Тот человек из видений

Привычный шум рынка успокаивала душу. Она была уверена, что пока люди снуют и ищут чем бы закупиться на рынке, в мире всё в общем то не так уж и плохо. Всего-то появились новые покупатели — демоны. Миры переживали перемены. И эта старуха считала, что это не так уж и плохо. Миры всегда переживали переходный период, когда приходило время двигаться дальше, оставляя за спиной прошлые порядки. Плохо было только живущим во время этих перемен. Им просто сильно не повезло жить в эру, что останется в летописях истории миров. Но эта старуха видела дальше и глубже. Дальше и глубже судеб… Кроме своей. Что-то нехорошо дернулось в воздухе. Почти незаметно. Она даже могла от этого раздраженно отмахнуться, но это повторилось. И это приближалось. Страх заклокотал где-то в глубине души, куда она заталкивала все неподходящие эмоции. Вход в палатку открылась и к ней вошел юноша невероятной красоты. Двигался он неспешно, как король. Глаза его спокойные и дивно черные. Словно сама Бездна. Волосы вились как неспокойные волны океана. И выглядел он весь изящно и… обманчиво. Перед ней стоял красавец, скрывавший внутри гниль и злобу. — Нагадай мне, будущее, уважаемая. — Улыбнулся юноша, заговорив сладким низким голосом. Перед ней положили золотые монеты. Много. Слишком много для неё. Она знала, что врать на этот раз ей нельзя. Этот щенок перед ней знал о вранье всё. Куда больше, чем эта старуха за всю свою полу-мошенническую жизнь на этом рынке. Она поманила стареющей рукой поближе к себе, чтобы он сел перед ней. Юноша опустился перед ней на стул так легко, словно полжизни занимался танцами. Что-то с юношей было слишком неправильно. Словно его коснулось искусство. Но не глубоко. Мимолетно. Но он не мог этого позабыть и отпустить, стараясь соответствовать когда-то увиденному. Потому что его движения не соответствовали тому, кто действительно так двигался. Чтобы это было так естественно, словно дыхание. Она посмотрела ему прямо в его бездонные пустые глаза и взяла за руки. Мир начал сужаться. Воздух сжимался и мысли отпускали. Темнота. В этой темноте она увидела горы сокровищ, льющиеся подобно рекам и много женщин. Красивейших и лучших во всех мирах. Она видела земли, которым нет границ и которых не охватить ни взглядом, ни одной картой. И пустоту. В этой пустоте и тьме она уловила что-то тонкое, почти неуловимое. Как легкий звон или аромат. Это было похоже на шум листвы и острие клинка. Она вырвалась из видений словно вынырнула из глубин. Часто задышав, она подняла взгляд на юношу перед ней. И заговорила: — Я вижу ваше богатство и власть. Не сравнимую ни с чем. — И это всё? — Я также вижу возможности. — Мои безграничные возможности? — Самонадеянно криво усмехнулся юноша, словно бы говоря, что он и так знает о своем величии. — Этой старухе, продающей свои услуги в этой затхлой палатке и старом рынке плевать на деяния богов и полубогов. — Она вытащила курительную трубку, запихала туда самую пахучую и крепкую табачную траву и закурила. Пахучий дым начал мерно танцевать, уносясь под потолок. — Эта старуха говорит о возможностях перипетий вашего будущего, молодой господин. Они весьма изворотливы и развилисты. Но один, особенно изворотлив. — Так, о чем эта возможность? — В глазах юноши впервые замерцал искренний интерес. — Чего больше всего вы бы хотели, молодой господин? — Старуха покрутила в руках курительную трубку, пытаясь собрать воедино свои видения, что продолжали появляться обрывистыми картинками перед ее взором. — Власти? Богатства? Или личного счастья? — Неужели всё это нельзя совместить? — В улыбке юноши появилась животная жадность, приправленная недюжинной уверенностью. — Можно… Но маловероятно, молодой господин. — Старуха откинулась на спинку кресла. — Власть и богатство вы в любом случае получите. И она в любом случае будет невероятной. Куда большей чем демоны и люди привыкли представлять. Но, есть разница… — она глубоко вобрала воздух через курительную трубку и выдохнула плотный дым. — …между тем, какая власть у вас будет со своим счастьем и без. Ваше счастье эту власть уменьшит. Будет влиять на вас, хотите вы этого или нет. Например, будет сидеть подле вас, диктуя что вам делать или отберет хотя бы половину власти. Или вы будете одни. И ваша власть будет безграничной. Никто не будет сметь даже пытаться бороться с вами за нее. А жажду тепла будут удовлетворять огромное количество влюбленных в вас женщин. — А это точно нельзя совместить? — Глаза перед ней уже сияли, подобно плеяде звезд. В них читалась жажда и нетерпение. — Эта старуха не видит этого. Может быть. А может нет. Слишком много возможностей. Но если выбирать? Молодой господин? Юноша перед ней помрачнел и как-то по дикому хищно улыбнулся: — Так и быть, если выбирать, то я выберу личное счастье. Надо будет, и от всей власти откажусь. Так говорите, кто это? Старуха выпрямилась и вновь посмотрела юноше в глаза. Что-то зеленое и острое пронеслось в ее видениях. — Тот, кого я вижу, способен даровать вам глубочайшие чувства. Эти чувства выше Небес и глубже Бездны. И это единственное существо, способное заставить вас испытать столь сильные переживания. — Она сделала еще один вдох табачного дыма. В этом дыме видением пронеслись тончайшие ароматы чернил и леса. — Я вижу, что этот человек словно состоит из одного цвета… словно воплощение цвета цин. Сложный характер, холодный нрав, но за коркой плотного льда скрывается горячая и трепетная глубина… стоит лишь вкусить его и ваше счастье не за горами, молодой господин. — Она помолчала секунду и продолжила. — Ваше счастье пахнем лесом и чернилами. Глаза юноши загорелись азартом и предвкушением. Наконец он выглядел живым и по настоящему заинтересованным. — Вы уверены?! Мне нужно лишь найти этого человека? И тогда я смогу познать настоящее счастье? — Кроме этого человека нет никого во всех мирах способный на это. — Старуха еще раз глубоко вдохнула дым. — Боги даровали вам невероятные силы и обрекли на величие, но взяли в оплату ваше личное счастье. — Шанс велик! — На лице юноши загорелась решимость. Словно он собрался завоёвывать миры. — Я смогу найти этого человека и осчастливить! И получить свое! — Шансов меньше, чем кажется. — Старуха снова откинулась назад и тяжело выдохнула из курительной трубки. Пахучий дым собрался под потолком палатки. — Вам придётся тяжко. Этой старухе безмерно жаль, что она не видит большего. — Этого более чем достаточно. — Юноша величественно поднялся и ей показалось, что так поднимаются горы. — Этот вскоре завоюет свое счастье. Юноша ушел, оставив неизгладимое впечатление и ощущение скорых бед. Но старуха надеялась, что не доживет до этих событий. Юноша был еще слишком юн и… зачем великим бедам касаться какой-то гадалки с рынка? Годы прошли. Много лет. Может даже десять. Может и больше. Старая гадалка бросала камни на стол от скуки. В это спокойное утро никто не спешил гадать о своей жизни. Люди были заняты выживанием. Миры сошлись. И это плохо сказывалось. На рынке стало ощутимо меньше людей. Это было плохо. Но старухе жить оставалось недолго. Так что она не волновалась. Эта палатка была для нее почти родным домом. Так что сидеть здесь было даже приятно. Один камень упал слишком странно. Неправильно и нехорошо. Что-то в воздухе нехорошо дернулось. В воспоминаниях тронуло ощущение, что такое уже было. Она могла отмахнуться от этого ощущения, если б не… это еще раз повторилось, и она вспомнила… горький ком врезался шипами в мягкие стенки горла. Она знала, кто зайдет в следующую секунду. Вход в палатку раздвинули и к ней зашел молодой мужчина. Его движения были расслабленные словно у хищника на охоте. Глаза жесткие, черные словно сама Бездна. Черты лица все также утонченные и прекрасные. Но в ней появилась какая-то жестокость. Этот мужчина был пуст. Даже более пуст, чем был много лет назад. — Гадалка… — начал вошедший, садясь перед ней. В его поведении не было ничего угрожающе, но она чувствовала это давление в воздухе, словно она задолжала ему слишком много, — …ты говорила, что мое счастье носит цвета цин. Что у моего счастья тяжелый характер и стоит мне приручить это счастье, то моим радостям не будет конца. И я внял твоим словам. Я всё выполнил. — Он положил перед ней золотые монеты словно какую-то мелочь. — Каждая женщина, что хоть немного попадала под значение любительницы цвета цин, стала моей женой или наложницей. Я даже мужчин перебрал. Но всё не то! — Он нагнулся к ней ближе, глядя своими пустыми глазами прямо в ее хрупкую душу. — Ни одна и ни один из них не дал мне даже крохи счастья! Веселье, может быть, но не более. Ты солгала. Старуха смотрела в эти пустые глаза и видела там Бездну. Видела там чудовищ, порожденных им самим. Чудовищ, рвущих его же самого. Она больше не видела там отсвета оттенка цин. Она протянула к нему свои трясущие от старости и волнения сухие руки в немой просьбе. Надменно поглядев на них, мужчина положил руку в ее ладони. Старуха сосредоточилась, медленно уносясь в глубины времени и пространства. Старость и близость к смерти улучшали ее зрение, отнимая зрение земное. Вырвавшись из видений, она вновь подняла взгляд к пустыми глазам напротив. И слабо улыбнулась. — К этой старухе, судя по всему, пришла смерть. — Напротив нее непонимающе нахмурили брови. Она смиренно отпустила глаза вниз. — То, что скажет эта старуха, разозлит вас, господин. Можете забрать все мои вещи. Забрать и мою жизнь, но эта старая женщина просит оставить жизнь людям и демонам этого рынка. Они все хорошие и простые существа. — Говори! — Этот голос зазвучал подобно гулу военных барабан. — Этот достопочтенный обещает тебе и всем безопасность! Но тебе стоит говорить, как есть! Она крепче сжимает своими костлявыми пальцами его крепкие ладони и подняв взгляд к его глазам говорит тихо и с ужасом: — Эта старуха увидела то, что тот, о ком вы так жаждете узнать и встретить, мертв уже многие годы! Вы убили его собственными руками! Этими же руками, мой господин! Глаза мужчины расширяются, не веря в услышанное. Она возвращает ему взгляд полный боли и сожаления. Эта старуха действительно сочувствовала мужчине перед ней. Она то успела познать счастье в любимых объятьях. Познала эту необъемлующую радость. А ему никогда это не пережить. Так молод и обречен. — Я не убил ни одного человека, воплощающего собой цвет цин! Ты мне вновь врешь, старуха! Мужчина поднялся со своего места и воззрился на нее подобно огням Диюя. — Эта старуха говорит лишь то, что видит. — Она взялась трясущимися руками за старую курительную трубку, напихала туда пахучую смесь и разожгла. Чтобы с чувством вдохнуть этого дыма поглубже. — Эта ничтожная увидела, как вы своими руками убили человека, воплощающего собою цвет цин. С тонким ароматами чернил и леса. Острый словно клинок и холодный словно лед. Но с горячим нравом и полный чувств… — …человек, единственный, кто способен дать мне испытать самые глубокие чувства…. Заставляющий их переживать… единственный… — надломлено продолжил мужчина, с ужасом глядя в пол. — Не может быть… Черт… не может быть…! Мужчина, оставив еще золота, не видя перед собой ничего, вышел из палатки, кажется, оставив здесь свою душу и надежды. Старуха неровно выдохнула дрожащий дым пахучего табака. Она больше не чувствовала тот тончайший аромат бамбуковой листвы и чернил из видений. Того человека больше нельзя было даже возродить. Его душа распалась от мучений. Он самолично уничтожил его. Потом, во сне, она видела величественного и прекрасного императора, безутешно кричащего от боли над черными останками когда-то человека в самой глубине подземелий дворца. Он наконец-то смог почувствовать сильные эмоции рядом с остатками того человека. Впервые за многие годы. Почувствовал ли тогда, великий гордый демон, себя живым? Как много лет мечтал? Или, наоборот, почувствовал, что умирает? Эта старуха молчала и смотрела, как в ее видениях стоял величайший из существ, что смог завоевать все миры, людей, демонов и небожителей. Но упустил всего лишь одного человека. И проиграл. Она видела перед собой богатейшего из всех миров, существовавших когда-либо из властителей, но беднейшего из всех существовавших тварей. Настолько бедного, что теперь ему не хватало даже на собственные чувства. На настоящие и чистые. Властвование Ло Бинхэ обещало быть не долгим. Возможно, не дольше властвования обычных императоров. Будучи бессмертным гордым демоном, он только сейчас понял, что не всесилен. И он вскоре зачахнет и умрет. Как и единственное, что могло бы дать ему счастье. — Нельзя быть слишком гордым. — Проговорила старуха, проснувшись на своем же кресле. — Даже если ты величайший бессмертный демон. Где-то в воспоминаниях она видела сине-зеленый отблеск, сияние острие меча и аромат бамбука с чернилами на рисовой бумаге. Клинок того человека из видений все-таки достиг своей цели. Не были б они столь горды, они бы оба были б счастливы.