Слёзы в стаканчике рамэна

Мизуки смотрел в пластиковый стаканчик. В нём плавала лапша, различные травы и добавки, а в желтоватом бульоне с карри отражалось его слегка размытое лицо. Карри — любимый вкус рамэна быстрого приготовления Мизуки. В любой другой ситуации он бы с удовольствием съел всё содержимое, но не в этот раз. Есть совсем не хотелось. — Ау, ты тут? Мизуки моргнул и чуть вздрогнул от неожиданности. Он совершенно забыл, что Эна всё ещё сидела рядом с ним, поедая свой рамэн с морепродуктами. И как только она могла его есть... — Да... а что? — неуверенно ответил Мизуки, посмотрев на девушку, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Ты не ешь, вот что. Он опустил глаза на свой стаканчик, словно тот мог ответить за него. — Он просто... э-э... слишком горячий. Ты же знаешь, что у меня чувствительный язык. Могла бы хоть льда с собой из комбини захватить. Мизуки неловко посмеялся, пытаясь перевести ситуацию в шутку, но получилось у него это не очень. Эна приподняла бровь, наблюдая несколько долгих секунд за его выражением лица, после чего закатила глаза. — Пф, ты ещё не понял, что врун из тебя не очень хороший? — Попытаться стоило. — пробормотал он, сжав чуть сильнее свой рамэн, чувствуя, как его тепло приятно разливается по пальцам. Девушка аккуратно поставила свой стаканчик с лапшой рядом и придвинулась к Мизуки ближе. — Ты всё ещё об этом думаешь? Мизуки, до этого смотревший вниз, поднял на неё голову и слегка вздрогнул, увидя, как близко она теперь к нему сидит... — Не понимаю, о чём ты... — Мизуки, даже не пытайся. Сам же знаешь, что я тебя насквозь вижу. Парень слегка усмехнулся и снова опустил взгляд. Он боялся посмотреть Эне в глаза, увидеть в них ту самую настойчивость, желание узнать всё, что его тревожило. Уже прошло достаточно времени с тех пор, как он во всём признался участницам, так почему в груди до сих пор сжимался страх? Страх увидеть в их глазах осуждение, неприязнь. Страх услышать от них о том, что он странный. Страх, что он в очередной раз останется совершенно один. Даже после откровений с Эной в переулке, в голове Мизуки продолжал крутиться вопрос: когда они всё-таки отвернутся от него? Ведь всё всегда заканчивалось именно так. Любая его попытка стать частью общества и казаться нормальным человеком  неизменно приводила к одному и тому же. Не будут же нииго всё время терпеть? Когда-нибудь они поймут, что он за человек, и всё, что они выстроили совместными усилиями — развалится. — Мизуки... Тихий, нежный голос заставил его обернуться. Эна всё ещё сидела рядом, а её полный тревоги взгляд был прикован к нему. В её тёмных глазах настолько явно читалось желание поддержать его и оставаться рядом, что сердце Мизуки пропустило удар. Она искренне переживала за него. Они несколько секунд молча смотрели друг на друга, а затем Эна нежно взяла руками лицо Мизуки и большими пальцами вытерла его щёки от чего-то. Только в тот момент он осознал, что у него текли слёзы. Эна закрыла глаза и, не отпуская его лица, прижалась своим лбом ко лбу Мизуки. На мгновение весь мир... а точнее, и так пустой секай, будто замер и стал даже тише, чем обычно. Слёзы катились по щекам Мизуки, оставляя за собой блестящие дорожки. Он пытался сдерживать рыдания, но его плечи всё же слегка подрагивали, выдавая бурю эмоций, бушующую внутри. Его дыхание было сбивчивым, прерывистым, как будто каждая новая слеза вырывала из него последние силы. Пальцы Эны слегка поглаживали его кожу, стирая солёные следы. Затем, плавным движением, девушка скользнула ладонями вниз, к его шее, а затем обвила его плечи, притягивая ближе, позволяя его голове укрыться у своего плеча, а её подбородок лёг ему на макушку. — Ш-ш-ш, всё в порядке... — нежно прошептала девушка, поглаживая мягкие розовые волосы Мизуки, — Можешь как следует выплакаться. При мне тебе не нужно бояться выглядеть слабым и уязвимым. Не скрывай от меня то, что у тебя на душе. Услышав это, Мизуки сильнее прижался к её плечу. Её тёплые объятия, в которых он наконец почувствовал себя в безопасности, стали последней каплей. Тихие всхлипы вскоре превратились в глухие рыдания, прорывающиеся сквозь сжатое горло, а все слёзы, которые он пытался удержать в себе, хлынули потоком наружу, пропитывая ткань её рубашки. Но Эна не обращала на это внимания, продолжая крепко держать его.   Девушка была так близко, что Мизуки ощущал её лёгкое дыхание, а тепло её тела окутывало его как одеяло. В этот момент всё вдруг перестало иметь значение, даже стаканчик с рамэном карри, который он продолжал сжимать в руках. За это время лапша начала остывать, уже не даря того тепла, что раньше, но это уже было не важно, ведь присутствие Эны согревало гораздо сильнее. Через какое-то время, буря внутри Мизуки наконец начала стихать. Всхлипы становились тише, а дыхание — более ровным. Его тело, ещё недавно дрожащее от рыданий, теперь расслабилось в тёплых объятиях Эны. Все пролитые слёзы будто унесли с собой часть той тяжести, что давила на него. В её объятиях весь мир сузился до этого тихого, уютного уголка, где он мог позволить себе быть уязвимым, не скрывая своей боли. Ему хотелось остаться там навсегда, но он знал, что не может вечно находиться под её защитой. Мизуки неохотно поднял голову с плеча девушки, стараясь не разрушить ту хрупкую близость, что между ними возникла. Отстранившись, он сделал глубокий, медленный вдох и выдох, возвращаясь в реальность. Убедившись, что он более или менее успокоился, Эна начала говорить: — Ты не один, Мизуки, и никогда не будешь. Мы не те ужасные люди, что когда-то причинили тебе боль... Вбей себе это уже в голову. Мизуки хотелось ей верить. Очень. Но в груди всё ещё сидело то противное чувство, которое нашёптывало обратное. — Я... не знаю, как отпустить этот страх, — признался он, — Даже когда вы рядом, и кажется, что всё хорошо, он не исчезает, а продолжает меня преследовать. — Знаешь, я тоже боюсь. Мизуки удивлённо посмотрел на неё. — Ты? — Ага, — сказала девушка слегка улыбнувшись, плавно проводя рукой по его щекам, вытирая последние следы слёз, — Я боюсь, что однажды ты всё-таки возьмёшь и решишь, что тебе будет лучше без нас, а нам — без тебя. Ведь я этого жутко не хочу. Он опустил взгляд на свою лапшу, чувство вины снова подступило к горлу. Это из-за его бесконечных сомнений и попыток оттолкнуть её и других участниц, чтобы защитить самого себя, она и начала бояться... — Но знаешь, в чём разница? — продолжила девушка, её голос звучал мягко, но уверенно, — Я выбираю не позволять этому страху управлять мной, потому что хочу, чтобы с нами ты чувствовал себя уверенно и знал, что можешь на нас положиться. — Не так уж и просто забить на страх, преследующий меня почти всю жизнь... Эна на секунду задумывалась. — Ты прав, но ты уже сделал огромный шаг к тому, чтобы преодолеть его. Ты открылся нам и теперь тебе хотя бы не нужно прятать такую важную часть себя, — девушка сделала небольшую паузу, — Бояться нормально, Мизуки. Как видишь, все мы чего-то боимся. Но это не значит, что ты должен справляться с этим один. Мы здесь, рядом, и мы на твоей стороне, даже если тебе тяжело в это поверить. Мизуки смотрел вниз и молчал, пытаясь переварить всё сказанное Эной. Он всегда привык полагаться только на себя, не позволяя другим глубоко рыться в его чувствах. И хоть девушка уже не раз говорила ему подобные слова — почему-то именно сейчас Мизуки захотелось, чтобы огонёк надежды в его груди, который заставил бы его двигаться вперёд, несмотря на страх, наконец вспыхнул. Хотя, если бы её слова в очередной раз не оказали на него эффекта, девушка продолжала бы повторять их столько, сколько потребовалось бы. Эна готова пройти через любой тернистый путь, чтобы спасти его. Мизуки глубоко вздохнул. Это было так просто и так сложно одновременно — принять поддержку. Но он хотел попробовать. Ради них всех, ради неё... И ради себя. — Я... попытаюсь, – уже чуть более уверенно сказал он, снова подняв взгляд на девушку, — Но не обещаю, что не буду срываться, что мне не будет хотеться сбежать и закрыться... мне нужно время. Эна улыбнулась, а затем кивнула. — Пока мне этого достаточно. Облокотившись на колонну, она взяла свой стаканчик с лапшой, задумчиво перемешала содержимое палочками и добавила: — Главное, не убегай слишком далеко, чтобы я могла тебя найти. Впервые за их пребывание в секае, Мизуки искренне посмеялся, хоть и хрипло, из-за всё ещё стоящего в горле кома и слёз. — Какая же ты всё-таки упрямая. — Ты же знал, с кем связываешься, — сказала девушка, гордо выпрямившись. — Тоже верно. Эх, и за что ты мне такая на голову свалилась... — Вот дурак, ещё и жаловаться на меня вздумал. — ответила ему Эна своим привычным саркастичным тоном, демонстративно фыркнув. Мизуки только хихикнул, но его улыбка не угасала. Обмен колкостями с Эной уже стал для него чем-то привычным, но при этом важным. Девушка посмотрела на него краем глаза, делая вид, что сердится, но уголки её губ всё-таки дрогнули в улыбке. — Эна. — А? — Спасибо тебе... за всё. — Ой, всё, — она махнула палочками, будто отмахиваясь от его слов, — Ты лучше начни больше доверять мне и остальным, а то замучаешься извиняться и благодарить. Мизуки в ответ просто кивнул и посмотрел наверх, на... небо? Оно вообще существует в пустом секае?.. Погрязнув в размышлениях о небе, он не заметил, как Эна снова оказалась в нескольких сантиметрах от его лица. Лишь когда её тёплое дыхание коснулось кожи, он встрепенулся и повернул голову, встречаясь с ней взглядом. — Ты тоже заслуживаешь быть счастливым, Мизуки. Вот почему я всё это делаю. — тихо произнесла девушка. Мизуки хотел что-то ответить, но вдруг ощутил почти невесомое прикосновение её губ к своей щеке. Поцелуй был мимолётным, едва заметным, но он оставил за собой волну тепла, которая разлилась по всему его телу. Дыхание на миг сбилось, а сердце замерло, прежде чем бешено забиться. Эна отстранилась с видом полной невозмутимости. На её лице играла довольная, едва заметная улыбка. Не сказав ни слова, она снова взяла палочки, подцепила немного лапши и продолжила есть, как ни в чём не бывало. — Это... за что? — наконец выдавил Мизуки, чувствуя, как горят щёки. — Мне просто нравится твоё смущённое личико. — сказала Эна, не поднимая взгляда от своего стаканчика с рамэном. — Ешь уже свою еду, а то лапша совсем невкусной станет. Ситуация и правда стала довольно... неловкой. Мизуки машинально поднял палочки и начал размешивать лапшу, чтобы как-то отвлечься. Он всё ещё ощущая жар, оставшийся после её поцелуя. Рамэн действительно стал выглядел гораздо менее аппетитно, чем раньше... лапша слиплась, а бульон утратил свой блеск и стал тусклым, с жирными разводами на поверхности. Травки и добавки выглядели увядшими, и в целом всё блюдо потеряло свою первоначальную привлекательность. Мизуки украдкой бросил взгляд на Эну, которая, казалось, полностью сосредоточилась на своей еде. Её спокойное выражение лица и непринуждённые движения палочками создавали ощущение, будто это не она только что его поцеловала, хоть и в щёчку. Однако лёгкий румянец и то, что она избегала его взгляда, выдавало, что всё было совсем не так.   Опустив взгляд, он продолжил размешивать лапшу, оттягивая момент пробы. Он колебался, ведь бульон уже, скорее всего, полностью остыл, а вкус карри, который Мизуки так любил, потерял свою насыщенность. Процесс размешивания не приносил удовлетворения, и каждая секунда казалась вечностью. Мизуки чувствовал, как в его груди что-то сжимается, как будто он боится разочароваться в чём-то настолько простом, как порция лапши быстрого приготовления. Наконец, с решимостью, которая показалась ему странной для столь незначительного шага, он зацепил палочками лапшу и вложил её в рот. После этого он осторожно отпил немного бульона. Вкус был... совершенно обычным. Но странное дело: рамэн ему показался гораздо вкуснее, чем он ожидал. Лапша, впитавшая в себя вкус карри, хорошо сочеталась с бульоном, который хоть и остыл, сохранил приятную солоноватость, а зелень добавила ненавязчивую горчинку. Наверное, иногда всё-таки стоит рискнуть и сделать первый шаг, несмотря на все сомнения — ведь результат может оказаться неожиданно приятным.