До заката смены 3 глава

Кирилл лежал в темноте, глядя в потолок. В комнате было тихо, слышалось только мерное дыхание спящих ребят. Где-то за окном редкий ветер шевелил листву, но внутри корпуса стояла полная тишина. Он не мог уснуть. В голове крутились мысли, одна за другой, не давая покоя. О Мише. О себе. О том, как ему не хотелось, чтобы всё было именно так. Он не должен был так себя чувствовать. Не должен был ловить себя на том, что ему нравится слушать чей-то голос. Что он ждёт, когда тот снова что-то скажет. Что ему приятно, когда Миша улыбается ему так, будто они знают друг друга всю жизнь. Это было неправильно. "Просто устал," — попытался он убедить себя. "Это лагерь, это новизна, это всё пройдёт." Но внутри что-то настойчиво твердило: а если не пройдёт? Кирилл резко сел на кровати. В горле пересохло. Он провёл руками по лицу и вдруг почувствовал, как линзы неприятно царапнули веки. Слишком долго он их носил, глаза устали. Кирилл задумался на секунду, а потом медленно потянулся к зеркалу, стоявшему у стены. В тусклом свете ночника он осторожно достал одну линзу, затем другую. Мир вокруг словно стал чуть мягче, будто исчез тонкий слой стекла между ним и реальностью. Он посмотрел в зеркало. И увидел их. Свои чистые, изумрудные, настоящие глаза. Они светились в полумраке, глубокие, прозрачные, живые. Он давно их не видел такими. Всегда скрывал под линзами, под образом, который сам себе придумал. И в этот момент, глядя на своё отражение, он вдруг понял — он не хочет снова надевать их утром. Но, конечно, придётся. Кирилл молча лёг обратно, закрыв глаза. Он так и не заметил, как уснул. --- — Кирилл! Эй, вставай! Он почувствовал, как кто-то трясёт его за плечо. Сонливость резко отступила, когда он открыл глаза и увидел прямо перед собой Мишу. — Ого, — удивлённо выдохнул тот. Кирилл моргнул, не сразу понимая, что не успел снова надеть линзы. — У тебя… — Миша наклонился ближе. — Ты… Кирилл почувствовал, как его сердце застучало быстрее. — У тебя… зелёные глаза? — Миша смотрел на него так, будто перед ним сидел совсем другой человек. Кирилл резко сел на кровати, чувствуя, как паника медленно подступает к горлу. Он полностью проснулся в одно мгновение. — Это… — он лихорадочно пытался придумать объяснение, но в голову ничего не приходило. — Это круто, — вдруг сказал Миша, улыбаясь. Кирилл замер. — Что? — Ну, ты же говорил, что у тебя карие. А тут — бац, и изумрудные! — Миша театрально развёл руками. — Если честно, они тебе даже больше идут. Кирилл сглотнул. Он ждал чего угодно — вопросов, недоверия, насмешки — но не такой реакции. — Почему ты их скрывал? — продолжил Миша, присаживаясь на кровать рядом. Кирилл отвернулся, глядя в окно. — Просто… так надо было. — Кому? Кирилл сжал кулаки. — Себе. Миша замолчал. Некоторое время в комнате было тихо. Остальные ребята ещё спали, но где-то за окном уже слышались шаги, голоса вожатых, готовящих всех к утренней зарядке. — Знаешь, — вдруг сказал Миша, чуть тише. — Иногда кажется, что ты сам от себя что-то прячешь. Кирилл вздрогнул. — Это не твоё дело. — Наверное, нет. — Миша не выглядел обиженным. Скорее, задумчивым. Он пару секунд смотрел на Кирилла, потом вдруг легонько толкнул его плечом. — Но ты ведь можешь мне рассказать. Кирилл почувствовал, как у него внутри что-то дрогнуло. Он резко встал, будто пытаясь стряхнуть с себя странное напряжение. — Мы пропустим зарядку. Миша лениво потянулся. — Да брось, — улыбнулся он. — Десять минут больше, десять минут меньше… Не конец света. Кирилл нахмурился. — Сейчас не время, — тихо сказал Кирилл, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. Миша внимательно посмотрел на него, но не стал спорить. — Ладно, — наконец протянул он. — Но когда-нибудь ты мне расскажешь. Кирилл ничего не ответил. Он быстро подошёл к зеркалу и достал контейнер с линзами. Миша, казалось, решил не отставать. — Знаешь, тебе правда не нужны линзы. Или этот цвет волос. Кирилл только скосил на него взгляд. — Это не обсуждается. — Почему? — Просто так надо. — Опять это «так надо»! — воскликнул Миша, картинно закатывая глаза. — Да кому вообще какое дело, какие у тебя глаза и волосы? Кирилл молчал. Миша, конечно, не мог понять. Он никогда не чувствовал на себе лишнего внимания, никогда не ловил на себе насмешливые взгляды. А вот Кирилл… Кирилл знал, что это значит. — Просто прими себя, и всё, — добавил Миша, пожимая плечами. Кирилл устало вздохнул. — Ты думаешь, это так просто? — Ну… Да. — Тогда ты ничего не понимаешь. Он надел одну линзу, затем вторую. Цвет его глаз снова стал карим, обычным, ничем не примечательным. Затем Кирилл поправил волосы, проверяя, не видны ли корни. Миша наблюдал за ним, нахмурившись. — Я понимаю одно, — сказал он. — Ты сам себя запираешь в этой клетке. Кирилл резко обернулся. — Миша, хватит. Тот вздохнул, но больше ничего не сказал. Они оба замолчали. И пока Кирилл быстро собирался, тишина снова заполнила комнату. --- Когда они наконец вышли из корпуса, зарядка уже давно закончилась. Вожатые переговаривались у столовой, а лагерь был полон бодрых, разогретых после утренней разминки ребят. — Ну, теперь нас точно запомнят, — проворчал Кирилл, увидев, как один из вожатых бросил на них строгий взгляд. — О, да, — хихикнул Миша. — Прогульщики. Кирилл только закатил глаза. — Давай просто пойдём есть. — О, это уже другой разговор! — обрадовался Миша и потащил его в столовую. Кирилл не стал сопротивляться. В столовой было шумно — сотни голосов сливались в единый гул, звенели ложки о тарелки, кто-то смеялся, кто-то спорил из-за лишней булочки. Кирилл и Миша заняли места за дальним столом, подальше от суеты. Кирилл почти машинально начал есть, но Миша, кажется, даже не думал о еде. Он смотрел на Кирилла, явно собираясь продолжить утренний разговор. — Так вот, — начал он, откусывая кусочек хлеба. — Почему ты так боишься показывать себя? Кирилл тяжело вздохнул. — Я не боюсь. — Тогда зачем скрываешь? Кирилл поставил ложку, опустив взгляд в тарелку. — Просто… мне так удобнее. — Это ты так себя успокаиваешь? Кирилл промолчал. — Ладно, а какой ты на самом деле? — спросил Миша, подперев подбородок рукой. — В смысле? — Ну, если убрать всю эту… маскировку, какой ты? Кирилл не сразу нашёл, что ответить. — Я обычный. — Враньё. — Почему сразу враньё? — Потому что ты необычный. Это видно, даже если ты сам этого не хочешь. Кирилл не знал, как реагировать. — Например, — продолжил Миша, подталкивая вилкой картошку, — ты больше слушаешь, чем говоришь. Но если что-то тебя задевает, ты можешь вспылить. Верно? Кирилл нахмурился. — Ну… наверное. — А ещё, ты не такой холодный, как хочешь казаться. Просто ты привык держать дистанцию. Кирилл почувствовал, как у него внутри что-то дрогнуло. — Ты слишком много обо мне думаешь, — пробормотал он. — Может быть, — пожал плечами Миша. Они замолчали. Кирилл снова уткнулся в еду, но ощущение лёгкого напряжения не проходило. — Ладно, а тебе хотя бы нравится, как ты выглядишь? — внезапно спросил Миша. Кирилл застыл. Этот вопрос застал его врасплох. — Не знаю, — сказал он после паузы. — Значит, не нравится. Кирилл не ответил. Миша немного наклонился вперёд. — Я бы на твоём месте гордился таким цветом глаз и волос. Кирилл усмехнулся, но в его усмешке не было радости. — Если бы ты знал, как меня за них дразнили в школе… Миша внимательно посмотрел на него. — Значит, ты стесняешься их из-за других? Кирилл сжал губы. — Давай сменим тему. — Ладно, — легко согласился Миша. Кирилл удивился, что тот не стал дальше давить. — Тогда расскажи мне про себя, — предложил он. Миша широко улыбнулся. — О, ну тут есть что рассказать! И пока он увлечённо болтал, Кирилл слушал. На этот раз — по-настоящему. После завтрака они не торопились вставать из-за стола. Кирилл наблюдал за Мишей, который с довольным видом доедал завтрак, будто это был лучший приём пищи в его жизни. — Знаешь, — внезапно сказал Миша, откидываясь на спинку стула, — я вот думаю, ты слишком зажатый. Кирилл прищурился. — С чего ты взял? — Ну, ты постоянно стараешься казаться... таким, каким тебя хотят видеть другие. А вот я — нет! — он широко улыбнулся. — Я всегда сам по себе. Кирилл усмехнулся. — Это ты-то сам по себе? Ты вообще с любым можешь разговориться за пять секунд. — Именно! — Миша гордо выпрямился. — Я такой! Жизнерадостный, общительный, классный! — И скромный, конечно. — О да, моя главная черта, — драматично согласился Миша. Кирилл покачал головой, но его губы чуть дрогнули в улыбке. — Вот видишь! — радостно воскликнул Миша, указывая на него вилкой. — Ты улыбнулся! Кирилл мгновенно посерьёзнел. — Не выдумывай. — Да-да, конечно, ты у нас неприступный айсберг. — Прекрати. Миша наклонился к нему и заговорщически прошептал: — Я тебя расколю. Кирилл вздохнул. — Зачем тебе это? — Потому что ты интересный. Кирилл замер, не зная, что ответить. Миша же не стал ждать реакции — он вскочил со стула и потянул его за руку. — Всё, пошли! Нам же ещё театр осваивать. Кирилл нехотя поднялся. — Ты слишком энергичный для утра. — А ты слишком угрюмый! — па рировал Миша. — Я просто реалист. — А я — оптимист. Нам надо уравновесить друг друга. Кирилл покачал головой, но вдруг поймал себя на мысли, что в обществе Миши он не чувствует себя таким… замкнутым. — Ладно, пошли, — сказал он. — Вот это другое дело! И они отправились к театральному кружку, где их ждало что-то новое.