом встретил его полный укора взгляд. По крайней мере, Римус так и не убрал свою ладонь с его колена, и это слегка остудило его пыл. — Ладно, был неправ. Простите. Сам не знаю, что на меня нашло, — Сириус так часто произносил эти дежурные фразы, что вряд ли кто-либо уже верил в их искренность, но Джеймс всё равно перестал хмуриться. Питер косился на Сириуса с подозрением. Римус не подавал никаких признаков того, что он собирается ещё хоть как-то комментировать ситуацию. — Тогда вернемся снова ко мне и Лили! — объявил Джеймс, хлопнув в ладони. Он по-прежнему выглядел чуть настороженно и искал поддержки со стороны Питера. — Я подумал, — не подвел тот, — что, может, нам стоит попробовать найти то, что вас объединяет? Это немного сложно, но если у вас будет что-то общее, вы сможете разговориться на эту тему и узнать друг друга поближе. — Неплохо, Хвостик, — похвалил Сириус. — Но что у этих двоих может быть общего? Учитывая, что Джеймс интересуется только квиддичем и тем, чтобы быть невыносимым болваном. — Я хотя бы контролирую свои приступы ярости, — Джеймс показал ему средний палец и повернулся к Римусу. — Лунатик, что любит Лили? Римус помолчал примерно с полминуты и принялся перечислять. — Зельеварение, кошек и магловскую музыку. Ещё ей, вроде бы, нравятся всякие штуки, которые можно делать своими руками. По типу оригами или… — столкнувшись с непонятливыми взглядами трех чистокровных волшебников, он цокнул языком. — Забудьте. Штуки своими руками, в общем. Можно было практически услышать, как воодушевление Джеймса сдувается в нём лопнувшим воздушным шариком. — Походу, ты в пролете, Джеймси, — резюмировал Сириус. Он, не глядя, положил ладонь поверх ладони Римуса на своем колене и как ни в чем не бывало сжал её. Римус прищурился, как бы говоря, что все еще не одобряет поведение Сириуса, но краешек его рта предательски дернулся вверх. Это растворило остатки напряжения в Сириусе, и он принялся рассуждать вслух. — Несмотря на то, что интересы Сохатого и Эванс не пересекаются совершенно нигде, нам нужно попробовать опереться хотя бы на то, что нравится ей. Потому что, боюсь, метлой Джеймса её уже не впечатлить… — Ты, мудила! Я же просил! — Да я же ничего такого не сказал? — захлопал ресницами Сириус, и все они внезапно расхохотались. Всё возвращалось на круги своя. И стоило раздувать муху из слона, или как там маглы говорят, из-за каких-то девчонок? — Ты мог бы попробовать сделать что-то для Лили своими руками, Джеймс, — предложил Римус. — Я имею в виду, например, волшебную открытку, а не то, о чем ты подумал, Бродяга, извращенец. Поттера идея заинтересовала. — Волшебная открытка? — он почесал лохматый затылок. — Это мило. Я неплохо рисую, можно изобразить на ней кошек, раз она их любит. — Ты можешь добавить в неё музыку, — вдруг просветлел Питер. — У маглов же есть музыкальные открытки, так ведь, Римус? Они как-то помещают внутрь песню, которая начинает играть, как только открываешь открытку. Джеймс мог бы засунуть в свою открытку одну из любимых песен Лили, если Римус узнает у неё, какие ей нравятся. Сириус искренне удивился. Это было действительно классной идеей, вот только откуда Питер знает про магловские открытки? Прежде чем он успел спросить об этом, его опередил Римус. — Ну, — Питер неловко поёжился и, потупив взгляд в землю у себя под ногами, промямлил: — Агата Олдридж, с которой я встречался на четвертом курсе, маглорожденная, и она много рассказывала мне о магловском мироустройстве, в том числе вот как-то упомянула эти открытки. Сириус переглянулся с Джеймсом. Они периодически вспоминали об этом эпизоде в жизни Питера и гадали, встречался ли он, всё-таки, с этой девушкой или нет. Теперь ответ им известен. — Ты молодец, Хвостик, — поддержал его Римус, и Питер приподнял уголок губ в полуулыбке, довольный собой. — В такие открытки обычно вставляют микро… эм, специальные штучки, куда заранее записывают мелодию. Когда открытку открывают, запись включается. — Но нам это всё не нужно. Мы же волшебники, — Сириус подмигнул Римусу, и тот, Сириус был готов поклясться, издал тихий задушенный звук. — Тогда пора браться за дело! — Джеймс энергично вскочил на ноги. — Раз занятия на сегодня закончились, я сейчас же займусь открыткой! — он оглядел друзей и смущенно поправил съехавшие набок очки. — А вы все пойдете со мной, потому что я понятия не имею, как делают открытки. Его взгляд метнулся на руку Сириуса, накрывшую руку Римуса. Немного поколебавшись, он подавил столь явное желание сказать нечто смущающее и просто отвернулся. Но потом, оглянувшись через плечо, всё же добавил, с намеком: — Если у вас, конечно, нет других важных дел. Питер принялся насвистывать какой-то мотив, показательно не глядя на Сириуса с Римусом. Люпин с глупым видом моргнул, и Сириусу со страшной силой захотелось потрепать его по щеке. Вместо этого он наконец убрал свою ладонь с его ладони и схватил мантию и сумку. — Ни в коем случае! — Сириус лучезарно улыбнулся. — Мы не можем позволить тебе отвечать за оформление открытки самостоятельно. Вдруг ты, дрочила, увлечешься и нарисуешь на ней все свои планы на вашу будущую первую брачную ночь.

***

Ребята разделили обязанности. Джеймс, конечно же, рисовал саму открытку — у него вполне неплохо получалось. Питер помогал ему зачаровать нарисованных котов на движение. Сириус написал внутри открытки небольшой текст: у него был самый красивый почерк среди них. Также они все вместе в библиотеке искали в книгах заклинаний подходящие для того, чтобы перенести музыку в открытку. Но самое главное было за Римусом. Как лучшему другу Лили, которому было легче всего выяснить, какие магловские песни были ее самыми любимыми, именно это ему и предстояло сделать. — И как я сам не догадался, — простонал Люпин одним утром, когда они сидели в Большом Зале. Эванс с подругами только что закончили завтракать и встали из-за стола. — А? — встрепенулся Джеймс. — О чем ты? — Я узнал, какая музыка ей нравится. Джеймс любезно наполнил его ополовиненный стакан тыквенным соком. — И? — Сириус лениво поднял брови. — Естественно, это ABBA, — Римус забавно скривился. Сириус понятливо промычал. Он немного знал о магловской музыке: Лунатик был фанатом The Beatles, Queen и того разукрашенного парня, Боуи, вроде. Группа ABBA же вызывала у него противоречивые чувства — Римус как-то сказал, что от некоторых их песен его тошнит. — А что с этой ABBA не так? — растерянно спросил Джеймс. — Ничего такого, — Римус поводил в воздухе пальцами, подбирая слова. — Просто… — Просто их с Лунатиком музыкальный вкус отличается, — пришел на помощь Сириус. Он старательно намазал клубничный джем на тост и вручил его Римусу, тот благодарно улыбнулся. Внутренности Сириуса слегка сжались. Джеймс недоверчиво сузил глаза и отхлебнул чаю. — А ты откуда знаешь, какой у Лунатика музыкальный вкус? — как бы невзначай уточнил Питер. Ни для кого не было секретом, что чистокровные волшебники мало знали о маглах и их мире. Сириус, будучи отпрыском самого помешанного на чистоте крови семейства в Магической Британии, и вовсе в жизни не должен был слышать ни единого музыкального произведения, написанного обычными людьми. Но он имел весьма выдающийся опыт в том, чтобы не соответствовать ожиданиям своей семьи. — Я кое-что знал о магловской музыке от Андромеды, поэтому мне было интересно узнать, что любит слушать Лунатик. И я спросил у него еще курсе на втором, наверное. — Это сейчас неважно, — сказал Римус чересчур быстро. — Я выяснил, какие песни ей больше всего нравятся, но они из двух разных альбомов, и вообще, проблема в том, что нам эту музыку нужно откуда-то раздобыть. Должны же мы сначала эти песни послушать и выбрать одну подходящую. Да и как мы зачаруем открытку, не зная звучания песни и всего такого… — он одним укусом прикончил свой тост и встал. — Я попробую узнать у Мэри, нет ли у нее этих пластинок, пока занятия не начались. Оставшиеся парни проводили его фигуру, двинувшуюся к выходу из Большого Зала, взглядом. — Мне одному кажется, что он как-то много на себя берет? — осторожно спросил Питер. — Нет, Хвостик, — Джеймс помотал головой из стороны в сторону. — Я тоже думаю, что наш Лунатик подозрительно нервный в последнее время. Как будто это его счастливая личная жизнь зависит от музыкальной открытки, а не моя, — он прочистил горло и вернул на свое лицо восторженное выражение. — Зато, когда мы закончим, Лили точно не сможет устоять перед всеми этими стараниями! Она будет без ума от меня. Через десять минут, когда Питер наконец дожевал свою яичницу с сыром, они отправились на первый урок. Возле открытого кабинета трансфигурации, откуда доносились голоса остальных их одноклассников, обнаружился Римус. Он был в компании Мэри: девушка стояла у стены и смотрела на Римуса снизу вверх, накручивая каштановую кудряшку на палец. На ее лице было написано сожаление, темные глаза, впрочем, излучали симпатию. Римус прижал одну руку к затылку, он выглядел разочарованным. Мародеры замедлили шаг. — Должно быть, у Мэри нет пластинок, — шепнул Джеймс, пока они неспешно приближались к классу. Мэри внезапно довольно экспрессивно что-то сказала Римусу (Сириус напряг слух, но из-за гула голосов в кабинете и улюлюканья Пивза откуда-то из соседнего коридора, ему ничего не удалось расслышать) и, ярко ему улыбнувшись, скользнула за дверь. Сириус споткнулся, но это осталось незамеченным Джеймсом и Питером, уже бежавшим к Римусу. — Что она сказала? — У нее нет этих пластинок, — подтвердил их догадку Римус. — Но она знает, что они есть у Бенджи Фенвика, он сам сказал ей об этом. — Бенджи Фенвик? — повторил подошедший к ним Сириус и, не сдержавшись, поморщился. — Это тот выпендрежник с Когтеврана? — Нет, за выпендрежника у них Локонс со второго курса, а Бенджи — нормальный парень, — возразил Римус. — В общем, я хочу попросить его одолжить нам эти пластинки на пару дней. Кто-нибудь знает расписание когтевранцев? Сириус почувствовал знакомый укол раздражения. Римус был старостой и много с кем общался, но с каких пор он стал такой социальной бабочкой? А с этим Бенджи он тоже будет тереться в каком-нибудь коридоре без лишних глаз, как с Мэри? У Сириуса резко пересохло во рту. Проходя в кабинет мимо Римуса, ему захотелось мелочно толкнуть его плечом, но это было настолько по-детски, что он тихо зарычал от досады. — Сириус? Ты в порядке? — поинтересовался Джеймс, когда они уселись на свои места. — В полном, — буркнул Сириус, хотя его интонация выражала совершенно противоположное. Благо, в этот момент в класс вошла Макгонагалл и своим привычным строгим тоном призвала всех к тишине. Весь урок Сириус разглядывал сидящего перед ним Римуса, и пес внутри него отчаянно желал вцепиться в парня зубами и никогда не отпускать.

***

Уже следующим утром пластинки были у них. Сириус предложил, чтобы он сам попросил их у Фенвика, но Джеймс справедливо отметил, что это могло бы закончиться дракой. А Римус со снисходительной смешинкой в голосе сказал, что Сириус всё равно, кроме The Beatles, ничего не знает и может что-то перепутать. Сириус с обидой проглотил свои полученные от Андромеды познания о группе T.Rex. В общем, днем ранее Римус выловил Бенджи Фенвика за обедом. Оказалось, Сириус действительно каким-то образом перепутал его с мелким идиотом Локонсом: Бенджи был темноволосым и не таким осанистым. Сириус наблюдал за их разговором вместе с Поттером и Петтигрю и с особой силой сжимал в руке нож каждый раз, когда Бенджи кивал, не отрывая глаз от объясняющего ему ситуацию Римуса. Марлин, которая сидела возле него, опасливо отодвинулась подальше. Когда Римус плюхнулся на свое место возле Питера, он довольно улыбался. Он пересказал их с Бенджи разговор. Тот сразу захотел помочь и пообещал отправить маме письмо, чтобы попросить прислать ему нужные пластинки. Джеймс и Питер разделяли его ликование, Сириус же старательно притворялся и немного ненавидел себя за это. На следующее утро сова Бенджи прилетела с двумя большими конвертами, перевязанными друг с другом плотной нитью. Они как раз ели тосты и рассматривали новые журналы по квиддичу, которые Джеймсу принесла его семейная сова, крупная длиннохвостая неясыть по имени Харпи, когда Бенджи подошел к их столу, вернее, конкретно к Римусу, сжимая подмышкой конверты. — Привет, — неловко поздоровался он со всеми, и обратился к Римусу. — Мама прислала плас… — он осекся и поправил себя, покосившись в сторону Лили, наблюдавшей за ними. — Э, то есть, то, что вы хотели. Только, надеюсь, это ненадолго — я хочу отправить их обратно, маме самой они нравятся. — Без проблем, дружище! — озарился улыбкой Джеймс и настойчиво пожал Бенджи руку, когда Римус принял от него конверты и аккуратно положил их в свою сумку. — Мы постараемся сделать это как можно быстрее. Спасибо тебе огромное! И приятно познакомиться, я Джеймс Поттер, кстати! — Трудно не знать, кто ты такой, — добродушно усмехнулся Бенджи, не торопясь уходить. Они продолжали разговаривать о чем-то. Сириус ограничился сухим «спасибо» и больше никакого участия в беседе не принимал, демонстративно поглаживая Харпи по серым перьям на груди. Та жмурилась от удовольствия, до этого наевшись остатков тостов с тарелки Сириуса. Перед тем, как улететь, она ласково прикусила его палец и схватила кусок бекона Джеймса. Бенджи тоже ушел обратно к столу своего факультета спустя целую вечность. — Что он вам принес? Контрабанду? — тут же атаковала Римуса вопросами Эванс. Ей явно было очень любопытно и она сдерживалась от того, чтобы узнать всё, пока Бенджи был здесь. — Это что-то магловское? — Прости, Лили, но это секрет, — мягко отказал ей в ответах Римус. — Даже Поттер не скажет мне? — хитро спросила Лили, эта рыжая лиса, кинув испытующий взгляд на Джеймса; тот держался стойким оловянным солдатиком. — Даже Поттер, — отрезал Сириус. Он не хотел, чтобы это прозвучало чересчур резко, но, судя по посуровевшим выражениям лиц всех присутствующих, у него не вышло. Сириус безразлично пожал плечами и спрятался за своей кружкой с кофе, которая давно была пуста. После занятий четверо мародеров пулей метнулись в свою комнату, чтобы распаковать пластинки. Сириусу, Джеймсу и Питеру особенно не терпелось: они ещё никогда такого не видели. Когда Римус разорвал обертку и достал пластинки, все они принялись их разглядывать. На обложке одного из альбомов была довольно скучная фотография двух женщин и двух мужчин в забавных цветастых костюмах, ещё один человек позади них стоял к камере спиной. В левом верхнем углу была надпись «Waterloo», название альбома. На второй обложке те же самые люди сидели внутри автомобиля, один из мужчин держал в руках бутылку чего-то алкогольного, а обе девушки — наполненные бокалы. Над их головами большими золотыми буквами было выведено «ABBA». Эта фотография понравилась Сириусу гораздо больше. — Вау, — пораженно выдохнул Джеймс спустя пару минут. — Они совсем не двигаются. — А ты чего ожидал от магловских фотографий? — фыркнул Римус. Он без особого энтузиазма достал из-под своей кровати небольшой белый чемоданчик и открыл его. Внутри было нечто вроде черного диска и ещё какая-то длинная, чуть изогнутая штука с иглой на конце. — Это проигрыватель виниловых пластинок, — пояснил Римус и, достав пластинку из конверта со скучной фотографией, положил её на диск. — Одолжил у Мэри. Опять Мэри, закатил глаза Сириус, её ещё никогда не было так много за последние шесть лет. Но в следующее мгновение, после быстрых манипуляций Римуса, заиграла музыка, и Сириус отвлекся от своих желчных мыслей. Началась быстрая залихватская мелодия, и комнату наполнили сильные женские голоса. Сириус различил звучание гитары, фортепианные аккорды и всплески саксофона. Он замер, ошеломленно приоткрыв рот; музыка полностью захватила его, он с трудом различал слова песни, но когда всё закончилось и он осознал смысл услышанного, что-то в нем перевернулось с ног на голову. Римус с ехидным видом поднял рычажок, иголка на котором упиралась в пластинку, и вернул его на исходное место. Видимо, так запись можно было остановить. Это было как нельзя кстати: они явно нуждались в перерыве, чтобы прийти в себя. Питер сидел в своей постели, скрестив ноги и выпучив глаза. Джеймс выглядел так, будто его огрели тяжелым мешком по голове. Сириус тоже чувствовал себя под глубоким впечатлением. — Ничего подобного в жизни не слышал, — выговорил Джеймс. — Ага, — выдавил из себя Питер. — Музыка волшебников такая вычурно-торжественная и старомодная по сравнению с этим. Сириус тряхнул головой, стараясь избавиться от наваждения. Черные волосы упали ему на лицо и он небрежно заправил их за ухо. — Ты чего такой довольный? — спросил он у Римуса. — Я думал, тебе не нравится ABBA. — Мне нравятся некоторые их песни, например, эта, — не стал отнекиваться Римус. — А что такое Ватерлоо? — спросил Питер. Римус уставился на него с укоризной. — Разве ты не ходишь на магловедение? — Наполеон был императором магловской Франции и полководцем, — начал объяснять Сириус, и оба в замешательстве посмотрели уже на него. — Он вёл множество войн и хотел сокрушить другие страны, но в 1815-м году потерпел поражение в месте под названием Ватерлоо и окончательно отрекся от престола, — Римус казался приятно удивленным, и это тешило самолюбие Сириуса. — Да-да, я умею быть внимательным на уроках. Поттер с уважением пожал ему руку. — Но ведь это песня о любви? — он выглядел сбитым с толку. — Причем тут этот Напо-кто-он-там? — Это метафора, Сохатый, — сказал Римус с интонацией родителя, который вынужден любить своего ребенка любым. — Песня исполняется от лица девушки, которая готова сдаться своему возлюбленному, как это сделал Наполеон в битве при Ватерлоо. Но ей, в отличие от него, это только в радость, потому что она влюблена. Пока Джеймс и Питер ахали и охали, проникаясь услышанным, Римус украдкой бросал на Сириуса странные взгляды. Сириусу показалось, что тот хотел ему что-то сказать, и сердце учащенно забилось в его груди, но Римус прикусил губу и снова включил проигрыватель. Почти час они слушали песни сначала с одной стороны пластинки, потом с другой, внимательно вслушиваясь в текст. Римус заранее сказал, какие из них больше всего любила Лили, но Джеймс не выбрал ни одну из них для своей открытки. Пока Люпин заменял одну пластинку другой, Сириус перебрался на свою кровать и лег на спину, закинув руки за голову. В его голове засел игривый мотив песни «Honey Honey» и строчки из нее — они ужасно напоминали о Римусе, однако Сириус никому бы в этом не признался. Прослушивание второго альбома почти что пролетело мимо него, затерявшегося в собственных мыслях. Сириус скрепя сердце решил пересмотреть все последние события и попытаться проанализировать их. Всё: еканье в сердце и сжимающийся желудок, заставляющее краснеть смущение, злость на Римуса и мазохистское удовлетворение от того, что ему удавалось вывести Римуса на сильные эмоции, очевидные приступы ревности из-за Лили, Мэри, Бенджи, — каждая мелочь намекала на то, что Сириус к Римусу неровно дышит. Вот только с хрена вообще? Безусловно, Люпин всегда ему нравился, потому что был умным и неуловимо добрым, умел рассмешить кого угодно, особо не напрягаясь, и абсолютно завораживающим, когда терял над собой контроль и позволял себе животную ярость. Но с каких пор Люпин нравился ему в том самом смысле? Как можно было не заметить переломного момента, когда ты влюбляешься в своего близкого друга? Сириус зажмурился. Вот оно. Его матушка бы сейчас от души над ним посмеялась, а потом швырнула в него Круциатусом, как будто он не мог быть еще большим позорищем. Сириус не стыдился чувств к Римусу. Он просто смотрел на вещи не сквозь призму розовых очков и знал: Римус не заслуживал рядом с собой кого-то столь полного жестокости, эгоизма и других недостатков, как Сириус Блэк. — Да! — закричал Джеймс, и Сириус с мрачной покорностью с ним согласился, а потом приподнялся на локтях и взглянул на лучшего друга; тот ликующе вскинул кулаки вверх и улыбался во все тридцать два. — Вот эта песня! Она идеально подходит, Бродяга, скажи? — О, — выдохнул Сириус и запнулся. — Э, да, Сохатый, отличный выбор. — Я так и знал, что ты перестал слушать, — хмыкнул Поттер, но без укора. — В любом случае, я определился с выбором. У этой песни такой текст, что я почти уверен, что он напоминает Лили обо мне. Да и я бы в жизни не описал свои чувства к ней лучше, чем сделали эти ребята. Песня называлась «I’ve Been Waiting for You» и целиком и полностью звучала как очень проникновенное признание в любви. Обсессивное влечение Джеймса к Лили невозможно было описать точнее. После нескольких попыток ребятам удалось-таки поместить песню внутрь уже готовой открытки, и теперь каждый раз, как они открывали ее, оттуда лилась проникновенная мелодия. К ужину всех в комнате, кроме Джеймса, уже тошнило от этой песни, потому что он не мог перестать любоваться своим творением и глупо улыбаться. — Поттер, — простонал Сириус, зажимая уши руками. — Если ты сейчас же не перестанешь, я прокляну тебя. — Прости, Блэк, — без капли сожаления ответил Джеймс, кладя открытку в карман своей мантии. — Даже не вздумай вручать ей это чудовище прямо в Большом Зале! — ужаснулся Римус; он натягивал на себя свитер, подаренный ему Эванс на день рождения. Золотые часы почти всегда были на нем. — Боюсь, тогда меня вывернет прямо в тарелку, — пробормотал Питер. — Да ну вас, кретины, — надулся Джеймс. — Вы ничего не смыслите в романтике.

***

Поттер сжалился над ними и, всё-таки, дождался окончания ужина, чтобы вручить Эванс открытку уже в коридоре по дороге в башню Гриффиндора. Он попросил не открывать ее, пока Лили не дойдет до своей комнаты, и та заинтересованно уставилась на пергамент у себя в руках. Мэри и Марлин с любопытством заглянули ей через плечо. По возвращении девчонки с хихиканьем унеслись в свою спальню, а парни осели в общей гостиной. Питер и Римус взялись за написание эссе по защите от темных искусств. Джеймс беспокойно мерил шагами комнату, периодически останавливаясь перед камином. Сириус предпочел просто растянуться на диване во весь рост и не делать ничего, кроме разглядывания Римуса исподтишка. Он сидел за столом, чуть сгорбившись и подперев рукой голову, погруженный в лежащий перед ним учебник. Каминный огонь подсвечивал его силуэт. Сириус следил за тем, как Римус переворачивал страницы длинными, испещренными мелкими шрамами пальцами и прокручивал в мыслях все взгляды, которыми тот одаривал его за последнее время, и все слова, которые говорил и, что важнее, не решался сказать. — Как думаете, ей понравилось? — взволнованно спросил Джеймс, охваченный тревогой. Сириус как раз собирался сказать ему, что Джеймс постарался на славу и, если Эванс открытка не пришлась по вкусу, то он может послать ее прямиком в задницу кентавра, но именно в этот момент откуда-то сверху раздался нестройный визг. Через несколько секунд со стороны лестницы, ведущей в спальни девочек, послышался топот, и на ступеньках возникла пунцовая Лили Эванс. — Поттер! — закричала она, и взгляды всех присутствующих в гостиной обратились на нее. — Как тебе вообще это в голову пришло?! Джеймс растерялся. — Я… Я, э… Лили понеслась вниз и в мгновение ока очутилась перед ним. Сириус со своего места видел, как лихорадочно блестели ее зеленые глаза. — Это моя самая любимая песня ABBA, — проговорила она, запоздало засмущавшись. — Я не думала, что ты способен на такие, хм, приятные вещи. Мне очень понравилось. Спасибо, — и тогда Лили, сделав глубокий вдох, быстро поцеловала Джеймса в щеку, видимо, пока не успела передумать. Прежде чем кто-либо успел что-то сказать, она унеслась обратно в свою комнату со скоростью, которой позавидовала бы метла Джеймса новейшей модели. Поттер стоял посреди гостиной как громом пораженный. — Ну, — взял на себя ответственность озвучить то, что крутилось на языке у всех, Сириус. — Кажется, лед тронулся, Джеймси. В тот же миг он сам, Римус и Питер бросились на Джеймса с объятиями и поздравлениями, будто тот выиграл кубок школы по квиддичу или женился. Даже из угла, где сидели второкурсники, послышались аплодисменты — Поттер был местной легендой. — Я ведь не сплю? — спросил все еще не пришедший в себя Джеймс, болтаясь в их хватке туда-обратно. — Она правда сказала «спасибо» и поцеловала меня? — Абсолютная правда, — заверил его Сириус, подмигнув, и по лицу Джеймса наконец расползлась блаженная улыбка. — Ты сделал это, Сохатый! — Питер ударил его кулаком в плечо. — Всё было не зря, — сказал растроганный Джеймс, глядя на своих друзей влажными глазами. — Это произошло только благодаря вам, ребята. Чем я вас заслужил? Римус шутливо ударил его в другое плечо. — Я не знаю никого, кто заслуживал бы всего наилучшего больше, чем ты. И Сириус не мог не согласиться с тем, что это была чистейшая правда.

***

— Теперь я точно должен позвать ее на свидание, — заявил Джеймс. — И ты, Лунатик, даже не пытайся убедить меня в том, что еще рано и это плохая идея! — И не собирался, — сказал Римус, уже сходивший в душ и переодевшийся в пижаму. Мародеры готовились ко сну. Джеймс, до невозможности счастливый, сидел в своей постели, Питер последние полчаса торчал в ванной, а Сириус, до сих пор одетый в джинсы и рубашку, ждал своей очереди. — Но не прям завтра, — начал рассуждать Джеймс. — Не буду торопить события. Где-нибудь через пару дней. Сегодня четверг? Значит, приглашу ее в субботу, и, если она согласится, мы сможем сходить в кафе мадам Паддифут после моей тренировки в воскресенье… Да, так и сделаю. — Значит ли это, что миссия мародеров по оказанию помощи Сохатому в завоевании Лили Эванс считается выполненной? — спросил Сириус и, постучав в дверь ванной, крикнул: — Хвост! Ты там не сдох? Питер не ответил, но из глубин ванной послышались шорохи. Сириус вздохнул. — Нет, друзья мои, я думаю, мне все же понадобится еще немного вашей помощи, — ответил Джеймс. — Вернее, поддержки. На случай, если Лили согласится сходить со мной на свидание. — И что мы должны будем делать? — Быть рядом! — драматично воскликнул Поттер и прокашлялся. — Я имею в виду, что не очень хотел бы, чтобы вы торчали поблизости всё наше свидание, но, может, было бы хорошей идеей, если бы кто-то из вас тоже был в кафе и присматривал за мной. Сириус еще раз вздохнул. — Поттер, тебе исполнится семнадцать через неделю. Ты уверен, что тебе нужна нянька? — Перестань быть таким злобным, Бродяга. Неужели одному из вас так сложно пригласить кого-нибудь из девушек на свидание и тоже пойти к Паддифут? — То есть, устроить свидание ради того, чтобы проследить за твоим свиданием? И что подумает эта бедолага, которую кому-то из нас придется пригласить? — Может, это окажется предзнаменованием судьбы и вы начнете встречаться, — отбрил Джеймс, с прищуром наблюдая за Сириусом. Сириус любил Джеймса, да. Но вся эта затея казалась ему полной брехней и начинала раздражать. — А я думаю, что в этом нет ничего страшного, — подал голос Римус, он залез под одеяло и держал на коленях очередную книгу — собирался, как обычно, почитать перед сном. — Если тебе так будет спокойнее, Джеймс. Почему бы тебе не позвать Мэри или Марлин только для вида, Сириус? Они точно все поймут и будут рады просто хорошо провести время. И ты туда же, подумал Сириус, чувствуя, как постепенно закипает. Неужели Римус действительно считает это нормальным? — Но я не хочу, — хладнокровно ответил Сириус. — Уж прости, Сохатый. — Ничего, я не могу заставить тебя, если ты правда не хочешь. Помню все эти твои истории. Во «всех этих его историях» не было ничего из ряда вон выходящего. Просто Сириусу было скучно, и он пытался понять, стоит ли всеобщая любовная лихорадка того, и во всех девушках, с которыми он ходил на свидания, не было никаких проблем, просто Сириус не ощущал себя с ними правильно. — Тогда ты можешь спросить Питера. Хотя, на самом деле, я готов сходить и сам, — сказал Римус, и Сириус не поверил своим ушам. — Я поговорю с Мэри, если надо будет. Она любит те черничные пирожные из кафе мадам Паддифут. У Сириуса внутри поднялась горячая волна. Он в бешенстве уставился на Римуса, но тот встретил его взгляд с ледяным спокойствием. Блядство, да он просто играет с ним! — О, спасибо, Лунатик! Это будет замечательно, — обрадованно улыбнулся Джеймс. Когда Сириус был на грани того, чтобы сказать что-нибудь, о чем потом пожалеет, дверь в ванную наконец открылась и на пороге появился розовый после душа Питер с полотенцем на шее. Сириус схватил свои вещи, протиснулся мимо него и хлопнул дверью. Питер озадаченно приподнял одну бровь. — Я что-то пропустил?

***

В пятницу эту тему они больше не поднимали, и никто не вспоминал о том, как странно повел себя Сириус. Джеймс и Лили переговаривались друг с другом за завтраком, обедом и ужином, как нормальные люди: он смотрел на нее с обожанием, но больше не пытался неуместно шутить и что-то из себя изображать, а она не закатывала глаза со словами «отвали, Поттер». Остальные гриффиндорцы шептались, глядя на них — об этой эпопее знали все. Бенджи Фенвику вернули его пластинки. Мэри и Марлин, лишившись собеседника в лице Лили, облепили Римуса с обеих сторон и без конца ему что-то рассказывали, на что он изредка дружелюбно смеялся. Сириус держал себя под контролем и весь день делал вид, будто ему совершенно плевать. Он впервые за долгое время внимательно слушал преподавателей на каждом из занятий, даже на истории магии, обычно вгонявшей его (и всех остальных студентов тоже) в сон. — Какой внезапная тяга к знаниям, мистер Блэк, — добродушно пожурил его Флитвик. Сириус не был виноват в том, что его друзья без конца витали в облаках, и ему приходилось направлять свою энергию хоть в какое-то русло. Мерлин, возможно, ему стоило просто пойти и проклясть Нюниуса, чтобы тот не слишком расслаблялся, но лишние отработки были бы утомительными. Он и так плохо спал в последние дни. Мудак Римус мог бы ему и не сниться. В субботу Сириус понял, что ему просто дали отсрочку. За обедом Джеймс пригласил Эванс на свидание, и та, кусая губы, чтобы не улыбаться слишком широко, согласилась. От Сириуса не укрылось, как кто-то из семикурсников на другом конце стола уныло передал другому, с довольной миной на лице, несколько серебряных сиклей. — Не думала, что этот день когда-то настанет, — негромко сказала Марлин, обращаясь к Римусу. Люпин наклонился чуть ближе к ней, чтобы лучше слышать, и она практически зашептала ему на ухо: — Поттер так долго вел себя, как последний придурок, что мы с Мэри были уверены — ему совершенно не на что надеяться. Но он вдруг, не знаю, стал сдержаннее? Перестал выделываться? И эта открытка… Сириус уткнулся в свою тарелку, разом потеряв интерес к лежащему на ней куску пирога с говядиной и почками. Его слегка замутило. Но смотреть на Римуса и приклеившуюся к нему Марлин ему хотелось еще меньше, поэтому он продолжил таращиться на пирог так, будто это он виноват в том, что Сириус был мерзким гадом, не умеющим держать свои чувства и желания в узде. — Бродяга? — позвал его Джеймс с тревогой в голосе. О, ну надо же, герой-любовник, вспомнил обо мне, язвительно подумал Сириус. — Тебе нехорошо? Самую малость. — А, просто голова заболела, ничего серьезного. — Ты какой-то бледный. Может, сходишь к мадам Помфри? — Забей, Сохатый, — надавил Сириус, подняв на друга взгляд и сверкнув глазами. — Я в норме. Пей сок. Джеймс не выглядел убежденным, но больше ничего не сказал. Сириус понимал, что он за него беспокоится, и был благодарен за это, и все равно хотел сейчас только исчезнуть. Или превратиться в Бродягу и оторвать кому-нибудь голову. — Знаешь, — снова донесся до него голос Римуса, — раз уж на то пошло, я хотел предложить тебе тоже сходить со мной к Паддифут. Джеймс боится, что напортачит на их с Лили свидании, и я хотел бы убедиться, что с ним всё будет в порядке. И мне, ну, нужна для этого пара. Что скажешь? Сердце Сириуса забилось где-то у него в горле. — Оу, — выдохнула Марлин. — Ты действительно славный друг, Римус. Что ж, почему бы и нет? Я помогу тебе. Давно хотела попробовать те черничные пирожные, о которых без конца трещит Мэри. — Спасибо, Марлин. О, гиппогрифова срань. Сириус устал. Да, он сам и его мудачество — причины всех его бед, и все же он устал. Наверное, потом ему стоит утопиться в Черном озере, чтобы и ему, и всем вокруг стало легче. — Да как же вы все меня заебали! — заорал он, вскакивая с места и бегом направившись к выходу из Большого Зала. — Мистер Блэк! — возмутилась было Макгонагалл, но ее голос остался за дверью, закрывшейся у него за спиной. Сириус Блэк не знал, куда он бежал. Ярость распирала его изнутри, а глаза обжигали злые слезы. Он никогда не плакал (почти, но его мать была способна заставить разрыдаться даже чайный сервиз), это было всего лишь его автоматической реакцией на сильные эмоции. Он был королевой драмы, но плаксивой истеричкой точно не был — его не так воспитали. Сириус сам не заметил, как оказался на улице. Погода была хорошей, даже гигантский кальмар вылез погреться на отмели и позволял студентам из Когтеврана, стоявшим на берегу, играть с его щупальцами. Сириус не пошел к дубу. Он двинулся в сторону теплиц и скрылся на закутке земли между второй и третьей. Тяжело упав на молодую траву, он уронил лицо в ладони и стал восстанавливать дыхание. Опять не сдержался. Опять выбрал путь наименьшего сопротивления и вывалил на других свои негативные эмоции. Признаться честно, Сириус совершал много поступков, отнюдь его не красивших, и в большинстве случаев не жалел о них. У него всегда были друзья, готовые простить его за любое прегрешение, и любившие его таким, какой он есть. Но с недавних пор Сириус начал осознавать, что длиться этому осталось недолго. Они не будут любить его и дальше, если он продолжит причинять людям боль. А Сириус, как ни странно, не умел иначе. Он был безрассудным и кровожадным, и прошлогодняя история с Нюниусом лишний раз это подтверждала (Сириусу практически не было стыдно). Я ничем не лучше моей чокнутой семейки, с горечью подумал он и рассмеялся. Смех вышел хриплым и слегка безумным. — Вот ты где! Прямо перед ним возникли длинные ноги в коричневых вельветовых штанах. Ноги, без сомнения, принадлежали Римусу Люпину. Их обладатель пытался выровнять дыхание и очень свирепо смотрел на Сириуса. Не было нужды спрашивать, как он его нашел: из кармана штанов торчала Карта, а на запястье красовались часы, указывающие в направлении Сириуса. — Какого дьявола ты, спрашивается, творишь? — рявкнул Римус. Вот он, апогей его жалкой жизни, решил Сириус. Он сидит посреди теплиц, битком набитых всякими сумасшедшими волшебными растениями, и на него кричит парень-оборотень, который ему до чертиков нравится. — Дышу свежим воздухом? — вяло попробовал Сириус, но это рассердило Римуса пуще прежнего. — Не смей даже пытаться шутить со мной, Блэк! — его голубые глаза метали молнии. — Ты всегда был тем еще ублюдком, но в последнее время ты… просто, блять, невыносим! Без конца закатываешь истерики, срываешься на ком попало, не можешь даже нормально порадоваться за лучшего друга! Джеймс почти шесть лет из штанов выпрыгивал, чтобы понравиться Лили, и теперь он наконец добился этого, а тебе сложно сходить на какое-то там ненастоящее свидание! — Римус не уточнил, что Джеймс сумел очаровать Лили, по большей части, при помощи самого Римуса, но это, в конечном счете, не имело никакого значения. — Мерлин с ним, с тобой, отказался и пусть, но и то, что я вызвался помочь, тебя тоже не устраивает! Сириус молчал. Каждое слово Люпина метко било в цель, и все же Сириус не испытывал желания попытаться оправдаться. Это было попросту бессмысленно. — И то, как ты ведешь себя с другими людьми? — продолжал Римус, распаляясь всё больше. У Сириуса был поистине уникальный талант доводить его до бешенства, так не умел никто другой. Теперь это казалось ему сомнительным поводом для гордости. — Сначала Лили, потом Мэри, даже гребаный Бенджи Фенвик? Ты думал, я не замечал, как ты игнорировал их? А теперь Марлин. Чего ты на них так взъелся? Он почти задыхался. Римус, привыкший проглатывать недовольство и копить негативные эмоции, просто взрывался, дойдя до точки невозврата, когда уже не мог терпеть. Сириус упрямо молчал, давая ему возможность выговориться. У Люпина из глубины горла вырвался какой-то рычащий звук. — И, наконец, я. Это вообще безумие. Ты со мной словно в холодно-горячо играешь: то пытаешься потрогать, то ругаешься со мной из-за какой-то ерунды. Потом даришь золотые, мать их, часы, и снова устраиваешь сцену! Неужели обязательно постоянно выводить меня из себя? Я и так едва ли справляюсь, ведь мне нужно выполнять обязанности старосты, нести ответственность и быть примером, и еще моя учебная группа, и «пушистая проблема», а ты… — голос Римуса, дрогнув, затих, и он обессиленно осел на землю напротив Сириуса. — Скажи, почему ты такой? — Может, я специально ради тебя стараюсь, — неуверенно пробормотал Сириус. Это было неправильным ходом. — Ах, вот как! — огрызнулся Римус. — Так все эти показательные выступления были для меня? Очень польщен! — выплюнул он. — Я просто боюсь, что ты будешь ко мне равнодушен! — выпалил Сириус, он начинал раздражаться. — Ты без конца носился с Лили, как курица с яйцом: понравится ей, не понравится. И с Мэри, и с Марлин, да что там, ты со всеми всегда так ласков, так вежлив и терпелив, готов морду мне разбить из-за незнакомых девчонок, стоит на них прикрикнуть! А мне, чтобы получить от тебя столько внимания, нужно или звезду с неба достать, или убить, блять, кого-то! Римус в шоке уставился на него. Сириус сжимал кулаки, краснел и смотрел куда угодно, но не на Люпина. — Ты сволочь. — Я знаю, спасибо, что напомнил. — Я действительно имею это в виду, Блэк, — сказал Римус. — Поверить не могу. Ты получаешь буквально всё внимание мира, но ревнуешь? И поэтому бросаешься на всех, хуже раздразненной собаки? Это просто нелепо. — Ты не улучшаешь ситуацию, — не удержался от колкости Сириус. — А ты — улучшаешь? Мерлиновы яйца, Сириус! — Римус неожиданно расхохотался, и вот это уже было почти жутко. — Ты хоть представляешь, как тяжело постоянно ограничивать себя, держать свои эмоции в узде? Меня так часто бесят тупые вопросы ребят с курсов помладше, и Снейп с его презрением, и Вектор с ее проклятыми сложными домашками, и разговоры Мэри о мальчиках — да, в общем, целая куча всего! Но я стараюсь быть терпимее. Потому что не хочу расстраивать родителей, и учителей, и своих лучших друзей, точно не заслуживающих того, чтобы я орал на них по малейшему поводу, — он выделил последние слова интонацией. — Много силы нужно для того, чтобы быть добрым, и очень мало для того — чтобы быть злым, Сириус. Но ты вечно норовишь выкинуть нечто такое, из-за чего у меня крышу сносит. Понимаешь? Из-за тебя я теряю контроль. Сириус не понимал. — Прости, — выдавил он, впервые за долгое время искренне жалея о своем поведении. — Я всегда тебя прощаю, Сириус, — мягко сказал Римус, беря его лицо в свою ладонь. Сириус ошалело выпучил на него глаза. — Потому что, хоть ты меня и бесишь, я не представляю своей жизни без тебя рядом. Это все какая-то шутка. Не мог Римус так говорить. Уж кому-кому, а не Сириусу. — Ты просто меня жалеешь, да? — неверяще спросил он и нервно хихикнул. — Ты понял, что нравишься мне, и теперь успокаиваешь, чтобы я с горя не пошел и взорвал замок. — Болван, — с нежностью фыркнул Римус. — Я буквально признался тебе, что только из-за тебя одного не могу управлять собой и слетаю с катушек. — Это не то же, что и «я влюблен в тебя до потери пульса, будь моим». — Не все такие красноречивые, как вы, мистер Блэк. И тогда Римус его поцеловал. О, Мерлинова борода, меня целует Римус Люпин, ошалело подумал Сириус и притянул его ближе. Губы у него были сухие, чуть надтреснутые, но Сириус прижимался к ним в жадном исступлении. Римус, не разрывая поцелуя, повалил его наземь и сел сверху. Прижатый его весом Сириус даже не заметил, какой холодной была еще недостаточно прогретая мартовским солнцем земля, он мог думать только о губах Римуса на своих. Тот уже обеими ладонями обхватил лицо Сириуса и пустил в ход зубы: Сириус почувствовал, как его нижнюю губу прикусили двумя острыми клыками, и внизу его живота разлилось тепло. Теряя остатки самообладания, он обхватил Римуса за шею одной рукой, прижимая к себе еще сильнее, а вторая рука скользнула под чужой свитер и легла на спину. Римус вздрогнул всем телом, когда Сириус обвел пальцем один из неровных шрамов у него на пояснице, и отстранился, тяжело дыша. — Я уже говорил, что ты сводишь меня с ума? — хрипло спросил он. — Всего пару раз, — громко сглотнув, ответил Сириус и теперь уже поцеловал его сам. Он обвел языком тот маленький шрам в уголке его губ, заставив Римуса сдавленно застонать ему в рот, и тут же воспользовался этим, просунув язык внутрь. Люпин сплел его со своим и какое-то время это было единственным, что вообще имело значение во всем мире. Повинуясь инстинкту, Сириус чуть вскинул бедра вверх. Римус, с влажным звуком разорвав поцелуй, поднял голову, создавая между ними расстояние. Взгляд его очень медленно становился снова осознанным. Сириус потянулся к нему за новым поцелуем, но Римус, улыбнувшись, покачал головой. — Если мы слишком увлечемся, то так и проведем здесь остаток дня. А я не хочу, чтобы Стебль застала нас тут, когда она придет проведать свою любимую зубастую герань. Это было разумно. Сириус был известен тем, что часто игнорировал голос разума, поэтому он завозился под Римусом и облизнул горящие губы. Люпин одарил его строгим взглядом, но в глазах его плясали лукавые огоньки. — Я серьезно, Сириус. — Нет, это я серьезно Сири… — Заткнись, — ласково посоветовал ему Римус. — Или я тебя покусаю. Сириус рывком принял сидячее положение, из-за чего Римус оказался у него на коленях. Его лицо было красным, губы выглядели припухшими, и этот вид был просто восхитительным. Сириус никогда не чувствовал себя в такой гармонии с самим собой. Наверное, впервые в жизни все было простым и правильным. — Я правда вывожу тебя из себя, как никто другой? — Ты в этом умопомрачительно хорош, — засмеялся Римус. — Конечно, Джеймс тоже частенько меня драконит, но не доводит до желания творить всякие зверства. Помнишь, когда я просил тебя не взрывать навозные бомбы в туалете на пятом этаже? Я как раз должен был дежурить в этой зоне. И что ты тогда сделал? Все равно взорвал эти навозные бомбы мне назло! — Я сделал это, чтобы побесить Регулуса, — хмыкнул Сириус. — У него как раз была трансфигурация на пятом этаже. Солнце все еще сияло высоко в небе, и издалека доносились гулкие звуки всплеска воды и смех. Хорошо, что сегодня была суббота, и никто не приходил к теплицам на травологию. Римус сидел у Сириуса на коленях, чуть возвышаясь над ним, как и всегда. Он больше не злился, не строил из себя добряка и смотрел только на Сириуса. Сириус не хотел, чтобы этот момент заканчивался. — Идем в замок? — Я хочу еще немного посидеть так. — Ты отморозишь себе задницу, — усмехнулся Римус и коротко поцеловал Сириуса в губы. — К тому же, мы всегда можем продолжить ночью. Под заглушающим заклятием.

***

Когда они добрались до своей комнаты и неуклюже остановились на пороге, рука в руке, Питер сидел в позе лотоса в своей постели и жевал сдобный котелок, а Джеймс снимал галстук и, активно жестикулируя, что-то ему рассказывал. Заметив движение, Поттер повернул шею, как хищная птица, и пытливо оглядел их с ног до головы. Сириус открыл рот, чтобы извиниться за свое поведение на обеде и все объяснить, но Джеймс опередил его, спокойно сказав: — Вас можно поздравить? — и, не дав им опомниться, сделал приглашающий жест рукой. — Чего застыли на пороге? Заходите давайте, это ваша спальня тоже. Сириус с Римусом с опаской переглянулись и прошли внутрь комнаты. — Слушайте, Сохатый, Хвост, — неловко начал Римус, глядя себе под ноги. — Тут такое дело… Мы с Сириусом… Мы хотели сказать вам, что… — О, не утруждай себя, — прервал его Джеймс, хохотнув. — Вы такие же очевидные, как тот факт, что Нюниус моет свои волосы всего один раз в год. Питер прыснул и активно закивал. — И не говори. Мы давно догадались, что вы просто без ума друг от друга, и ждали, когда вы тоже это поймете. Даже придумали пару ситуаций, чтобы помочь вам. Сириус не поверил своим ушам. Они давно что? Как это вообще возможно? Римус казался таким же растерянным, как он сам. — Вы знали? — переспросил Люпин, крепче сжимая ладонь Сириуса в своей. — Разумеется, — Джеймс с зевком махнул рукой, будто ничего особенного не происходило, и они обыденно обсуждали, что сегодня будет на ужин. — Последнюю пару недель вы танцевали вокруг друг друга на редкость усердно, а Сириус и вовсе выдавал себя с потрохами каждый божий день. Ты забыл, что я твой лучший друг и вижу тебя насквозь, Бродяга? — он с прищуром посмотрел на Сириуса и перевел насмешливый взгляд на Римуса. — А ты тоже хорош, Лунатик. То, что ты выдал в свой день рождения, Мерлин, да такими же темпами ты просто мог и впрямь засосать его прямо у нас на глазах! Сириуса затопило смущением и привычным легким раздражением. То, что Джеймс и Питер так легко и, определенно, хорошо приняли их с Римусом, не могло не радовать, но можно было обойтись без всех этих подробностей того, как они выглядели со стороны, пока чахли друг по другу. Шакалы. — А что насчет «ситуаций», о которых говорил Хвост? — требовательно спросил он. — Это самое забавное, — Питер прикончил свой сдобный котелок. — Мы с Джеймсом с самого начала, когда вы только предложили помочь ему, поняли, что этот план сыграет всем на руку. То, как вы сначала поругались из-за того цветочного дождя и Лунатик обвинил тебя в невнимательности, а потом ты подарил ему самые детализированные часы, какие я только видел, это доказало. — А потом история с открыткой, — подхватил Джеймс. — Я вам, безусловно, благодарен за все, мне пошло на пользу пересмотреть свои, хм, методы, но вы же не думаете, что я такой идиот, что не справился бы с этим сам? Вряд ли Лили бы догадалась о чем-то, даже если бы я сам договорился с Фенвиком насчет пластинок. Она, кстати, тоже все про вас поняла. — Ради Мерлина! — воскликнул Римус и, расцепив их с Сириусом пальцы, схватился за голову. — Так ты специально попросил заняться добытием пластинок именно меня и сочинил всю эту историю с тем, что ты сам не хочешь вызывать подозрений, Питер стесняется, а Сириус может все испортить? Прости, Сириус. Поттер развел руками. — Ты дьявол, — констатировал Сириус. — Почему Римус, а не я? — Потому что Лунатик умеет держать себя в руках, а ты ревнуешь так открыто, что я удивлюсь, если весь Гриффиндор еще не догадался, какой ты страшный собственник. Пожалуй, это было не очень лестно со стороны Джеймса, но оставалось сущей правдой. Сириуса успокаивало знание того, что, несмотря на внешнее спокойствие, в глубине души Римус был точно таким же психом, как он. — И наконец, свидание. Ты был совершенно прав, Блэк, мне вовсе не нужна нянька. Я просто надеялся, что вы или догадаетесь позвать друг друга, или ты снова устроишь сцену и у Римуса лопнет терпение. Как видите, я не ошибся в расчетах. Джеймс мило улыбнулся им, будто закончил рассказ о своем героическом спасении котенка из лап дракона. Сириус испытал слабое желание дать своему лучшему другу в нос, несмотря на его лучшие побуждения. Быть у других людей как на ладони было неприятно. Сириус хотел спросить у Джеймса, почему он просто не поговорил с ним и не попытался убедить просто поговорить с Римусом и признаться, ведь это было лучше, чем манипулировать им со стороны, но знал ответ на этот вопрос заранее. Сириус бы разозлился и не стал его слушать. И Джеймс не стал бередить ему душу и кормить советами, а позволил им с Римусом самим разобраться в своих чувствах. Искоса глянув на Люпина, Сириус подошел к Джеймсу и порывисто его обнял, застав врасплох. — Спасибо, — сказал Сириус. — И я правда рад за тебя, ну, насчет Эванс. Думаю, я плохо показывал это, потому что думал только о себе. — Я знаю, ты, мерзавец. Мы ведь лучшие друзья, — Джеймс подмигнул ему. — А вот перед Питером тебе стоит извиниться. Ты случайно опрокинул на него стакан с тыквенным соком, когда вылетел из-за стола. — Извини, Питер. — Принято. Все четверо рассмеялись. И Сириус решил, что это было не так уж и плохо — не ссориться из-за надуманных причин, позволить себе принять собственные чувства и прощать себя и других за ошибки. Возможно, он был плохим человеком, но у него были друзья, ради которых он хотел быть добрее. И у него был Римус, которому еще столькому предстояло его научить. Сириус тепло улыбнулся ему, чтобы получить ответную, полную привязанности улыбку. — Так вы теперь встречаетесь? — уточнил Питер. — Да, — ответили они одновременно и заулыбались еще ярче. — Проклятье, и на что мы подписались? — с показушным страданием вздохнул Джеймс. — Кстати, я переговорил с Марлин и все уладил. Так что вы оба завтра идете со мной к Паддифут. — Ты же сказал, что тебе не нужна нянька, — недоверчиво сказал Римус. — И я не беру своих слов обратно, — отозвался Джеймс. — Меньше всего я хочу, чтобы вы наблюдали за моим первым свиданием с Лили, как какие-то извращенцы, — он зябко поежился, будто его пробирали мурашки. — Поэтому вы пойдете на свое свидание. Я уже забронировал вам столик как можно дальше от нашего. Мерлин, и как так вышло, что вы начали встречаться раньше нас с Лили?