Солнцестояние

      Неоновый свет отражался в стеклянных дверях, рассыпаясь радужными бликами по полу. В воздухе парил запах разной еды, что невозможно было разобрать что это, картошка фри или булочки, или вообще попкорн. Вдалеке слышался гул голосов, музыка игровых автоматов и радостный смех детей. Они все радостно бегали с автомата на автомат играя в них за жетоны. Многие дети собирали билетики за победы в автоматах чтобы поменять их на игрушку. Хотелось бы стать на миг ребёнком чтобы поиграть в эти автоматы. Ведь годы идут, а разум всегда останется в детстве.       Мальчишка с кудрявыми волосами еле достающие до плеч были золотистого цвета, на лице были озорные веснушки, а глаза как небо голубые, а на лице у него было волнение, он стоял перед входом в Freddy Fazbear’s Mega Pizzaplex, крепко сжимая в руках бейджик.       "Санрайз – Дневной воспитатель".       Он провел пальцем по гладкой поверхности, вздохнул и огляделся. Это место было куда больше, чем он представлял. Огромные экраны, переливающиеся разноцветными огнями, указывали путь к различным зонам: сцене, игровым автоматам, кафе и, конечно, детскому саду, куда ему и предстояло отправиться.       — Ну, нужно идти, — пробормотал он себе под нос и шагнул внутрь.       Здесь всё было устроено так, чтобы дети не заскучали ни на секунду: аниматоры в костюмах приветливо махали посетителям, неоновая разметка вела к разным аттракционам, а работники в фирменных футболках следили за порядком. Ему приходилось бывать в подобных местах, но Пиццаплекс был другим — масштабнее, шумнее, живее. Тут всё было идеально. Место куда любой ребёнок будет мечтать попасть. Что уж говорить, взрослый человек захочет застрять тут на часов пять чтобы поиграть тут.       Он уверенно шагнул вперёд, но вскоре понял, что уверенность была преждевременной.       Freddy Fazbear’s Mega Pizzaplex оказался намного больше, чем он представлял. Высокие арки, бесконечные коридоры, мигающие вывески, залы, полные людей. Он пытался идти прямо, но всё вокруг казалось лабиринтом, где каждый поворот открывал ещё больше сверкающих проходов.       — Так, спокойнее… — он сжал в руке бейджик, как будто тот мог подсказать дорогу.       Он уже хотел свериться с картой на стене, но быстро передумал. Картинка была перегружена деталями, линии указывали на десятки разных зон, и среди этого хаоса он не мог сразу найти нужное место. Спросить кого-то? Нет, ещё чего. Он и так чувствовал себя неуклюжим новичком, а если ещё и подойдёт к работникам с вопросом, то точно выставит себя идиотом. Он не хотел стать обузой в первый же день, это как минимум стыдно, как максимум идиотизм. Хотя, главный идиотизм будет если он опоздает в первый же день, но его волновало лишь как он будет выглядеть в лицах своих новых коллег. Он не подумал, что страннее он выглядит, когда блуждает, тут не зная куда идти, выставив себя потеряшкой.       — Я справлюсь сам, — твёрдо решил он и пошёл дальше.       Он миновал зал игровых автоматов, где дети столпились вокруг огромного экрана с танцевальной игрой, пока аниматоры подбадривали детей, которые играли в автоматы. После прошёл мимо витрины с мягкими игрушками — плюшевые версии аниматоров этого заведения выглядели так, будто следили за ним круглыми пластиковыми глазами.       — Главное — не паниковать. Я же взрослый человек, а не ребёнок, который потерялся в торговом центре.       Спустя несколько минут он наткнулся на разные аттракционы — автодром, зеркальный лабиринт, светящаяся дорожка для боулинга, всё выглядела новым и притягательным, но это был не детский сад. Он уже собирался развернуться, когда заметил на одной из стен изображение улыбающегося солнца с вытянутыми лучами. Внизу шла стрелка, указывающая в сторону двери с жёлто-голубой подсветкой.       — Нашёл!       Он с облегчением выдохнул и поспешил вперёд. Теперь дорога была проще. Зайдя внутрь он увидел коридор, который был разрисован весёлыми картинками, изображавшими детей, солнце, луну и звёзды. Музыка, звучащая откуда-то сверху, стала мягче, будто настраивала посетителей на более спокойный лад.       Добравшись до зоны Детского Сада, он замер у входа, через открытую дверь ему показался целый сказочный мир. Перед ним раскинулось огромное игровое пространство: яркие горки, мягкие подушки, качели, гигантский бассейн с шариками. Всё это выглядело так, будто само приглашало играть. Где-то сбоку красовался небольшой пост охраны где уже сидел охранник, а у входа висела табличка с изображением улыбающегося солнца.       Он вздохнул и поправил бейджик. Это всего лишь работа. Присматривать за детьми, помогать им, следить, чтобы никто не дрался, играть с ними — ничего сложного.       Первый день обещал быть долгим.       Санни шёл по коридору, пытаясь сориентироваться среди множества дверей. Где-то здесь должна быть гардеробная, как ему сказали по телефону там уже должна висеть его рабочая форма. Он уже начинал нервничать — никто ведь не любит приходить на первую смену неготовым, а никто даже и не объяснил ему где же эта чёртова гардеробная, будто весь мир против того чтобы Солнце работал тут.       Наконец спустя время, он наткнулся на нужную дверь, на которой были нарисованы звёзды и солнце с луной. Внутри оказалось пусто, если не считать рядов шкафчиков, большого зеркала и нескольких форм, аккуратно сложенных на полке, каждый комплект был подписан свержу на бумажке. Он быстро нашёл комплект с нужным размером и именем: светлая рубашка, удобные тёмные штаны и фартук с названием детского сада в голубых оттенках. Сан покружился у зеркала и завязал себе маленький хвостик резинкой. Когда он был готов, он почувствовал, как напряжение немного ослабло — теперь он хотя бы выглядел, как сотрудник, а не потерявшийся посетитель.       Закрепив бейджик с надписью: "Санрайз – Дневной воспитатель", он выдохнул и вышел в коридор. Теперь оставалось найти коллегу, надеясь, что он будет не сильно зол его опозданием… Он не успел сделать и пары шагов, как услышал приближающиеся шаги.       — Ты опоздал.       Голос прозвучал резко и недовольно, будто человек кому принадлежал голос, был очень зол, что наводило страх и дрожь в коленках. Санни дёрнулся и повернулся к говорившему как провинившийся ребёнок.       Перед ним стоял его коллега. Высокий парень с тёмными волосами, немного растрёпанными, как будто он недавно спал. Под глазами лёгкие тени, а во взгляде — ничего, кроме раздражения и усталости, такое чувство что присутствие Сана будет ему в тягость.       — Ты Санрайз, да? — без лишних приветствий уточнил он, сложив руки на груди.       — Эм… Да, — Санни кивнул, чувствуя, как внутри поднимается неловкость. — А ты…?       — Мундроп. Можно просто Мун, — бросил он и, не дожидаясь ответа, развернулся. — Пойдём. Покажу, где что лежит.       Санни поспешил за ним, стараясь не отставать, так как хотел побыстрее закончить чтобы не надоедать коллеге в первый же день. Мун шагал быстро, порой даже чуть порывисто, будто хотел закончить этот «тур» как можно быстрее.       По его лицу видно, что желания работать у него нет, как и желания общаться. Это наводило Солнышко на мысли что ему тут не рады, но он пытался не накручивать себя и просто слушал его.       — Вот здесь лежат запасы новых игрушек, если старые сломаются, — Мун резко распахнул шкафчик, почти стукнув дверцей по стене. — Тут аптечка, хотя лучше, чтобы тебе она не понадобилась. А вот здесь — чистые матрасы для дневного сна, но это уже моя забота, так как я укладываю детей спать.       Санни молча кивал, чувствуя, как его ладони начинают чуть потеть от волнения. Каждое движение Муна было резким, голос звучал раздражённо, и это никак не помогало снять напряжение, а лишь наоборот.       — А если дети начнут капризничать… — продолжил Мун, закрывая шкаф и бросая на него внимательный взгляд, — что ты будешь делать?       Санни замешкался, не ожидая проверки, эта стало для него слишком неожиданным, и он сказал первое что пришло ему в голову, а голос его немного дрожал, а ладошки были скользкими и мокрыми от волнения.       — Эм… Попробую отвлечь их игрой?       — Ну хоть что-то, — хмыкнул Мун, закатывая глаза. — Надеюсь, ты не будешь полной обузой, а то быстро вылетишь отсюда.       Санни опустил взгляд, чувствуя, как неловкость усиливается. Кажется, первое впечатление о нём оставляло желать лучшего. Так ещё и ошибки будут стоить ему работы. Ему хотелось познакомиться с коллегами, но его неловкость была выше, он не хотел быть обузой, но по всей видимости оставил о себе не лучшее мнение.       Мун достал что-то из кармана и протянул ему, желая избежать контакта рук, дежа эту вещь кончиками пальцев.       — Держи. Карта пропуска. Без неё ты никуда не пройдёшь, также отвечает за запасные двери и двери персонала, можешь теперь ходить через вход для сотрудников, а не через всё здание. Санни осторожно взял пластиковую карточку, на которой было его имя — "Санрайз".       — Спасибо, — пробормотал он.       — Да-да, только не потеряй, — отмахнулся Мун и пошёл дальше, даже не оборачиваясь.       Солнцу было неловко.       Когда Мун ушёл, оставив его одного, Санни несколько секунд просто стоял на месте, сжимая карту пропуска от волнения. Всё было слишком новым.       Новый день, новая работа, новое пространство, новые люди. Сегодня открывалась расширенная зона детского сада, и теперь здесь работало больше сотрудников, как я узнал тут работал раньше один сотрудник из-за маленькой территории. Но Санни чувствовал себя так, словно не знал, куда себя деть, тут всё было большим и ему было неловко. Тут были уборщики, ассистенты, нянечки для детей совсем маленького возраста и два воспитателя, Сан и Мун. Его пугало что он станет маскотом этого заведения и скоро будут делать игрушки с его лицом, ведь детский сад должен набрать ту же популярность что и другие места в этом заведении. А после расширения так вообще будет загружено. Это пугало Солнце, он не хотел становится центром внимания, но придётся привыкнуть к такому.       Он медленно двинулся вперёд, осматривая территорию. Всё здесь сияло свежестью и яркими красками, всё пахло новыми вещами и краской, что было опасным для детей и взрослых. Горки, мягкие подушки, качели, огромный бассейн с шариками — всё выглядело идеально чистым, будто ждало первых детских шагов. В одном из углов красовалась сцена для представлений, а вдоль стен стояли шкафчики, наполненные игрушками, по всей видимости сцена была для кукольных театров или выступлений детей в театре. Или просто для игр детей.       Санни чувствовал себя чужим во всей этой новизне, будто среди всего этого света он тусклая искра, которая скоро погаснет. Ему казалось, что он должен чувствовать радость или хотя бы волнение, но вместо этого внутри только нарастало напряжение, от чего звенело в висках. Он сильно волновался, не зная, как успокоиться. Из-за угла послышались шаги. Он тут же сжался, будто по инстинкту, и поспешно отошёл к ближайшему стенду, разглядывая расписание, как будто это его очень интересовало, не смотря на то что расписание было ещё не готово, он делал вид что читает его.       Голоса становились громче. Кто-то из сотрудников обсуждал расстановку мебели. Санни затаил дыхание, надеясь, что его не заметят, он боялся встречи, боялся разговоров, он просто хотел начать работу без общения с людьми. Он не был готов к разговорам. Он даже не знал, что сказать, он всегда был тихим, единственное что он был другим с детьми, а с ровесниками ему было тяжело.       Когда шаги удалились, он медленно двинулся дальше, уверенным и быстрым шагом.       Раньше этим местом управлял только один человек — Мун, будто это место раньше было его маленьким королевством, до того, как его перестроили в огромный детский сад. И теперь, впервые, здесь стало больше работников. Все знакомились, обсуждали, делились впечатлениями, а он… пытался быть невидимым.       Проходя мимо столиков для творчества, он осторожно провёл пальцем по гладкой поверхности стола, замечая коробки с новыми карандашами и стопки бумаги, цветной и просто белой. Там же был клей для подделок, блёстки в банках и пластиковые глаза. Наверное, скоро эти столы заполнятся детскими рисунками и поделками, которые Солнце будет разглядывать часами.       В другой части помещения слышались голоса — кто-то смеялась, кто-то перекрикивался. Санни резко свернул за угол, лишь бы не сталкиваться с ними. Он боялся что своей неловкостью испортит о себе мнение.       "Если я буду так себя вести, про меня точно начнут ходить слухи", — мелькнула тревожная мысль.       Он представил, как коллеги начинают перешёптываться: "Этот новенький… какой-то странный. Он вообще умеет разговаривать?" Или ещё хуже: "Он точно не задержится здесь надолго, если продолжит игнорировать нас."       Сердце неприятно сжалось от напряжения и страха.       Он ещё раз проверил бейджик на груди, как будто это могло придать ему уверенности.       Позади него кто-то прошёл, и он услышал приглушённый разговор:       — Это тот новенький?       — Похоже на то. Он видимо тихоня.       Санни сделал вид, что не услышал. Старался сосредоточиться на осмотре. Первый день шёл медленно, слишком медленно.       Новость о том, что рабочий день начнётся только в понедельник, немного подбодрило его. Кто-то из сотрудников радостно обсуждали планы на эти три дня.       Другие просто переглянулись, кивая друг другу в знак уважения. Санни же не сказал ни слова, только молча выслушал объявление и незаметно двинулся в сторону раздевалки. Он слишком неловко себя чувствовал, чувствовал себя чужим.       Раздевалка находилась прямо в детском саду — небольшая комната с рядами шкафчиков, скамейкой и тусклым освещением. Здесь пахло чем-то новым: выглаженной тканью, резиной, слегка уловимыми нотками чистящих средств, что были приятны на запах, но в первый раз он не почувствовал запаха. Тишина была почти осязаемой, и в ней Санни чувствовал себя немного легче. Это придавало ему немного уверенности в себя, но лишь в одиночестве он мог чувствовать себя в безопасности и уверенно.       Он расстегнул фартук, аккуратно сложил его и положил на полку в шкафчике с его именем, затем медленно стянул рубашку и штаны. Возвращение в свою одежду почему-то дало чувство свободы, будто та одежда была маленькой или давящей, или просто самомнение от волнения. Рабочая форма будто придавливала, словно с ней на плечи ложилась дополнительная тяжесть.              Теперь, в привычной футболке со спортивными штанами и куртке, он чувствовал себя чуть более собой. Шкафчик закрылся с лёгким щелчком.       Санни на мгновение задержался, глядя на него. В понедельник он снова вернётся сюда, снова наденет эту форму, снова войдёт в детский сад уже не как гость, а как работник. Мысль немного тревожила, но он заставил себя не зацикливаться на ней. Он успокаивал себя, что он всего то будет сидеть с детьми, а не с коллегами.       Выйдя в коридор, он услышал голоса сотрудников, которые направлялись к выходу для персонала. Кто-то смеялся, кто-то обсуждал новый дизайн игровой зоны, кто-то негромко жаловался, было много голосов.       Санни ускорил шаг, направляясь в противоположную сторону. Он не хотел ни разговоров, ни взглядов.       Коридоры Пиццаплекса, длинные и чуть мрачные без дневного освещения, встречали его тихим гулом. Лампы под потолком мерно гудели, из-за поворотов доносился приглушённый звук работающих механизмов. Всё здесь казалось одновременно пустым и живым, будто огромное здание дышало само по себе. Будто оно живое.       Он шёл быстро, зная, что обычные выходы сейчас заполнятся сотрудниками. Лучше уйти через менее оживлённый путь, пока его не закрыли.              Миновав несколько дверей, он свернул к боковой лестнице. Металлические ступени под ногами отзывались тихим стуком, и вот, наконец, он оказался снаружи.       Воздух был свежий, прохладный, наполненный лёгким запахом влажного асфальта. Где-то неподалёку проезжала машина, её фары на мгновение осветили тротуар, а затем исчезли за поворотом. Фонарей тут почти не было, но это придавало свою атмосферу.       Санни медленно вдохнул, ощутив, как напряжение чуть ослабевает. Свежий воздух помогал прочистить разум. Ему стало намного спокойнее.       Он достал из кармана сигарету, зажал её губами и щёлкнул зажигалкой. Пламя осветило его лицо на секунду, затем он сделал глубокую затяжку. Дым обжёг лёгкие, но это было приятно. Грязная привычка, но такая родная. Сигареты не дают чувства спокойствия, а лишь ухудшают здоровье, но внушение даёт о себе знать и делает так что сиграета превращается в антидот.       Шаг за шагом он двинулся по улице, не думая, куда именно идёт. Ему хотелось пойти домой, но также хотелось ощутить атмосферу вечера на себе, ведь теперь он будет каждый день ходить по таким дорогам.       Пиццаплекс остался позади, но его неоновые огни всё ещё отсвечивали вдалеке, помогая видеть дорогу впереди. Город жил своей жизнью. Яркие вывески магазинов, редкие прохожие, чьи силуэты казались призрачными в свете редких фонарей. Где-то вдалеке играла музыка, приглушённая и рваная, будто доносившаяся из открытого окна машины.       Он в очередной раз сделал затяжку и остановился у перекрёстка, глядя, как мокрый асфальт отражает свет фонарей. Лужи были везде, ведь на дворе была осень, пока года, когда всё становиться тоскливым и грустным. Это ему напомнило вновь его первый день тут.       Этот день всё ещё отдавался в мыслях.       Детский сад. Коллеги. Мун.       Особенно Мун.       Санни не был уверен, что именно раздражало того больше — сам факт его существования или необходимость учить новичка, такого как я. Он говорил резко, движения были резкими, взгляд — цепким, и от этого всего было трудно отмахнуться.       Но в какой-то степени он понимал раздражение Муна. Если раньше он был один, а теперь ему навязали напарника, да ещё и молчаливого — это действительно могло бесить. Он понимал, что теперь главная заноза в заднице Муна, Сан.       Санни усмехнулся уголком губ, глядя на зажжённый кончик сигареты. Будет ли он вообще ладить с ним? Или понедельник принесёт ещё больше напряжения?       Он не знал. И, если честно, сейчас не хотел думать об этом.       Тёмная улица тянулась перед ним, пустая и спокойная. Санни двинулся дальше, оставляя за собой лёгкий шлейф дыма. Он шёл к остановке, заворачивая за угол.       Дойдя он увидел пустую остановку и подойдя туда сел на скамейку. Сидя на скамейке, чуть сгорбившись, лениво наблюдал, как клубы дыма тают в прохладном ночном воздухе. Город вокруг затих, лишь где-то вдалеке проезжали машины, а редкие фонари отбрасывали длинные, дрожащие тени на мокрый асфальт. Он глубже втянул дым, позволяя теплу разлиться по лёгким, и медленно выдохнул, ощущая слабый вкус ментола с шоколадом на губах.       Первый день.       Он знал, что в первое время будет нелегко, но всё же не ожидал, что усталость навалится так быстро. Эти взгляды, эта лёгкая отчуждённость от коллег, их перешёптывания. Он не дурак — понимал, что о нём говорят. Новый, тихий, немного потерянный. Может, странный. Всё это заставляло его считать себя тут чужим.       Сан тихо вздохнул, потирая пальцами холодную металлическую поверхность скамейки, пальцы моментально замерзали из-за холода железа. Он уже собирался было снова поднести сигарету к губам, когда вдруг...       Сигарета исчезла из его пальцев.       В один миг тонкая тлеющая палочка исчезла из его пальцев, а рядом раздался насмешливый голос:       — Вот оно что.       Санни вздрогнул и резко обернулся. Перед ним стоял Мун.       Его фигура чётко вырисовывалась в свете фонаря. Распахнутое тёмное пальто, небрежно взлохмаченные волосы, массивные ботинки с толстой подошвой.       Казалось, он только что вышел из какого-то стильного неонуарного фильма. Мун лениво вертел сигарету в пальцах, разглядывая её с задумчивым видом, словно оценивая трофей.       — Должен сказать, я разочарован, — протянул он, слегка щурясь.       Санни не знал, что сказать. Он всё ещё пытался осознать, как этот человек так незаметно подошёл к нему.       — Ты же мой новый коллега, да? — продолжал Мун, поднося сигарету к глазам и чуть хмыкнув.       — Должен быть примером.       — Я же только первый день тут и ещё не приступил к работе… — выдавил Санни.       — Но уже начинаем подавать дурной пример?       Мун усмехнулся и, не дожидаясь ответа, легко затянулся.       На пару секунд он замер, словно размышляя, а потом выпустил дым в сторону и скорчил недовольную гримасу.       — Ментол и шоколад? — он поморщился, глядя на сигарету с явным отвращением. — О нет. Всё ещё хуже, чем я думал.       Санни отвёл взгляд, чувствуя, как к щекам приливает тёплая волна.       — Мне… нравится.       Мун фыркнул:              — Да уж, конечно. А ещё тебе, наверное, нравятся теплые носки с узором снежинок и чай перед сном?       Санни нахмурился, но ничего не ответил.       Мун снова взглянул на него, изучающе, будто пытался понять, что у него в голове.       — Ты же избегал коллег сегодня, да? Санни чуть заметно вздрогнул.       — Я видел, как ты уходил, — продолжал Мун, лениво вертя сигарету в пальцах. — Тихий, незаметный. Даже голову не поднимал, когда проходил мимо людей. Просто тень.       Он усмехнулся и добавил, чуть склонив голову набок:       — Как будто боишься, что на тебя посмотрят.       Санни крепче сжал пальцы, уставившись в темный асфальт.       Мун помолчал, а потом неожиданно присел рядом, перекинув ногу на ногу.       — Ты хоть знаешь, что про тебя уже говорят?       Санни резко поднял голову.       — Шучу, — тут же добавил Мун, усмехаясь. — Пока ещё не успели. Но ты же понимаешь, что если будешь так прятаться, слухи всё равно появятся?       Санни отвёл взгляд.       — Мне всё равно.       — Конечно, конечно, — протянул Мун, звуча так, будто ему совсем не верилось в эти слова.       Он вздохнул, снова взглянув на сигарету, а затем, без лишних слов, затушил её о металлический поручень скамейки.       — Эй… — воскликнул Санни, но Мун лишь поднял руки, изображая невинность.       — Спасаю твоё здоровье. Можешь потом мне сказать «спасибо».       — Я не собирался…       — Ну вот и отлично. Значит, ты и не против.       Он ухмыльнулся, ловко стряхивая пепел с пальцев.       Санни раздражённо потёр холодный носик.       — Ты всегда такой?       — Очаровательный? Безусловно.       Санни устало выдохнул.       — Бесцеремонный.       — Это тоже.       Мун усмехнулся, поднимаясь на ноги.       — Ладно, молчун, оставлю тебя с мыслями о жизни. Но если в понедельник ты опять будешь ходить, глядя в пол, я начну с тобой здороваться громко.       Санни дёрнулся.       — И, может быть, ещё разок закричу твоё имя через весь коридор.       — Не смей…       — О, теперь ты даже говоришь более уверенно! Вот и прогресс.       Он ухмыльнулся шире и, сунув руки в карманы, лениво пошёл прочь. Не сказав ни слова напоследок. Он будто специально шёл за мной до остановки, ведь в итоге он шёл в обратную сторону. Странный человек и его мысли и действия не поддаются здравому смыслу. То он расщдражён его состоянием, а в другую минуту шутит над ним.       Было непонятно что будет дальше, но почему-то от этого в сердце становилось теплее.       Санни остался сидеть, всё ещё ощущая тепло его присутствия рядом.       Теперь мысли о понедельнике стали ещё более странными и волнительными, чем были раньше.