Every life has its ups and downs

      Со Чанбин относился к полётам на самолёте неоднозначно: ему нравилось чувство тревоги и страха, он не поддавался сильной панике, — не в его духе было чувствовалось, будто ты борешься с самим собой. В первый раз Чанбин полетел с отцом, который был военным лётчиком, что испытывал себя не только с помощью высоты, но и страха умереть под вражескими пулями. Отец рассказывал Чанбину много всяких историй о том, что был на грани смерти… Почему-то это сильно влекло мальчика, наверное, сейчас он понимает, что хотел посмотреть своему страху в лицо и побороть его.       — Чанбин, ничего не бойся, ты сильный мальчик, — говорил отец своим хриплым от сигарет, но до боли нежным голосом.       Со и не боялся. Ну, может чуть-чуть, всё-таки профессия пилота дело весьма опасное и нервное, но парень был не из пугливых, да и в целом стрессоустойчивым. Чанбин всегда отличался своим спокойствием как на лице, так и в душе, серьёзностью и невозмутимостью. В школе он никогда не заводил конфликтов, хотя кулаки порой чесались дико, потому что мальчик не любил несправедливость, ведь считал, что каждый должен получить то, что по праву заслужил. Он учился там достаточно хорошо, любил математику и физику, а ещё неплохо понимал английский и французский. С английским ему помогал Бан Чан, его сосед, прекрасный человек, что приехал из Австралии и подтянул Бина, а вот с французским дела обстояли романтичнее… В то время ему нравилась девчонка и, чтобы стать к ней чуточку ближе, Чанбин пошёл за ней в клуб французского, где и выучил немного. С той девчонкой, правда, так и не сошёлся, но вот за ним ухлестывали только в путь, да и он сам не отставал. В общем, из школы он выпустился с отличными баллами для поступления на обучение пилотом. Гордый за своего сына отец написал характеристику для поступления, что сыграло огромную роль, ведь отец Чанбина был не последним человеком на государственной службе.       Папа, конечно, это папа, но вот мама… Если говорить о ней, то выходило более печально и грустно. Парень не любил о ней вспоминать, ведь тоска и боль проходились ножом по сердцу каждый раз при её упоминании. Мама Бина была обычной санитаркой в военном госпитале, помогала больным ветеранам войны, лечила молодых военных. С отцом она познакомилась как раз там и не осталась равнодушна к нему, да и тот не упустил шанца. Но жизнь их разлучила, когда Со исполнилось всего четырнадцать. Единственным, что сказала Чанбину мама перед тем, как покинуть этот мир:       — Только смелых уважает высота, — она прошептала это и умерла на руках двоих человек, которые окунулись во мрак.       Семья вышеупомянутого Бан Чана стала помогать им даже по хозяйству, ведь у семейства Со был частный дом, а семья Бан жила рядом. Чан же самолично помогал Чанбину не только с уроками, но и вновь приходить в себя. За всё время общения они сдружились достаточно хорошо: поддерживали друг друга, веселились, хотя первое время Чан не был уверен в том, что угрюмый сосед Бин умеет развлекаться, но оказалось, что нужно было просто войти в его круг общения. Они вместе проходили этапы взросления и выбор профессии. Чан выбрал экономику, пока Чанбин грезил полётами. Они приняли друг друга и не перестали общаться, просто виделись по воскресениям.       В университете случились свои трудности. Очень сильно заболел отец Чанбина. Нет, дело было не в деньгах, а в том, что он хотел показать отцу свои достижения. Чанбин хотел, чтобы отец гордился им, ведь он так радовался, когда его сын поступил. Для Бина это стало вторым большим ударом. Каждый звонок от врача давался с трудом и отзывался новой раной на сердце. Отец умирал и не было волшебного лекарства, которое бы его спасло. Бин становился всё более закрытым и серьёзным, с головой уходя в учёбу и полёты. Помимо Бан Чана у него было ещё два друга. Это Джисон и Хёнджин. Один слишком дурной, а второй под стать первому, но почему-то Бин подружился именно с ними. Может быть, они хотя бы немного, но успокаивали его и придавали жизненных сил, да и веселили. Они были самые шумные из всех одногруппников, другие всегда говорили: «две макаки со львом под ручку». Чанбин познакомил их с Чаном как только привык к ним, и после всех притираний друг к другу они стали собираться как компания все вместе по воскресениям.       В эти дни они обычно собирались на квартире Чанбина, которую ему подарил отец перед поступлением сына. Они заказывали пиццу, брали пиво и сидели, обсуждая всякие проблемы, интересные вопросы и, конечно же, сплетни с их групп.       Чанбин всегда чувствовал прилив сил, когда в его жизни всё было более-менее гладко и стабильно. Отец, хоть и лежал в больнице, но по словам врачей был в стабильном состоянии, а друзья, что всегда были рядом, только улучшали обстановку. Бин как-то даже смог выбраться с друзьями на отдых. Родители имели небольшой домик на Чеджу, куда прилетали на время отпуска отца. Вот и друзья один раз, но всё же смогли остановиться там и провести незабываемые выходные. Хёнджин познакомился с неким Минхо, который увязался за Хваном и таскался за ним хвостом. Этот Хо был странным, но Джин находил это забавным, ведь когда за тобой ухаживают, даже таким необычным способом, это приятно (Хёнджин любит странности, его лучший друг всё же Хан Джисон). А вот Джисон как-то уж слишком засматривался на Чана, смеялся с каждого его слова и даже в его комнату переселился не только в домике, но ещё и в общаге. А вот Чанбин никого интересного так и не нашёл. Он просто наслаждался счастьем друзей, душой находясь в одиночестве.       — Ты какой-то грустный, — говорит Минхо, подсаживаясь рядом с Чанбином и кивая на хмуро-грустное лицо. — Я мешаю вам?       — Нет, не мешаешь. Хёнджин находит тебя забавным и милым. Чану ты тоже кажешься милым, а Джисон считает тебя странным, но он, сам понимаешь, такой же, — отвечает Чанбин, игнорируя первую часть фразы про грусть, ведь настроение и правда было подавленное.       Ведь он находился на море в своём доме, где в детстве часто бывал с родителями. Но теперь в полном составе они никогда здесь не соберутся. Бину было грустно и больно понимать, что он больше никогда не будет ходить с мамой по рынку, выбирая овощи, а с папой — до пляжа и слушать про полёты и самолёты. Этого уже никогда не будет, только яркие воспоминания в памяти.       — Мне нравится Хёнджин, я могу за ним поухаживать? Ему вообще нравятся парни? — продолжает интересоваться Ли, ведь если человек не хочет говорить, значит и не нужно его заставлять.       — Можешь, хотя спросить об этом ты мог бы и его самого. Ему нравятся оба пола, но в последний раз он встречался с парнем, а потом отшил его, потому что тот стал слишком много себе позволять, — отвечает Чанбин, переводя взгляд на бегающего по пляжу Хёнджина. — Он очень нежный и ранимый парень, для него важна романтика, свидания, ухаживания, так что если хочешь за ним приударить, то поразмысли над моими словами. И переезжай в Сеул.       — Да, я уже одной ногой в Сеуле, Чанбин. Спасибо за совет, постараюсь сделать всё возможное, чтобы Хёнджин был счастлив, я не хочу врага в твоём лице, — ухмыляется Минхо, продолжая сидеть рядом, даже несмотря на то, что Хёнджин зовет его к себе. — Я с Чанбином посижу немного!       — Это точно, Минхо, тебе не поздоровится, если на лице малыша Джини из-за тебя будут слёзы. Почему ты хочешь со мной остаться? Иди повеселись, тем более там твой ненаглядный Хёнджини уже заждался, — Чанбин давит усмешку, рассматривая друзей, а после утыкается в свои руки.       — А мне нравится за ним наблюдать. Он такой красивый, хочется надолго запомнить такую красоту.       В то время Минхо стал для Чанбина новым человеком, который без слов понимал его и давал что-то типа безмолвной поддержки. Возможно, в жизни Хо тоже случилось что-то такое, где молчание лучше, чем разговор. Позже Чанбин узнает, что в детстве у Ли умерли родители и он остался жить с бабушкой и котами. У Минхо тоже была нелёгкая судьба, которую он старается строить, и которая кардинально поменялась с появлением в его жизни Хёнджина. Тогда Хо стал для них ещё одним другом, который до потери памяти влюбился в Джина.       После того незабываемого путешествия на месяц, они вернулись к учёбе, самолётам и полётам. Бин не хотел выделяться из всего потока по учёбе, но всё же умудрился это сделать, став лучшим студентом их кафедры по большему количеству полётов и сданных на отлично экзаменов. Отец гордился этим, а Бин был и рад стараться. В душе он знал, что его отец долго не проживёт, поэтому старался радовать как только мог.       Осознание того, что отец скоро умрёт, давалось Чанбину с трудом, как и всем его друзьям, что были слишком эмпатичны. Только Хо оставался в стороне, не участвуя в этом, потому что не хотел вновь переживать те травмирующие события детства. Ведь они надолго отпечатались в сердце. Он поддерживал молча, как и тогда на Чеджу. Стоял рядом, сидел, иногда даже приходил и лежал. Минхо был с ним, но молча переживая его внутреннюю боль вместе с ним. Все друзья, хотя и не были обязаны, но переживали вместе с ними.       Отец умер на выпускной из университета. Чанбин тогда сказал речь, получил диплом и отправился домой, где ревел и орал в подушку. Бин стал лучшим студентом, который не побывал на прощальной вечеринке, да и в целом должным образом ни с кем не попрощался. Он и с отцом не успел попрощаться, хотя и знал, что тот скоро умрёт, но к такому никогда не будешь готов. Чан с ребятами не лезли к Бину, оставляя его одного, чтобы тот смог пережить эту боль лично. Но Чанбин не справлялся, он буквально умирал в своей квартире, ведь теперь остался полностью один.       Один во всём мире.       Справиться ему помогли антидепрессанты, психотерапевт и друзья, что привели Бина к нему за руку. Для него прийти к психотерапевту и начать делится накопившимися проблемами было слабостью, но друзья настаивали на этом, а парень не любил с ними спорить.       Оказывается, раскрываться кому-то очень трудно. Чанбин делал это медленно и постепенно, всё больше раскрывая свою боль другому, совершенно чужому человеку. Он делился тем, как был счастлив с родителями, как умерла мама и они с отцом долго приходили в себя после её смерти… В некоторых случаях Бин не сдерживал своих слёз, продолжая рассказывать свою историю. Для него это стало целым испытанием, — вновь пережить свою жизнь, но уже с другим человеком и с новыми эмоциями.       Полгода спустя жизнь Со изменилась, он перестал много думать о прошлом и родителях. Друзья всё так же были рядом. Бин перешёл на новую работу и стал нарабатывать часы полётов. Теперь он делал это для себя, а не для кого-то. Джисон с Хёнджином были в той же компании, что и Чанбин. Их троица снова стала известной, ведь Бин не потерял своей привычки хмуриться, а Хан с Хваном дурачиться. Да, они все были высококвалифицированными пилотами, что всегда знают, что делать, но им никто не запрещал быть прекрасными идиотами, что веселили своей дурашливостью.       С каждым годом становилось всё легче переживать прошлое и оставлять его там. Эти годы были трудными, ведь приходилось много летать, чтобы наработать себе часы и снова стать лучшим, как и в лихие годы учёбы. Бин знал, что родители поддерживают его с небес, но боль всё же иногда возвращалась, хотя весёлые Джисон и Хёнджин порой сбивали весь грустный настрой, шутя и ругаясь. Чан же поддерживал их издалека, как и Минхо. Они всё ещё общались и встречались по воскресеньям, но, к сожалению, уже не на каждой неделе.       От этого встречи становились более долгожданными и любимыми, ведь у всех было, что рассказать. Кроме… Кроме Чанбина, он всегда слушал и поддерживал, пока другие страдали, смеялись, ну и жили свою лучшую жизнь. Бину просто не хотелось, да и времени с работой не было (хотя, это всё было оправданием).       Хан Джисон любил делиться тем, что как они с женой отдыхают и проводят время, а Хёнджин подкалывал его тем, что она должна ревновать к Чану, ведь их близкая связь никуда не делась, а стала только крепче. Хан просто любил Чана по-особенному и поэтому считал, что не изменял ей, хотя порой думал, что совершил ошибку, когда женился и оставил Бана. Там… Так сложно… Ведь с ними всё было запутано, а Бин не лез, лишь поддерживал их обоих и слушал нытьё, понимая, что оба по сей день влюблены друг в друга, но у них уже другая жизнь и вряд ли они станут сейчас что-то менять.       — Да мы с Юной лучшие друзья, честно, зуб даю, — смеётся Джисон.       — Да-да, ты нам зубы не заговаривай, а. Ты по уши в Чане, когда вы видитесь, и меньше всех пьете, ведь боитесь, что сорвётесь, — гаденько хихикает Хёнджин, нанося травму обоим, ведь поэтому-то они и не притрагивались к алкоголю. — Дружеский друг по дружбе, ведь как только вы выпьете вы перестанете друг друга обманывать.       Чистейшая горькая правда, от которой у обоих на душе скребутся кошки. Джисон любил Юну, очень сильно, да и хотел с ней семью, но… Он чувствовал к Бану что-то большее, чем любовь, и это было не сравнимо с чувствами к жене. Бан же жил один, питая надежды когда-нибудь сойтись с Джи и создать свою полноценную семью, ведь не разлюбил он его с универа, не смог переступить через себя… Не смог стать счастливым с другим, когда под боком такой родной и тёплый Хани, что ластится, целует в лоб перед сном, а после обнимает за талию, прижимая к себе, что в голосовых всегда кричит, что напишет, когда будет дома, и вообще на связи с ним каждый божий день. Их история не самая романтическая, но Бан всё ещё продолжает верить в то, что они смогут это изменить.             — А вот вы когда с Минхо поженитесь? Вы так долго вместе, а всё ещё как обычная парочка живёте, чего-то всё сопли на кулак наматываете, — Хан хмыкает, смотря на Джина с вызовом.       И только Чанбин тяжело вздыхает, начиная говорить:       — Ребят, ради всех святых, угомонитесь.       Но Джисон с Хёнджином всегда такими были, ведь лучшие друзья с детства.       С такими спорами и время шло быстрее. Хёнджин уже давно был с Минхо, они собирались пожениться, — ну, как собирались… Тут скорее Хо всё никак не мог сделать предложение. Боялся, что Хёнджину не понравится всё то, что он напридумывал в своей голове.       — Да я вообще самый спокойный тут, это вот этот недотраханный вечно выёбывается и мешает мне жить. Что в молодости так и не успели потрахаться с Чаном, а? — вновь звенит гадкий смех Хёнджина, а после в Хвана что-то прилетает… А, это была подушка. — Только подушка? Слабеешь, друг.       — Завались, твою мать, ты трепло последнее. Сам сидишь как собака и ждёшь, что предложение сделают, а что-то ничего не происходит. Жалко тебя, конечно, годы идут, а ты не молодеешь и красивее не становишься, — Джисон отвечает также гадко и порывается бросить что-то больше, чем просто подушка, но его мягко останавливает Чан. Ах, и почему с Ханом это работает на убой? Он умещается на груди Бана и прикрывает глаза, пока Хёнджин зависает в телефоне, ведь… Минхо опять куда-то делся, хотя, скорее всего, сидит где-то с Чанбином.       Их привычка находиться рядом и молчать осталась такой же даже спустя время. Они не нападали друг на друга, просто молча находили в тишине и друг в друге поддержку, которой порой очень сильно не хватало. Они сидели на балконе и дышали свежим воздухом. Сердце Бина спокойно стучало, хотя он всё ещё продолжал пить таблетки, Хо контролировал его через смс и фотки, а ещё встречал после сессий с психологом. Да, именно он. Ребята были другой поддержкой, не менее важной, но не такой, как поддержка Ли. Сам же Минхо всё время спрашивал советы по поводу Хёнджина и их свадьбы, ведь все расходы были на нём, а значит торжество должно быть идеальным и полностью во вкусе Хёнджина. А лучше его друзей никто не мог с этим помочь, хотя Хан был последним треплом, что раскрыл бы весь замес, а Бан был бы слишком воодушевлён этим и выдал бы всё Хану. А вот Бин вообще попусту говорить не любил. Вернее, он говорил, когда был пьян, но Со давно не пьёт, да и тайны на то и тайны, чтобы их хранить.       — Бин, как думаешь, мы с Хёнджином ещё долго провстречаемся, если я не сделаю ему предложение? — вдруг спрашивает Минхо, сглатывая слюну, что неприятно скапливалась во рту.       — Я не знаю, Хо. Хёнджин никогда и ни с кем так долго не встречался, как с тобой, — отвечает Бин, грустно вздыхая. Любой спор Хана и Хвана отдавался в сердце Ли грустью с волнением и полной апатией. — Они не прекратят спорить, даже после вашей свадьбы. Пока Джи не сойдётся с Чаном обратно, а ты сам знаешь, что сделать это им теперь трудно.       — Ты говорил, что они никогда не сойдутся.       — Так сказал пьяный Джисон на корпорате, а я передал его слова. Я не знаю, честно. Чан верит, а Джисон, видимо, не хочет расстраивать Юну, — вздыхает Бин, поднимая голову к небу. — Я хотел, чтобы мы были чуть счастливее, чем сейчас.       — Я бы тоже.       Этот разговор согревал их души тем, что они понимают друг друга и находят в словах другого отражение своих собственных, ибо это было важно для них. Бин поднимается с места и они возвращаются к остальной компании, где спор только распалялся, от чего у Хо при каждом упоминании предложения и свадьбы нервно дёргался глаз, Бан же тоже дёргался при каждом упоминании его и Джисона, но а Чанбин лишь старался следить за этим балаганом, находясь в душевном спокойствии.       Но его спокойствие закончилось тогда, когда к ним в компанию устроился молодой стюард, что всех покорил своей внешностью и голосом. И только Бина он свёл с ума… Ведь только завидев этого ангела во плоти, он сразу же обомлел и остолбенел. Он не мог даже представить, что эта красота поговорит с ним и заставит внутри всё взлететь на воздух.       — А вы Со Чанбин? Вы очень популярны, вы знали? Я так много слышал о вас! У вас столько часов полёта, просто поражает! — улыбается милый стюард, пока Бин лишь смущённо улыбался в ответ.       — Ох, да… Я… Прошу прощения, — Бин даже нервно засмеялся от того, что почувствовал себя тем маленьким мальчиком, что с первого взгляда влюбился в красивую девочку, только тут всё было иначе. — Да, я Со Чанбин, рад, что обо мне ходят такие хорошие слухи.       — Слухи? Да вы что! Это чистейшая правда… Ой! Я не представился… Феликс Ли, но по-корейски меня зовут Ёнбок, так что можете обращаться и так, и так, — смущённо улыбается Ли, протягивая свою миниатюрную ладошку. Чанбин влюбился даже в неё.       — Ох, это приятно слышать. К сожалению, я о вас не слышал, но вы так прекрасны, что это сильное упущение. Приятно познакомится Ёнбок-щи, — также смущённо улыбается мужчина, отвечая на рукопожатие своей громоздкой рукой с мозолями от спортзала. — У вас очень нежные руки, вы и сами… М-м, очень нежный.       — Спасибо, Чанбин-щи, — крайне смущённо произносит Феликс, облизывая губы. Руки Чанбина были такими горячими и крепкими, что Ли невольно задерживает в них свою, а после ещё более смущённо убирает. — А вы на каком самолёте работаете?       — Раньше работал на А220-300, но сейчас поставили на А380-800, а вас на какой поставили? И. ах, может вы согласитесь выпить чашку кофе со мной? — интересуется Бин, указывая одной рукой на кофейню в аэропорту. Она была неплохой, и даже, можно сказать, немного уютной, чем всё остальное в этом огромном здании.       — Я только за! Я тоже на А380-800! О, боже! Я так рад! — У Феликса загораются глаза, и он сам с охотой идёт в кофейню, где заказывает себе средний латте с ванильным сиропом. Бин думает, что Ликс похож на этот кофе, такой же мягкий, нежный и сладкий.       Чанбин же берёт себе средний флэт без сиропа. Он любил его за горькость на языке, ведь кофе было больше, чем в обычном капучино. Бин оплачивает заказ для них, садится напротив Феликса и мягко улыбается. Он старается не дёргать чашку от волнения, ведь впервые говорит с кем-то настолько незнакомым ему. Все остальные в аэропорту были Бину более-менее знакомые, а вот Ликс для него тут был новым и прекрасным.       — Откуда вы, ведь раньше я не видел вас здесь? — интересуется Со.       — Я новенький, раньше работал в другой авиакомпании, вот поэтому вы меня и не видели… ха-ха. Встретили меня тут очень радушно, это порадовало, — щебечет Феликс, хлопая своими большими глазами. — А ещё удивительно, как тут собралось много очень квалифицированных и известных пилотов! Я удивлён.       — На самом деле приятно слышать, что о вас побеспокоились. Здесь и правда много отличных специалистов — этим и славится наша авиакомпания. А ещё, тут прекрасные стюарды и стюардессы, а самый прекрасный теперь работает на моём борту.       Феликс смущённо улыбается, краснея. Он дарит мягкую улыбку, а после прячется в чашке с кофе. Он и не думал, что в первый же день с ним начнут флиртовать, да ещё и так открыто. Он смущённо поглядывал на Чанбина, что, кажется, был слишком расслабленным и спокойным, а его полуулыбка заставляла улыбаться в ответ.       «Феликс, даже не думай влюбляться! Нельзя!», — кричит про себя Ли, а сам немного хихикает.       — Ой, спасибо… Мне приятно такое слышать! Рад, что буду работать именно с вами… Вы тоже прекрасно выглядите!       Их разговор и флирт так бы и не закончился, просто их прервали одни очень шумные ребята, и вы даже знаете, кто. Они ворвались в кофейню и удивились такому спокойному Чанбину, сразу же ринувшись наперебой спрашивать у Феликса всё, что только можно и нельзя.       Только в конце Феликс замечает, какой Чанбин сексуальный в форме пилота, и что он учтиво оставляет свою визитку, уводя друзей за шиворот. Они втроём были такие шумные, что даже Ли немного посмеялся с них. После к нему резко подсаживаются Уён и Сонхва, что уговорили его пойти именно к ним. Они познакомились на рейсе у Феликса и зазывали к себе, ведь условия куда лучше и пилоты куда красивее, чем в месте, где работал сам Ли.       — М-м, уже познакомился с нашими местными звёздами? — пищит Уён, оглядываясь назад. — Я узнал сплетню!       — И мне не рассказал? И как после этого дружить с тобой, Чон Уён?! — возникает Сонхва, стукая друга по плечу.       — Так я ждал Феликса! Ты же знаешь наших звёзд? — ухмыляется Уён.       — Звёзд? Знаю только Со Чанбина, пилоты часто говорят о нём хорошие и добрые слова, — поджимая губы, думает Феликс. — А ещё он мне кофе купил.       — Он всегда славился щедростью! Так вот, звёзды — это та самая троица: Хван Хёнджин, Хан Джисон и Со Чанбин. Больше всех часов полётов, лучшие выпустились из универа. Лидер у них, конечно, Чанбин… Какой мужчина! Но я слышал про Хёнджина. Он же встречается там с кем-то… Так вот, я слышал от Хана, что они который год в отношениях, а предложения всё нет! — Уён слишком активно шептал.       — Тц, серьёзно? Хёнджин же давно хвастался, что вот-вот замуж побежит, а все никак? — смеется Сонхва. — Вот так новость. А у Хана там, что? Как с Юной?       — Только и делает, что хвастается как они отдыхают, да как он её балует. Всё у них отлично, только вот Хёнджин фыркает на Джисона, — усмехается Уён, смотря на Феликса, что хлопал глазами. — Что? Про Чанбина хочешь услышать?       — М-м, что? Нет, у такого мужчины явно уже есть жена и дети, а кофе мне он купил из вежливости, как и сказал комплименты. Я же не дурак, придумывать себе тут, — говорит Феликс, закатывая глаза, пока в голове разрушались его же мечты про семью с этим мужчиной.       — Нашего Со никогда не видели с кем-то, а Хан и Хван молчат про него в тряпочку … У него явно никого нет, а иначе эта двоица всем бы распела, — ухмыляется Уён, подмигивая Ликсу. — У тебя есть все шансы, друг. Чанбин вообще постоянно угрюмый, но если с тобой тут флиртовал, то… Это явно о чём-то говорит.       Феликс на это лишь мило улыбается, прощаясь с друзьями по работе. Его сегодняшний рабочий день был ознакомительным, поэтому он был окончен уже около трёх часов: Феликс увидел всё, что было важно в его работе, и даже пилота, хоть и случайно. Чанбин казался супер-надёжным и хорошим человеком, возможно поэтому Ли сразу обратил на него своё внимание. Ему всегда нравились такие, ещё начиная со школы (но выбирал он почему-то других). Да, Ликс ещё в школе осознал, что мужчины влекут его куда больше, чем девушки, поэтому начал нащупывать почву, хоть и была удача за неудачей, но парень не отчаивался, да и сейчас тоже. Если Бин продолжит проявлять знаки внимания, то они точно пойдут на свидание.       Раньше Феликс жил в другой стране, не находя в самолётах ничего интересного и привлекательного, просто летающие жестянки с красивыми девочками и мальчиками на борту, что ухаживают за людьми и делают полёт комфортнее. Конечно, Ли много летал из-за того, что родители часто отправлялись куда-то отдохнуть и показать ребёнку мир. Они были в меру богаты и давали своему сыну всё самое лучшее. Ха это Феликс был им очень благодарен, ведь спустя много лет он сможет адаптироваться в любой стране и находить интересные места, показывая их коллегам, которые были в этих странах впервые.       Мама Феликса — прекрасная женщина, у которой был свой бизнес в Австралии, но несмотря на это её ребёнок стоял у неё на первом месте. Она уделяла Ликсу море внимания, ласки и любви, и даже после появления дочерей ни на секунду не забывала о сыне. Она принимала и поддерживала своих детей. Если Феликс являлся геем, то так тому и быть, и любви к нему проявлялось не меньше. Поэтому, наверное, они и были дружной семьей. Мама была в меру строгой и в меру весёлой, чтобы дети не выросли избалованными, но и не были забитыми. Она старалась изо всех сил, конечно, всегда были свои трудности, но эта женщина всегда могла их решить.       Папа же у Ликса был намного строже, но только потому, что хотел, чтобы дети не выросли богатенькими придурками, но он любил их не меньше. С папой всегда было по-другому, ведь он порой отвечал за бунтарство. Если с мамой они могли веселиться, например, громко смеяться на улице, шутить и иногда забивать на все домашние дела, валяясь на полу и поехал пиццу, то с папой они могли делать невероятные вещи. Папа был очень весёлым человеком, хотя с виду казался суровым. Поэтому все спонтанные поездки, покупки и много чего другого, что приучало детей не бояться рисковать, были именно с ним.       Ли долго жил в Австралии, до самого выпуска из школы, но те годы у Ликса были не самыми лучшими, ведь из друзей у него были только сёстры, а в школе он так и не обзавёлся хорошими друзьями, что смогли бы поддерживать. Одноклассники казались мерзкими и заставляли Феликса ненавидеть самого себя. Они постоянно унижали и оскорбляли его, не давая спокойно существовать, но парень всегда старался не обращать на это внимание, хотя окружающим было виднее… А сёстры замечали, как Ли постепенно худел и всё сильнее замазывал веснушки. Девочки были рады, когда Ликс закончил школу, ведь они надеялись, что теперь их брат встретит хороших друзей, что помогут ему понять, какой он прекрасный парень.       Так и случилось, Ёнбок встретил Чонина и Сынмина на одной из совместных лекций, где к нему подсели эти двое, что между собой тоже никак не общались. По началу их общение держалось только на том, что удобно было занимать парту на троих и делать занятия в группе. Но Феликсу захотелось получше узнать своих соседей по парте, поэтому он пригласил их на обед, после которого они и нашли общий язык. Обычно они собирались по вечерам или в выходные, ведь были с разных специальностей, но это не мешало им собирать сплетни и знать про группы друг друга всё, даже грязные подробности. Им не обязательно было копаться в чужом белье, но у них был такой тип личности, который должен знать всю информацию, даже если их она не касается, и обсудить друг с другом.       — Чонин! Господи, как ты долго… Я чуть не умер от молчания, а Сынмин уже хотел меня душить! — восклицает Феликс, смеясь. — Давай скорее раздевайся, я приготовил глинтвейн и начистил мандаринов!       — А глинтвейн на вине надеюсь? Потому что я очень замёрз и устал. И слушаю все сплетни, я готов, — Чонин скидывает куртку и шарф в сторону.       — Пф, я заставил его добавить вино, этот балбес хотел наслаждаться вечером на виноградном соке, — фыркает Сынмин, наливая Чонину. Феликс же закатывает глаза, фыркая в ответ. Такое общение было между ними всегда, поэтому они даже не замечали этих колкостей.       — Так, сплетня! Помните, я рассказывал про парня, что в школе обзывал меня педиком? Так вот, он недавно обручился с африканцем! Не мне глумиться над ним, но я хочу хихикать, ведь всю школу он твердил, что не станет таким как я! Но что я вижу? Что он просто берёт и выходит замуж за огромного чёрного мужика. Я уверен, тот его жёстко трахает, — ярко и громко рассказывает Феликс.       — Чёрт… — смеётся Чонин, начина кушать мандарин. — Выкуси, педик, так и надо ему.       — Лох! Так и знал, что карма его настигнет, — глумится Ким, ведь за их Феликса он будет драться, хоть и сам порой его обзывает, но это совсем другое. — Хорошо, что ты оттуда уехал.       Ёнбок и правда после школы сказал, что хочет уехать учиться в другую страну и выбрал Корею, так как там была программа по обмену студентов. Так Ли и оказался в Корее, абсолютно не зная языка, хотя и был корейцем. Но родители помогли ему найти репетитора, а так же купили квартиру и сделали жизнь старшего сына лучше даже в другой стране. Ли учился, нашёл друзей и спокойно проводил время. Ему не нужны были деньги, но иногда он выходил на подработки, чтобы не так сильно утруждать своих родителей, с которыми постоянно списывался, а с мамой порой разговаривал по целому часу. Его жизнь была такой до одного момента. Тогда-то он понял, что ничего стабильного в жизни нет и в любом случае должно случиться что-то плохое.       Ликс был на парах, когда ему в слезах позвонила мама и тараторила про сестру. Феликс ничего тогда не понял и сказал, что узнает всё у папы, а мама лишь заревела. Это не на шутку пугало. Он уже понимал, что случилось что-то очень серьёзное, но боялся даже подумать, что… Мама у них была не из тех, что гиперболизирует проблему.       — Ало, пап? Что стряслось? Что с сестрой? — Феликс обеспокоенно сбегает ближе к туалету, чтобы не мешать другим. К тому же, на паре мужской туалет мало пользовался спросом.       — Рейчел сильно заболела… Болезнь прогрессирует, а врачи ничего не говорят и качают головой. Мама на взводе и в истерике, Оливия постоянно плачет, а я не знаю, что делать и какие деньги платить, чтобы наша малышка была в порядке, — отец звучал крайне раздавленным и убитым. Ли никогда не слышал его таким.       Слёзы накатывали, он и сам не понимал, как так произошло и почему. Все самые ужасные мысли мелькали в голове картинками, что оставались запечатлёнными навсегда. Ли никогда не думал, что его жизнь повернёт в другую сторону.       — Я прилечу к вам на пару недель, это не обсуждается. Мы… Должны с тобой это решить, я не оставлю Рейчел и вас тоже.       — Ликс, но как же твоя учёба?       — Пап, вы куда важнее этой учёбы. Я отпрошусь, напишу заявление на пару недель. Сынмин и Чонин тоже меня отмажут, — чётко говорит Ли, хотя слёзы уже бежали по щекам. — Я напишу, когда у меня самолёт. До встречи.       Сынмин и Чонин поддерживали Феликса в поездке к семье. Сестра всегда будет важнее зачета, который можно закрыть. Сестру потерять легко, особенно в сложившейся ситуации, а учёбу нет. Ким всегда был за семью и придерживался традиционных ценностей, к тому же ему нравились девушки. Он бы и сам поехал с Ликсом, но знает, что будет там лишним. Чонин же полностью поддерживал Мина, домашнюю работу они могут сделать за Ли, а со всем остальным они разберутся со старостой. Нин тоже был за традиционные ценности, просто потому что любил женщин.       Друзья принимали выбор Феликса, как и его самого, поэтому проводили на самолёт и сказали, что помогут с учёбой. Вместе со старостой, они написали документ и приложили справки из больницы Рейчел, которые прислал сам их друг. Домашнее они сдавали за него, чтобы баллы капали и не надо было сдавать миллион экзаменов после. Их дружба предполагала, что они будут поддерживать всегда и везде, придерживаясь правила: «может быть не всегда мы сможем принять решения друг друга, но мы принимаем тебя».       Феликс же тогда летел с чувством опустошённости, будто бы у него забрали что-то самое родное и близкое. Он пытался справиться с пустотой и отчаянием, но слёзы продолжали литься, а навязчивые мысли заполняли голову, ведь он не знал, что может случиться даже через пару грёбаных часов! Он не буянил, но его состояние было настолько скверным, что невозможно было терпеть это всё. Но неожиданно для него самого рядом оказалась бортпроводница, что помогла ему справиться с этим состоянием хотя бы на остаток полёта и поездку до дома. После этого в голове Ли засела чёткая мысль о том, что он тоже бы хотел, как и та женщина, оберегать людей во время полёта, стать для них другом, что сделает их полёт комфортнее.       Ёнбок учился на лингвиста, ведь уже знал два языка, а углубиться в эту тему ему очень хотелось, но теперь он не сомневался, что знает, где точно будет работать, и это «точно» было на борту самолёта.       Оказавшись дома, он сразу пишет Сынмину и Чонину о том, что он долетел и с ним всё в порядке. Отлежавшись парочку часов, Бок пишет отцу и едет в больницу. Ли не знал, что взять, поэтому взял любимые цветы сестры, а также захватил проигрыватель и диски с любимой музыкой Рейчел. Он верил, что это может хоть немного улучшить её состояние и сделать прибывание в больнице приятнее. Так и произошло: Рей сильно обрадовалась приезду Феликса, даже забыла про капельницу в руке, от чего после больно застонала.       — Ликси! Я так ждала тебя, почему ты так долго? — стонет Рейчел, не выпуская Ликса из рук.       — Хей! Я учился, Рей, но видишь, приехал к тебе, — Ли с грустными глазами смотрел на сестру.       — Не смотри на меня так, Ликси.       Феликс задержался там на целый месяц, ведь Рейчел никак не могла выкарабкаться, а Ликс помогал по хозяйству, когда мама была у сестры. Ликс был бессилен в борьбе с болезнью, как и все остальные, а врачи могли только поддерживать девушку на плаву хотя бы какое-то время. Спустя месяц ей стало лучше и стали разрешены небольшие прогулки, а Феликс наконец-то смог вернуться в Сеул и спокойно продолжать учёбу.       За этот месяц изменилось многое, даже то, что Ли уже встречался с прекрасным парнем, с которым познакомился в фойе больницы. Тот парнишка получил из-за Ли растяжение ноги, но в придачу и полную влюблённость. Его звали Джейк Шим, он тоже являлся корейцем, но проживал и вырос в Австралии. Для Ли же тот момент стал слишком нервным и ужасным, ему пришлось заплатить ещё и за Джейка, хоть и проблем с деньгами у него никогда не было, но было неприятно. Джейк оказался приятным парнем, что первым начал проявлять знаки внимания и водить Ликса на свидания, слушая переживания по поводу сестры и поддерживая.       Хоть Ёнбок и считал, что они слишком быстро сошлись, но это не означало, что он его не любил, просто можно было и придержать коней, но Джейк постоянно куда-то гнал, а это немного напрягало Ли. Конечно, их сплотили общие увлечения и любовь к Австралии, но у Ли к парню было непонятное чувство недоверия, хотя он засунул его в задницу, ведь тот дарил шикарные букеты, подарки и незабываемые поцелуи…       Друзья отреагировали странно, когда Феликс записал им видео о том, что у него теперь есть парень Джейк и тот полетит с ним в Корею на какое-то время, ведь влюблённые не могли друг без друга. Сынмин сразу сказал, что тот тип странный, ведь ему казалось, что он не был влюблён в Ликса, а хотел использовать для какой-то цели и выжидал. Чонин же просто промолчал на этот счёт, желая высказаться лично Ликсу. Нет, они ни в коем случае не были против ориентации Ли, они беспокоились за самого друга, что выбрал не того спутника в жизни.       — Хей, детка, может быть мы проведём вечер куда интереснее и примем ванну вдвоём? — первое, что говорит Джейк, когда они приезжают в квартиру в Корее. — А то я очень соскучился и мы так долго не целовались с тобой.       Сексом в Австралии они не занимались, ведь Ликс был у родителей, да и в тот момент ему было не до каких-то плотских утех, ведь волновала только сестра, что, слава богу, шла на поправку. А вот поцелуи, объятия и ночёвки были. Хотя ночевали они всегда у Феликса, а Джейк придумывал отговорки и просто не приводил домой (может быть, он и не был таким богатым, как Ёнбок). В отношениях Ликсу было хорошо и без секса. Конечно, это приятное дополнение, но они были к этому не готовы, поэтому Ликс всегда предлагал переждать и заняться сексом позже.       Но Феликс один думал, что им с Джейком стоит подождать.       Почему-то Ли соглашается на ванну вдвоём. Ну, а почему нет? Ведь это предлагает любимый парень, а они и правда давно не нежились в объятиях друг друга, да и это какой-то новый уровень сближения. Одни плюсы. Но Ликс не видел один единственный минус и это был сам Джейк.       Феликс был против, когда его начали трогать. Против, когда сладкие речи стали его уговаривать. Против, когда губы настойчиво целовали тело. Против, когда вместо нормальной смазки использовалось масло для тела. И тем более против, когда в него вошли. Против этого дерьмового секса в полуостывшей ванне. Против всех тех засосов, что красовались на теле после. Против шлепков по заднице, после которых остались красные следы. И против фразы «ну, твоему телу ведь нравится, смотри, как твой член поднялся». Конечно, он был против своего тела, что возбуждалось от рук Джейка, ведь тот знал, где и как трогать. Он проверял, он всегда спрашивал, где можно потрогать и, видимо, всё для этого момента… Противно, что он знает или… Или он специально выведывал, чтобы сделать Феликсу хорошо, чтобы он… Он расслабился.       — Детка, так правильно, что ты расслабился. Ты молодец, такой хорошенький, твои веснушки такие милые. Обожаю тебя, любимый, — стонет Джейк, толкая Ли в стенку и заполняя полностью. — Просто нереальный, твоё тело создано для таких утех. Будь ты шлюхой или моделью на онлифанс, то был бы самым продаваемым.       Это было противно в первое время, а после Ли привык к Джейку и к его наглым, пошлым, неуместным фразам, подкатам и словам. Он же просто говорил… Это его манера речи, не более, заверял себя Феликс. А то, что он оскорблял Ли было совсем не тем, чем кажется. Это были просто слова. Но он же делал приятно? Делал, он ждал дома его, а не гулял с кем-то, да и заботился, убирал за собой посуду, подумаешь, Ли после этого её мыл, но убирал же! Да и не страшно, что Феликс готовил после пар и дополнительных занятий, ведь лингвистика требовала к себе тщательного отношения, но Джейк тоже! Он любимый парень, что знал, как сделать Феликсу хорошо, даже если сам Ёнбок этого не хотел или что-то у него болело.       Но друзья понимали, что это за хрень, и пытались отговорить своего друга всеми доступными способами, но Бок их будто не слышал. Сынмин из-за этого так сильно бесился, что у него чуть ли не кровь из носу шла. Он очень сильно возмущался и отговаривал Ли при каждой удобном моменте, но…       — Чёрт возьми, Ликси! Да услышь ты меня! Он придурок и абъюзер! Он просто издевается над тобой и пользуется твоими деньгами и тем, что ты подставляешься! — кричит Ким в квартире Чонина. Сам же Сынмин в то время жил в общаге, потому что так было удобнее, да и средства пока не позволяли квартиру. Он был не так богат, как его друзья, но всё же копейка имелась.       Ким вообще был смышлёным парнем, смелым, бойким и целеустремлённым. Любил расчёты, поэтому пошёл на экономическую безопасность. В детстве читал книги, постоянно торча в библиотеке. Его родители работали на стандартной работе, что позволяла себе многое, но не очень роскошное, но вот его дедушка был достаточно богатым и любил внука. Родители никогда не просили денег у деда для Сынмина или для себя, они просто искренне радовались, что с Мини играет его любимый дедушка. И вот Ким вырос, и дед полностью оплатил учёбу Сынмина (а после, на окончание учёбы, купит и квартиру), а родители продолжают оплачивать общагу и обеспечивать сына, но тот всегда благодарит их небольшой денежкой с подработки.       — Сынмини, отстань… Он трахал меня всю ночь. Я так хочу спать, а не спорить. Он ещё и прощение попросил за то, что кого-то там привёл в мой дом. И почему только я его простил? — сонно говорит Феликс, утыкаясь в колени Кима.       Но тут не выдерживает Чонин, который срывается с места и едет домой к Ли, чтобы выгнать из квартиры этого мудака. Честно, он больше не мог это терпеть, ведь Феликс не слышал! Ян понимал почему, ведь сам чуть не окунулся в это всё с головой, но когда-то трезвый разум Ёнбока остановил его, и сейчас Нин был готов сделать для друга всё. Да, он знал, что разобьёт своему лучшему другу сердце, но лучше уж они будут лечить разбитое сердце, чем потом Феликс запрётся в квартире с этим придурком и будет всё для него делать.       Чонин был, как и Феликс, из богатой семьи, что обеспечила своему ребёнку всё, — от квартиры и машины до учёбы и даже обещания в будущем помочь с работой, если у сына будут проблемы. Нин очень ценил их заботу и старался заботиться о них так же, поэтому часто приезжал домой и дарил подарки. Он, как и Ким, тоже был целеустремлённым, но больше окунулся в искусство, поэтому был на музыкальной специальности. Он уже прежде заканчивал музыкальную школу и хотел продолжать петь и стать хорошим примером и профессором в этой области.       Ким не остановил Чонина, он держал Ликса, что кричал и просил не трогать Джейка, ведь он же его любил. Но Нин не слушал, он просто пришёл и выгнал Джейка, попутно выкидывая все его вещи из квартиры Ликса. Он был так зол, что, кажется, мог запросто его убить, но держался из-за Ликса и закона (честно, если бы Феликс его так сильно не любил, то закон не остановил бы). Джейк исчез, как только Чонин сказал, что Феликс отвязал его от своей карточки.       — Он сам вернётся ко мне. Его задница такая тощая, что только мне и могла понравиться. Он вообще ничего по дому не умеет делать, всё время его приходилось переучивать, а готовит он просто отвратительно. Да я его даже не любил, он был классной подстилкой, что обеспечивал меня и дарил так себе минет, — плюётся Джейк и уходит, но после возвращается. — Дай денег на билет.       — Жалкий ублюдок, — плюётся Чонин, кидая купюры в воздух и смотря, как тот жалкий человек подбирает деньги и садится в такси, подобрав в руки одежду.       Он возвращается и показывает заплаканному Ёнбоку специально записанное видео, а тот резко прекращает плакать. На лице лишь пустота и полное отсутствие эмоций.       — Он даже не захотел поговорить со мной? И сказать мне всё это в лицо? — спрашивает Феликс, Чонин кивает. — Мразь. Он даже не сказал, что мы расстались. А я думал, что он единственный, кто вообще на меня сможет посмотреть.       Бок после этого долго восстанавливался в терапии, а друзья его сильно поддерживали, оставаясь рядом. Чонин всегда проверял парней, что проявляли к Ликсу внимание, и никто никогда не проходил проверку Яна. После этого Джейка он перестал доверять всем, кто привлекал Ликса. Сынмин поддерживал Нина, но отвечал за ментальное состояние друга. А также писал сёстрам Феликса, спрашивая, как правильно того успокаивать. Те охотно рассказывали, какими техниками пользовались они сами.       Рейчел с Оливией и сами приезжали к Феликсу, даже привезли своих подружек Лили и Даниэль, что тоже дружили с Ликсом и позже даже остались в Корее, так как давно планировали вернуться на родину. Рей и Оливия больше проводили время с Феликсом, пока Лили ходила на прогулки с Сынмином, который рассказывал ей обо всём и проявлял себя как джентльмен, но как только он забывался, Лили сразу ставила его на место. Чонин же с головой упал в Даниэль, что покорила его своей красотой, голосом и манерами. Нин, кажется, превращался в полного дурака рядом с такой прекрасной девушкой, как Дани, чем веселил её, а она шутила над ним, чем веселила его. (Кажется, девушки остались не потому, что им надо было строить карьеру в Корее, а из-за милых парней, с которыми их познакомил Феликс).       Время шло, а отношения у друзей только крепчали и становились лучше. Даже спустя много лет после универа они оставались вместе и праздновали в Австралии две свадьбы подряд.       — Феликс, скажи мне пожалуйста, что ты едешь к нам с Лили, умоляю. Иначе я сотворю грех, — фырчит Сынмин в трубку телефона, а на заднем плане звучит чёткое женское: «прекрати ворчать и ругаться, у тебя за это скоро побегут проценты». Это звучало очень мило и в духе этой парочки. — Когда тебя ждать? Нини и Дани уже тут.       — Я скоро приеду, просто заехал домой переодеться. Не поеду же я к вам в форме стюарда, — говорит Феликс, включая громкую связь и выводя звонок на экранчик в машине.       — А я бы глянула. Ликси, ты в ней такой секси, и почему мы видим это только на фотках? — звучит голос Лили по всей машине, от чего недовольное дыхание Сынмина становится слишком громким, а смех Феликса заразительным.       — Так, всё я бросаю трубку, дома у нас нафлиртуетесь.       Сынмин с Лили жили в квартире, которую им подарил дедушка Сынмина, потому что внук этого заслужил. Пара жила дружно, они не беспокоились о деньгах вообще. Они разделили бюджет, а также никогда не пилили друг друга за деньги и спустя время нашли идеальный баланс. От чего Феликс был счастлив за них, ведь так может не каждая парочка. Конечно, как и у многих других, у них были ссоры и порой серьёзные, но они решали их словами и действиями, а не тупым молчанием и игнорированием, ведь оба хотели быть вместе.       Лили любила флиртовать с Феликсом, ведь Мин начинал так мило ревновать, что она от зацеловывала всё его лицо, а тот продолжал жаловаться на то, что Ликс даже будучи геем завоёвывает сердца девушек и что он точно в прошлой жизни был ведьмой. Для Феликса это было сродни веселью и простой забаве над другом. К тому же, почему нет? Они делали это безобидно, да и нравились друг другу только внешне.       — Я приехал, кто меня ждал? — кричит Ликс, а из комнаты выбегают девочки, кидаясь в объятия парня.       — Ликси! Ты слишком долго! Опять подбирал костюм под вечер? — спрашивает Дани, первая отлипая от парня.       — Дани, ты же меня знаешь. Я не могу выглядеть плохо, я всегда должен быть идеален, — ухмыляется Феликс, пока Чонин с Сынмином закатывают глаза.       — Ты всегда идеально выглядишь, Ликси, — отвечает Чонин, тоже подходя к другу и обнимая его. — Такой счастливый, что-то произошло?       — А мне таких комплиментов не делаешь, Нини, — дуется Дани, от чего получает поцелуй, тут же улыбаясь. — Ладно-ладно, говоришь.       — Так-то, дорогая, — парень проводит троих в гостиную, где уже всё было готово для посиделок, а именно: стояло пиво и приготовленные закуски, не хватало только Ликса, что постоянно опаздывал, но он старался это исправлять.       Чонин очень любит Даниэль и каждый день говорит ей тёплые и нежные слова, ведь девушка заслуживала их слышать. Он вообще любил её очень сильно, делая всё, что та захочет. У них была своя квартира и кот, который, кажется, вместо них стал хозяином. Они также делили бюджет, но немного по-другому, а именно: деньги Чонина были общими деньгами, а деньги Дани её деньгами. Чонин был богат и ни в чём себе не отказывал, поэтому они жили в достатке. Они тоже ссорились и ругались, но всегда мирились, ведь любили друг друга и хотели и дальше оставаться в крепких и гармоничных отношениях.       Феликс же только от части им завидовал, ведь после Джейка и всех его неудач, он не верил, что найдёт кого-то нормального и адекватного. Он долго думал, что заслуживал только такого, как Джейк, но терапия показала, что он достоин самого лучшего и стремился к этому, но пока всё было пусто. Он сначала думал о том, чтобы не рассказывать друзьям о Чанбине, ведь они скорее попросили бы с ним пообщаться и вообще посмотреть, что это за человек. Ликс не хотел их тревожить, но и держать в себе эту радость он не мог.       — Так, и как тебе новое место работы? — спрашивает Ким, наливая для Лили пиво в бокал. Она сидела на диване, а парень ютился возле её ног. — Там же Уён и Сонхва?       — Потрясающее! Это совершенно другой уровень, ребята! Я в полном восторге!!! Да, там Уён и Сонхва, и они такие сплетники, мне это очень нравится, — улыбается Феликс, размахивая руками от радости. Он открывает себе пиво и отпивает. — Кайф…       — Точно понравилось только место работы? Ты так не реагировал на предыдущее, — замечает Дани, ухмыляясь. — Ты там ещё кого-то встретил? Признавайся!       — Та-а-ак! Ну-ка! — Чонин поддерживает свою жену, играя бровями.       Феликс загадочно улыбается, но ничего не говорит, потому что решил рассказать только Чонину, ведь тот понимал, как для него важно самому всё решить. Сынмин всегда узнавал обо всём чуть позже, но это не означало, что Ли его не уважал, просто Ким так меньше беспокоился.       — Чонин, я… мне кажется, я понравился одному мужчине, — начинает Ликс, когда они остаются одни на кухне, ведь решили, что нужно убраться, пока те трое смотрели фильм в гостиной. — Я просто чувствую, что он мне нравится, прям достаточно сильно.       — Ты уверен? Как сам чувствуешь? И вообще, как вы встретились?       — Он угостил меня кофе, сам заплатил, наговорил комплементов с горой, а ещё так красиво улыбался, — говорит Ликс, вспоминая Чанбина. Улыбка сама собой расползлась по лицу парня, как только он подумал о том мужчине. — Мы работаем вместе.       — Хм, вот как. Интересно получается. Сходите на свидание, хорошо? И там сам решишь, или уже нас подключишь. Ликси, я рад, что ты встретил кого-то, поэтому не переживай, мы тебя поддержим, — отвечает Нин, поглаживая друга по голове и продолжая дальше убираться.       — Спасибо, Нини, просто это так… Волнительно? Я думал, что он женат, но мальчики сказали, что никто не видел у него кольца на пальце, поэтому я так и обрадовался. Ведь ко мне хорошо обращаются из-за вежливости, а тут… Тут может быть всё иначе! — говорит Феликс слишком воодушевлённо.              Чонин верил в друга, поэтому поддержал его в этом, ведь это было важно для Ли. Феликс же был настроен решительно, он и сам был готов действовать, чтобы привлечь к себе Чанбина. Сейчас же Ёнбок решил, что ему нужно отдохнуть и повеселится. Так вечер продолжился с шутками, разговорами и громким смехом, всякими глупыми играми и, конечно же, флиртом Феликса и Лили. От чего надутый Сынмин как дед ворчал и искрился гневом, но всё так же искренне и с любовью смотрел на этих двоих. Чонин же был поглощён Дани и её заразительным смехом.       Этот вечер был одним из многих, что грели душу Феликсу. Ликс уехал домой около двенадцати, потому что завтра был выходной и всем позволялся небольшой отдых. В выходные Феликс обычно всё свободное время посвящал самому себе, но тут сразу решил взять быка за рога и найти номер Чанбина. Сделать это оказалось не так уж и трудно, просто Сонхва был очень дружелюбным, поэтому со всеми общался. В этот день у Чанбина тоже должен был быть выходной, так как он уже работал седьмой день. Списавшись, Ликс ощутил мандраж, и лёгкий тремор рук, ведь написал мужчине мечты. Тот же не заставил себя долго ждать, сразу же ответив.       У Ли впервые не возникло неловкости в диалоге с мужчиной, тот не скрывал, что у него за ориентация, сам предложил место и даже подобрал время. Ёнбок лишь написал ему. Кажется, он на правильном пути.       — Волнительно, уже завтра вечером мы с ним увидимся! — щебечет Феликс, засыпая в своей кровати.       Утром же Бок резко осознал, что не готов встретиться с мужчиной мечты, поэтому пошёл делать все свои бьюти процедуры, которые только знал, и даже у Рей с Олив спросил, что к чему. Правда, те лишь сказали, что как бы не выглядел Ликс, он всем понравится. И они были чертовски правы.       После той встречи с Феликсом Чанбин буквально сиял, Минхо удивлённо смотрел на друга, не понимая перемен в его состоянии. Нет, он, конечно же, радовался за него, ведь так долго наблюдал, как угасает Бин. Сейчас же было иначе. Он помог ему подготовиться, пока Хёнджин был на работе и не знал, что у друга намечается свидание. Они выбрали костюм, сделали укладку и Ли отправил его в путь.       Чанбин очень сильно волновался, ведь для него свидания были редкостью, тем более с таким красивым человеком. Чанбин встретил Ликса с цветами, подарив их, он учтиво уточнил, нет ли у него на них аллергии, а Ёнбок ответил отрицательно. Ли был одет в красивые длинные штаны, а также шёлковую рубашку с пиджаком. Поначалу они просто гуляли и знакомились ближе, Бин даже отдал свой пиджак, ведь заметил, как Бок дрожит, и повёл его в ресторан.       — Феликс, вы так прекрасны, что я не могу отвести от вас взгляда, — говорит Чанбин, подавая спутнику меню. — У вас невероятная жизнь и вы сами очень сильный человек. Я рад, что вы предложили встретиться. Надеюсь, это не последняя наша встреча.       — О боже мой, столько комплиментов… Я так смущен сейчас и благодарен вам. Я уверен, что мы с вами ещё встретимся, — Феликс берёт меню, скрываясь за ним и иногда поглядывая на Чанбина, что делал тоже самое.       Это была любовь с первого чёртового взгляда. Они были так сильно без ума друг от друга, что ходили на свидания постоянно. Первый поход в ресторан стал началом очень глубокой и безумно сильной любви.       Чанбин боготворил Феликса весь вечер, ухаживал за ним и заботился. Для Ликса это было чем-то новым, он никогда не думал, что будет так сильно поглощён человеком. Они постоянно разговаривали, у них был миллион общих тем. После этой встречи Чанбин подвёз Ли до дома и оставил нежный поцелуй в щёку, сказав, что будет ждать его на работе.       Это тоже стало точкой невозврата. На работе Феликс светился, ведь рядом был Чанбин, что помогал, но вёл себя сдержанно и спокойно. Этот контраст заставлял его писать кипятком, потому что, если Бин выйдет наружу, он может подхватить Ли на руки и понести его к машине, а там уже поцеловать. Они ещё не были в отношениях, но уже вели себя как парочка. На работе, к радости, не было запрета на отношения между коллегами, поэтому и там они могли вести себя подобным образом, но… Со всё же немного остерегался.       Хёнджин с Джисоном также странно смотрели на Чанбина, что выглядел непривычно счастливым. Он даже шутил! Зная Бина столько лет, они забеспокоились, ведь вдруг к нему вернулась та болезнь? Они пытались поговорить и что-то выяснить, но… всё было безуспешно, потому что Чанбин с улыбкой на лице всегда отмечал, что всё хорошо и он в полном порядке, а после рядом появлялся Феликс, из-за чего на его лице расползалась счастливая улыбка.       — Чанбин, может быть мы сегодня поужинаем в японском ресторанчике? У нас между полётами есть три часа, успеем? — счастливо спрашивает Ликс, повившись в компании друзей и приветственно поклонившись.              — Конечно успеем. Тогда держи ключи и беги в машину, а я сейчас приду, мы с ребятами договорим, ладно? — Бин подаёт ключи от машины, а парни в шоке смотрят на влюблённых.       — Хорошо, я жду тебя! Пока, ребят! — Феликс убегает, оставляя после себя шлейф любимого аромата Чанбина. Со провожает его взглядом, а после смотрит на друзей.       — В общем, я влюбился, понятно? Пока не встречаемся, но ходим на свидания, ужинам вместе, и я подвожу его домой, — говорит Бин, виновато улыбаясь. — Моя вина, что не говорил. Я думал, что один как лох влюбился, но я чувствую, что у нас всё взаимно.       — Да от вас разит любовью! Уже весь аэропорт чувствует, как вы влюблены! — восклицает Хёнджин, раскидывая руки.       — Грядёт буря, не иначе… Все только и говорят, что угрюмый капитан Со пропал, а вместо него теперь пришелец, — поддерживает Джисон, от чего Чанбин обратно превращается в угрюмого капитана. — Ладно-ладно, не делай такое лицо, пугаешь… Лучше пригласи его потом на нашу встречу, хоть познакомимся нормально, а то мы же должны знать, кто именно растопил твоё сердце. Вот же Чан обалдеет. Пойду позвоню ему.       — Лох, блять. Он так сильно любит его, слепышара, может, мы ему уже скажем? — усмехается Хван, смотря на удаляющуюся спину Джисона. — А то мне кажется, чем больше он держится, тем сильнее может разбить себе сердце.       — Давай не будем лезть. Порой человек должен удариться сам, чтобы понять, — говорит Чанбин, стукая Хвана по плечу. — Как с Минхо?       — В порядке. Как и всегда, — удручённо отвечает Хёнджин, а потом разворачивает Бина. — Так, иди к своей любви. Бегом, порадуй его! И купи ему много вкусной еды!       Хёнджин выгоняет Чанбина, пока сам смотрит на счастливого Хана, что болтал с Чаном и выглядел, как самый влюблённый в мире человек. Чёрт! Он так даже с Юной не говорит, как тут с Чаном. Дует губы, смеётся, признаётся в любви каждые пять секунд и говорит, чтобы тот не ревновал. С Юной он ведёт себя как с подругой, никаких признаний и сюсюканий, он не зовёт её на их посиделки. Только трахается и является её мужем. Хван думает, что Хан последний долбаёб, что променял счастливые и долгие отношения с Чаном на эту женщину. Нет, Юна тут не виновата, она просто влюблена и хочет семью, но Джисон… Как же Джин хочет вразумить этого подонка, но не может, ведь Бин был прав, нужно, чтобы сам Хан понял, в какую яму он себя закапывает.       Хан не чувствовал, что находится в яме и закапывает самого себя. Возможно, он просто не хотел этого понимать. Хёнджин разговаривал с Юной, и та рассказывала, что Джисон всегда говорит о Чане. Она, конечно, устаёт от этого, но любит Хана всей душой, от чего готова терпеть этот дискомфорт. Джи же не понимал, чем могут не нравиться разговоры о Чане. В общем, их отношения держатся на терпении Юны и её любви к Джисону.       Тяжелее всех в этой ситуации было Чану, что никак не мог найти себе кого-то, ведь так сильно любил Хана, что у него не получалось нормально начать встречаться с кем-то. Все его свидания заканчивались обещаниями позвонит и встретиться снова, но никаких встреч больше не было, ведь он сразу звонил Хану или писал ему сообщение со словом «провал». Каждая новая девушка и парень оставались с разбитым сердцем.       Отношениям Чана и Джисона было невозможно случиться, ведь Хан вроде как любит Юну, а Чан для него лучший друг. А у Бана наоборот, — он любит Джисона, но уверен, что тот считает его только другом.       Чанбин всегда делил ситуацию этой парочки на два, ведь они и правда должны были решить всё сами, а с другой стороны… Бин уже думал сесть и рассказать всё Хану, но его всегда останавливала первая сторона, твердившая «это их жизнь». Но порой его голова была занята совершенно другим, а не мыслями о друзьях.       — Хён! А давай в выходной съездим в парк аттракционов? Ой, ты говорил, что не любишь их… М-м! Или в ботанический сад, говорят, что там очень красиво! — щебечет Феликс, смотря на Бина горящими глазами.       — Хорошо, мы можем сходить и туда, и туда. Главное, на тащить меня в парке на высокие горки, а так я вполне согласен, — улыбается Чанбин, кушая в том японском ресторанчике. — И в ботанический сад сходим. Я думал, может летом нам взять билеты в Японию и немного отдохнуть там. Или осенью. На источники сходить вдвоём, просто повидать страну.       — Правда-правда сходим на аттракционы? Я не поведу тебя на высокие, просто поедим ваты, классно проведём свидание. И в ботанический сад! Обязательно наделаем кучу совместных фоток, чтобы хвастаться, — улыбается Ликс, довольно поедая пирожок рыбку, и удовлетворённо мычит. — Серьёзно, Япония? Я очень хочу туда сам, а не рейсовым перелётом! Чёрт, источники… С тобой… Я очень хочу. Надо выпросить у начальства отпуск под конец августа.       — Правда-правда, Ёнбоки, будем делать всё, что ты захочешь. Конечно, у нас будет куча фоток со свиданий, которые мы потом вклеим в совместный альбом. — отвечает Чанбин, подавая Феликсу ещё пирожков, а сам берёт онигири. — Тогда я попробую договориться, а ты просто глазками похлопай, и у нас получится. Сынхён подменит меня, так что всё будет хорошо, без нас точно справятся.       Чанбин уже знал, что ближе к осени они будут встречаться и полетят туда как парочка, поэтому, он и говорил Ликсу, как своему парню. Нет, он понимал, что они не пара и для начала нужно красиво и романтично предложить Феликсу отношения, чтобы Ли мог похвастаться. Бину было не трудно делать такое для Ёнбока, ведь каждый раз видеть солнечную улыбку было приятно. Может, он и не любил фоткаться, но когда это делал Ликс, всё менялось. Бин хотел сделать всё зимой, чтобы в красивую новогоднюю сказку у них было чудо на двоих.       Сейчас же после вкусного и плотного обеда они отправились обратно на работу, где собирались в рейс. Феликс всегда разделял личное и рабочее, поэтому на борту они вели себя дружелюбно, не позволяя ничего личного. На самом деле, они быстро сработались и выполняли свою работу слаженно. Вся команда представляла первоклассную работу, — они могли справиться с любой проблемой, даже очень серьёзной.       Время шло, а Чанбин и Феликс влюблялись в друг друга ещё больше и сильнее, переходя на стадию любви. Это не было мимолётным решением, а тем, что приходило через месяцы со свиданиями, обедами и просто дружескими встречами. Чанбин ещё не стремился показывать Бока своим друзьям, ведь хотелось представить его как своего парня. Поэтому про Феликса друзья знали только на словах, но никто не жаловался, ведь у Чанбина за всю его жизнь впервые что-то налаживалось.       Их отношения складывались, как нельзя лучше. Феликс постоянно рассказывал про Чанбина Сынмину и Чонину, показывая миллион совместных фоток. Друзья радовались за друга как за себя, ведь у Ликса наконец-то нормальный парень, что любит и уважает его. Сынмин и Чонин рвались познакомиться с ним, чтобы лично во всём убедиться, но Ли не торопился, ведь сам давно думал признаться Чанбину в своих чувствах и представить его как парня, чтобы все понимали, что он настроен серьёзно, а Бин не просто временное увлечение, а осознанный выбор спустя долгий период.       Время близилось к декабрю и Рождеству, новогодняя сказка, кутерьма и подарки. Чанбину это раньше не нравилось вообще, но сейчас всё изменилось, ведь в его жизни появился Феликс, что очень сильно всё это любил, поэтому Со позвал Хёнджина выбирать подарок Ёнбоку на Рождество, ведь они договорились праздновать вместе. Бин впервые был в такой праздник без друзей.       — Чанбин, Феликсу нельзя дарить хрень. Ты ведь собрался признаться в чувствах, — говорит Хван, убирая на полку носки, которые Чанбин вновь берёт в руки. — Ну, Бини!       — А мне кажется, ему понравится. Давай дорогой подарок засунем в эти носки? Интересно же будет, — улыбается Чанбин, перебирая кучу смешных новогодних носков.       — Я запрещу тебе видеться с Минхо. У вас это одинаковое, — улыбается Хёнджин, соглашаясь на эту идею. — Ладно, зато это оригинально. И пакетик какой-нибудь смешной тогда, чтобы он не заподозрил!       — Да-да-да! Минхо просто любит оригинальность, — улыбается Бин, хлопая друга по плечу. — Я вот думаю подарить ему кулон или серёжки? Просто он и то, и другое носит, а ему так идёт, не знаю, что и брать.       — Так, ну давай посмотрим и серёжки, и кулон, а если будет какая-то акция, то возьмём всё. Согласен?       — Конечно, Джинни, пошли брать эти носки, смешной пакет обязательно с котом, а потом в ювелирный!       Хёнджин тогда очень помог с выбором подарка, и они купили комплект, что обязательно должен был понравиться Феликсу. Ведь Чанбина консультировал Джин, который отвечал за всё эстетичное, красивое и прекрасное. Минхо сам сказал, чтобы Чанбин тащил с собой Хёнджина, ведь, если бы они пошли вдвоём, то Феликс увидел бы сборную солянку из всех самых смешных вещей. Хо и сам уже был готов сделать предложение на Рождество, ведь они планировали улететь в тёплую страну, где у Минхо уже всё было готово.       Феликс же вызвал на помощь Сынмина и Чонина, чтобы они решили эту задачу со звездочкой, ведь Ли даже зная про Чанбина и его жизнь всё равно не представлял, что подарить, ведь банальностей не хотелось. Поэтому они одной извилиной на троих придумали подарок. Феликс собрал в альбом все фотки, что были значимы для них с Чанбином, выпросил у Хёнджина и Джисона фотографии с друзьями и семьёй (удивительно, что Хан не разболтал это Бину, как только Феликс попросил). Ликс собирал этот альбом по крупицам, украшая страницу с фотками в виде коллажа с какими-то важными фразами. Также он решил вложить в этот подарок душу, поэтому купил кулон со звездой, что означало, что Бин самая яркая звезда, заслуживающая всех вершин.       На Рождество они собирались у Чанбина, но прежде чем праздновать дома, он позвал Ли погулять в парке, что сейчас был слишком красивым и очень праздничным. Со очень волновался, но решил, что не отступит от своей затеи, поэтому остановился и взял Феликса за руки, улыбаясь.       — Ликси…       — Чанбини? Что случилось? Замёрз?       — Ликси…       — Что такое? Так холодно? Пошли тогда домой! Скорее пить глинтвейн!       — Ликси…       — Ну же! Что ты заладил… Ликси, да Ликси, домой!       — Ох, послушай меня, не суетись, хорошо? Ликси, я тебя люблю, очень сильно. Именно ты дал понять, что в моей жизни есть солнышко и светлый путь. Ты будешь моим парнем? — Чанбин наконец смог признаться, наблюдая за тем, как у Феликса на лице одна эмоция сменяется другой.       — Чанбини! Конечно, дорогой! Я так сильно люблю тебя, что я сам хотел признаться, но ты меня опередил! Я тоже хочу, чтобы ты был моим парнем! — улыбается Феликс и первый лезет целоваться, обнимая Чанбина за талию. Бин же прижимает руки к щекам Ли, мягко отвечая на поцелуй.       — Солнышко, какой ты нежный… Я не верю своим глазам, я так счастлив, — шепчет Чанбин в губы Феликсу.       Ветер кружил снежинки в воздухе, пока двое влюблённых стояли под аркой, что блестела яркими огнями. Феликс даже повёл Бина танцевать, снимая их на камеру, ведь он считал, что всегда надо запечатлеть важные моменты. Они долго кружились и танцевали в парке, пока не замёрзли совсем. Сейчас для них существовали только они, ведь наконец-то оба были в самых счастливых отношениях. Пока они шли до дома, Чанбин дышал на руки Ликса и ворчал, что тот отморозит свои прекрасные пальчики, пока сам Ли просто наслаждался Чанбином и его милым ворчанием.       Дома же они обменялись подарками, где Феликс очень сильно смеялся с носков и сразу же их надел, ведь они были великолепными. А от комплекта украшений он расплакался, ведь это было так утончённо, нежно и эстетично, что он расцеловал Чанбина и не упокоился, пока на лице Со не было живого места от его помады. Бин долго смеялся и обнимал Ёнбока, даря ему поцелуи в ответ. Бин же от своего подарка долго плакал, почти ревел. Да, у него были альбомы, но этот оказался самым лучшим, ведь тут было всё. Вся его жизнь. Он его нежно обнял и сразу же поставил на полку, а сам подошёл к Феликсу и крепко прижал к себе, целуя. А кулон ударил в сердце, как и фраза:       — Ты самая яркая звезда на небосводе, что выводит всех странствующих на светлый путь. Ты звезда, что заслужила всех своих вершин.       После этого Бин ещё больше плакал. Он и не думал, что кто-то скажет ему такое, ведь звёздочкой его называли родители, что сами стали для Чанбина путеводителями в тёмном мире. Феликс спас его и продолжает спасать своей любовью, а Бин не пожалеет любви в ответ, чтобы тоже защитить и спасти.       После Рождества Минхо и Чанбин созвонились, Минхо звучал слишком радостно, обычно это пугало, но рядом был Феликс, что успокаивал Бина тем, что, возможно, у них случилось что-то действительно хорошее.       — Бини-и-и-и, — тянет Минхо, — у меня для тебя сюрприз.       — М-м, и какой же? — Чанбин ухмыляется, ведь чувствует, как хитро улыбается сейчас Хо.       — Феликс рядом?       — Естественно, где же ему быть, — улыбается Чанбин, целуя Феликса в лоб, пока тот прижимается только сильнее.       — Отлично, Джинни, иди ко мне. Мы хотим вам кое-что сказать! Чанбин, ты стал самым родным человеком для меня, поэтому сообщаю тебе об этом первому, ведь я сделал Хёнджини предложение! И летом мы сыграем свадьбу на Чеджу! — радостно говорит Минхо, чем пугает Чанбина, а на заднем фоне звучит голос Хвана: «не пугай Бини своим радостным тоном, и я жду от него поздравлений лично!». Минхо, вероятно, сейчас дует свои губы.       — Поздравляю! Я так рад за вас, это просто не передать словами. Я рад, что ты, Хо, сделал предложение, — Чанбин улыбается и даже крепче прижимает к себе Феликса.       — Я тоже вас поздравляю ребята, будьте счастливы вместе! — радостно басит Ликс.       — Спасибо! От души, я пошёл звонить Хану и Бану и удивлять их, пока-пока!       — Пока, Хо, Джинни, отдохните!       Чанбин был счастлив за друзей, ведь у Минхо все получилось и Хёнджин на фоне звучал радостно, хоть и ворчал, но это было в его духе. Ли долго готовился к этому важному моменту, потому что ему хотелось сделать всё идеально. И это требовало в том числе и финансовой подготовки. Бин поддерживал друга и помогал, поэтому он был искренне рад слышать счастливый голос Минхо, хоть он и испугался. Обычно любой кошмар на работе и в жизни Хо рассказывал со смехом и крайне кровожадной улыбкой, поэтому-то все и пугались.       Их рождественские выходные закончились, на смену им пришли долгие рабочие дни. Феликс всё больше удивлялся тому, как работает Чанбин. Он отдавался процессу полностью, мог долго не спать и решать любые конфликты на борту. После того, как они вступили в отношения, Ликсу было сложно сдерживаться, но он знал, что так надо, а вечером в квартире Чанбина они нанежатся вдоволь. Ликс же, как и мечтал, помогал людям, заботился о них, хоть с ним они порой вели себя как последнее говно, но из любой ситуации есть выход.       Друзья восхищались парой, ведь у них был крепкий союз, что слаженно работал, хотя и бывали моменты для ссор, но Бин знал, что нельзя им поддаваться, уходить, раздельно спать и вообще существовать раздельно, когда вы в отношениях. Поэтому даже несмотря на то, что он злился, но сам же и гасил эти ссоры, поэтому в глазах других они с Ликсом и были красивой и крепкой парой. Хёнджин особенно выражал любовь к Феликсу и рассказывал про Чанбина разные истории, а Ликс обожал болтать с Хваном, как о Со, так и о других вещах. Так они разговаривали про брак и договорились, что должны собрать всех друзей вместе и наконец-то познакомиться.       Так и случилось, Феликс и Хёнджин собрали всех в одной квартире, но уже у Феликса, так как она была больше и там без проблем поместилось бы больше девяти человек. Хан пришел с Юной, ведь девушка сказала, что хочет познакомиться с Феликсом. Бан был с очень натянутой и нервной улыбкой, Джин и Минхо тащили закуски, ведь на них была еда, сам же Чанбин изначально был с Феликсом дома. Со стороны Ликса пришли Чонин с Дани и Сынмин с Лили: на них были настольные игры, если им станет скучно.       Друзья постепенно собирались и наполняли дом шумом, играми и смехом. Бин рассказывал Ликсу про Хана и Чана, теперь он сам убедился, что между ними происходит. И это видит каждый, даже Юна. Ликс хотел бы с ней поговорить, но Со не дал этого сделать, наверное, даже и к лучшему. Бан всё время крутился рядом с Джисоном, помогая ему и смеясь вместе с ним. Юна же познакомилась с девочками, и теперь они рассказывали про своих мужей и вместе обсуждали, как те ведут себя. Сынмин, Чонин и Хан порой так же громко возмущались, от чего вся квартира заполнялась смехом. Минхо с Чанбином периодически выходили покурить на балкон, прячась от посторонних звуков и смеясь над чем-то своим, пока Феликс и Хёнджин вновь всё обустраивали, приговаривая «кто, если не мы».       — Хёнджин-а, теперь ты не старая дева, вот это да! — вновь в привычной манере язвит Джисон, пока Хван сдерживается, чтобы не вылить на этого придурка банку пива.       — Ой, молчи, Хан-а, а то я смотрю, ты всё на два фронта работаешь, — щебечет Хёнджин, ядовито улыбаясь.       — Всё в порядке, это у них семейное, в генетическом коде заложено, — усмехается Чан, пока все остальные поддерживают эту язвительную тему.       Они все как-то настолько быстро сошлись в интересах и мыслях, оказались легки в общении, что все забыли, что встретились сегодня впервые. Все общались между собой, обсуждая работу, отношения, какие-то сплетни звёзд и многое другое. Но Чанбин с Минхо продолжали прятаться, пока за ними не пришли их парни и не вытащили к ребятам, тогда шума стало ещё больше.       Они все больше были похожи на семью, чем на группу друзей. У Феликса мурашки по коже бежали от того, насколько все передружились и даже обменялись номерами. Ликс же грел Бина, которой после проведённого на балконе времени превратился в ледышку, а Ли топил его нежными словами и романтикой.       — Нет, Феликс всё-таки хороший человек. Он растопил сердце нашего Бини, — говорит Чан, смотря на эту парочку, что тут же покраснела. — Вы прекрасный союз. Давайте выпьем за Чанбина и Феликса, именно они здесь нас собрали вместе. — Согласен, вы замечательная пара. Чанбин чудесный и заботливый человек, что показал Ликси любовь, — поддерживает Чонин, поднимая бокал за них. Стали слышны поздравления и радостные крики.       Ближе к часу все разошлись, — кто пьяный, а кто Хан, что был трезвее всех. Чанбин же остался у Феликса, после чего они долго целовались, убирались и напевали под нос песни.       — Бини, помнишь… Мы кое-что обсуждали, и я сказал, что я пока не готов? — говорит Ликс, останавливая Чанбина.       — Да, малыш, я помню. Ты можешь сказать, когда будешь готов, я тебя не тороплю, — Бин гладит Феликса по щеке, нежно целуя.       — Я хочу сказать, что я готов. Я хочу тебя прямо сейчас и очень сильно. Можно даже на этом полу, — говорит Ликс, кусая Бина за губу.       Чанбин не стал спорить, он просто подхватил Ёнбока под бёдра, относя в спальню. Нежно выцеловывая губы, Со сжимал бёдра парня, что ластился и крепко обнимал его за шею.       — Презервативы и смазка есть? — хрипло спрашивает Бин, облизываясь. Ликс терпит поражение и стонет от одного только звука его голоса.       — Да… В первом ящике… Мхм…       Чанбин находит там не только презервативы и смазку, но и парочку игрушек, ставя на заметку, что в следующий раз попробует с ними. Он раздевает Феликса, кидая одежду на пол, а после раздевается сам, начиная вновь целовать тело Ли, что манило своей красотой и изяществом, что просто кричало о нежности и ласке. Никакой грубости, только поцелуи и поглаживание аппетитных форм.       — Сладкий… Ты такой сладкий, красивый, нежный и мой… Только мой, — произносит Бин, оставляя метки на бёдрах внизу.       — Чёрт, Бини… Ах! Прошу! Ммм… Любимый, — стонет Ёнбок, вздрагивая с каждого жаркого мокрого поцелуя внизу. — Да…. Боже… Это охренительно…       Со накрывает головку члена губами, посасывая, сжимает бёдра своего парня, что так сладкого стонал своим басом. Это возбуждало только сильнее, будоражило сознание. Он тянется за смазкой, выдавливая на свои пальцы, подносит один ко входу, проникая. Чанбин не даёт опомниться, ведь он отпускается на член полностью.       — Да, чёрт возьми, да… Бини, любимый…. Это слишком хорошо, пожалуйста… Продолжай!       У Феликса в голове не было ни одной приличной мысли, только Чанбин. Конечно, в сознании появлялись воспоминания о том, как раньше его использовали и трахали, но сейчас было не так. Сейчас его любили. Он чувствовал дискомфорт, но Бин умело это предотвращал, лаская член Ли. Он даже не замечал, как прибавлялось количество пальцев, только чувствовал, что этого стало мало и он наконец хотел ощутить в себе член.       — Молю, Бини, я уже готов! Ах! Мхх… нгх!       — Конечно, малыш. Говори, если будет больно, — Бин аккуратно входит наполовину и останавливается, ведь нужно дать привыкнуть Ликсу к размеру.       — Блять… Да! Твой член, чёрт возьми, такой огромный! — вскрикивает Ликс, у которого выступили слёзы. Со их тут же сцеловывал, а после целовал губы, вновь отвлекая младшего, пока Ли сам насаживается. — Давай.       Поначалу Чанбин толкается в тело младшего очень аккуратно и нежно, целуя и давая привыкнуть до конца. Он видел, как тяжело Ликсу, поэтому не торопил его, а ласково ждал, ведь это важно в таких отношениях. Как только Ли привык, он сам начал толкаться навстречу и просить всё больше, а это было для Бина зелёным светом. И толчки становились быстрее и иногда грубее, но мягкие поцелуи всё перекрывали. Феликс укладывает руку на свой член и начинает дрочить в такт толчкам, кончая на свою грудь, а Со кончает следом в презерватив. Он выходит не сразу, ведь Ли так приятно сжимался вокруг него, что у самого ноги задрожали.       — Бини, это прекрасно. Я тебя так люблю! — отвечает Ли, зацеловывая лицо парня и обнимая его за шею. — Ты такой нежный, даже когда пытался быть грубым, замечательный.       — Ты меня сейчас захвалишь, котёнок, — отвечает Бин, смущаясь. Он выходит и, связав презерватив, выкидывает его в сторону. Чанбин укладывается рядом, поджимая под себя Ликса. — Я выкину, обещаю, но давай полежим вот так немного, хорошо?       — Конечно, нам бы по-хорошему ещё в душ… Отнесёшь? А то…       — Да, конечно отнесу, — Бин перебивает, ведь Феликсу не нужны были оправдания, чтобы Чанбин что-то для него сделал. Достаточно того, что он просто этого попросил.       Их отношения называли идиллией, покоем и гармонией. Они выделялись на общем плане, ведь Феликс всегда слушал, что говорил Чанбин, а Бин в ответ прислушивался к Ликсу, благодаря чему они находили компромиссы. Конечно, как и в любой другой паре, у них были и разногласия, и ссоры, но они всегда решались дома, хотя порой всё было не очень-то и мирно.       — Чанбин! Да пожалуйста услышь меня! — кричит Феликс, трясясь от гнева. В сегодняшний выходной они целый день спорили. — Я же хочу как лучше, почему ты против?       — Потому что мне не нравится мысль о том, что ты полетишь один! Я понимаю, что не имею права требовать, но… Я просто-напросто за тебя боюсь! — Чанбин кричит в ответ, а потом выдыхает, поджимая губы. — Прости, ладно. Я погорячился, я не хотел тебе грубить с самого начала. Выразился не так, правда прости.       — Бини, это ты прости, я не подумал о том, что ты чувствуешь, прости… Давай слетаем вместе? Я же теперь не одинок, а путешествовать без тебя какой-то мрак, — Феликс подходит к Бину и тут же его обнимает.       — Ничего страшного, Ликси, просто давай о таких вещах, как полёты в другую страну и отдых там, говорить заранее? — предлагает Чанбин, а Ликс согласно кивает.       Так было всегда, — любые крики прекращались, а пара соглашалась на компромисс. Тогда они спорили и ругались из-за того, что подруга Феликса из Австралии сказала, что купила билеты для него и ждёт в гости, а после ещё и добавила, что хочет с ним на острова. Бин бы так не переживал, если бы знал эту подругу, но дело кардинально поменялось, ведь Ликс про неё не рассказывал, да и сам вспомнил о ней только в тот момент, когда она написала ему. После той ссоры пара решила, что они поедут вместе, но уже знакомиться с семьёй Ликса.       Через месяц, когда их графики стали не такими плотными и загруженными, они отправились на совместный мини-отпуск на неделю. Семья Ли была в восторге от этой мысли, а сёстры сходили с ума, ведь они наконец-то познакомятся с парнем Феликса, что сверкал у того на фотках. Прилетев туда поздно вечером, они сразу же забрались спать, не став будить семью и решив познакомиться уже с утра.       Утром же сёстры то и дело щебетали на кухне, готовя на всех вкусный завтрак. Так как после полёта Бин сильно устал, да ещё и не до конца принял смену климата, он абсолютно забыл, что находится у родителей Ликса. Поэтому вышел на кухню, не надев верха, и даже не задумывается о том, что делает. Девочки тихо завизжали, когда увидели Чанбина в одних штанах.       — Доброе утро, девочки. Девочки? А, девочки. Рейчел и Оливия? — сонно спрашивает Бин, усаживаясь за стол. — Ликси, ещё спит, можно стаканчик сока? Я отнесу ему.       — Ой, Чанбин, конечно-конечно, — щебечет Оливия, наливая сок в стакан отдавая парню, а сама пищит в ладошку, ведь это Чанбин! А девочкам он очень понравился ещё с самой первой фотки, присланной Феликсом.       Бин возвращается в комнату, перед этим сонно поприветствовав родителей, сказав, что они спустятся минут через десять, а после падает на Феликса и тихо стонет от осознания произошедшего позора. Но Ликс его успокаивает. Когда парочка окончательно проснулась, то спустилась вниз, где их все уже ждали.       — Всем вновь доброе утро, рад с вами познакомиться, госпожа и господин Ли, Оливия, Рейчел. Меня зовут Со Чанбин и я молодой человек вашего сына и брата. Я его очень люблю и буду беречь, — говорит Со, кланяясь, но мама Ликса тут же его останавливает.       — Называй меня тётя Ли, его дядя, мы тебе не чужаки, а Ликси уже успел нам всё про тебя рассказать. Девочки от тебя в восторге, все уши прожужжали про то, какой их брату достался крепкий парень, — нежно говорит женщина, обнимая Чанбина и Феликса. — Я рада, что вы к нам прилетели.       — Ну, мам! Про последнее могла и не говорить! Садитесь, мы уже накрыли стол, так что ждём только вас, — отвечает Оливия, а Рейчел заливисто смеётся.       Они садятся за стол, начиная кушать и болтать. Чанбину вдруг становится так тепло, будто бы он снова с семьей: вот сидит его папа, что подбадривает его и говорит, какой он молодец, а рядом мама, что соглашается и добавляет своего. Он счастливо улыбается, ощущая прилив нежных, но болезненных воспоминаний, от чего слёзы сами начали течь по щекам. Он говорит, что всё в порядке, что просто вспомнил свою семью и то, как они по утрам все вместе завтракали, а сейчас он испытывает те же чувства. Феликс тут же его обнимает и целует, успокаивая в своих объятиях. Бин давно не ощущал такого и здесь его никто не осуждал.       Неделя с семьёй прошла незаметно, они много выбирались на прогулки все вместе, много веселились и окружали Чанбина любовью и комфортом, как и Феликса. Они знали, что у Бина нелёгкая судьба, знали, что ему многое пришлось пережить, вот поэтому они и не оставляли его. А напоследок сказали, что он всегда может звонить им, писать, говорить с ними как с собственными родителями. Хотя они и не заменят их, но сделают всё возможное, чтобы он почувствовал себя любимым сыном. Ликс же был счастлив, что родители с такой душевной теплотой отнеслись к его парню.       Улетали они с тяжёлыми сердцами, но лёгкой душой. Они знали, что им есть куда вернуться. Прилетев, они решают поехать на военное кладбище, где родители Бина лежали рядом. Феликс говорил с ними, как с живыми, рассказывая истории и смеясь, ведь это было важно как для него самого, так и для Со. Чанбин же плакал, когда Феликс говорил с ними. Сколько бы лет не прошло, сколько бы слёз не было пролито, Бин всегда будет чувствовать тяжесть от утраты.       Домой они вернулись разбитыми. Поэтому Ликс договаривается с начальством о выходном для Чанбина, ведь тот плохо себя чувствовал. А сам возвращается на работу, понимая, что сейчас Бину нужно побыть одному.       Время шло. Чанбин вернулся на работу и снова стал весёлым, а с Хёнджином и Джисоном ещё и шумным. Но теперь у него была важная деталь, — связь с родителями. Да, может быть они и были чужими, но ему это оказалось необходимо, поэтому Феликс был даже рад, что Бин так сильно подружился с его семьёй. И сам Ликс дразнил Оливию разговорами о Чанбине и о том, что он был его парнем. От этого, конечно, все смеялись, но сама Оливия дулась и добавляла, что если Ликси будет обижать Бина, то она смело его пожалеет.       Такие разговоры стали частью их совместной жизни, поэтому как только их выходной выпадал на один день, они тут же набирали семье. Ближе к осени, как сам Со и планировал, они отправились в Японию, в двухнедельный отпуск. Это были прекрасные дни: они гуляли и закупались в магазинах, просто путешествовали по Японии, рассматривая разные места и любуясь видами страны.       Друзья завидовали парочке, строча гневные сообщения в их общем чате. Самыми расстроенными казались Минхо и Хан, к ним прибавлялся Чан, что давно планировал полететь с Джисоном, но тот всё мялся. Пока те трое выясняли отношения в общем чате, остальные поддерживали и просили кидать фотографии. Хан «Не кидайте фоток! Не смейте!» Хёнджин «А то он зальёт пол слюнями, а Юне вытирать, пожалейте её» Хан «Иди отсюда, тебя никто не звал» Минхо «Скидывайте, я хочу побывать там хоть через снимки» Хёнджин «Ты хочешь в Японию?????» Минхо «Ну да…….» Чан «Эх…. Япония….»       Так могло продолжаться целый день, от чего Чанбин с Феликсом заливались смехом. Они всё равно кидали фотки, а друзей разносило в щепки, кто-то (Хан) ругался на них капсом, а Минхо и Чан страдальчески писали, что всё красиво. Остальные же поддерживали и говорили, что фотографии просто отменные. Родители тоже оценивали снимки по достоинству и сами намеревались приехать к детям, но Ликси останавливал, ведь они хотели бы провести этот отпуск вдвоём, подразумевая под этим интим. Все это поняли и дали парочке время на отдых.       Чанбин и правда не отпускал от себя Феликса, трахая его везде, где было можно и нельзя, а Ли это только больше распаляло, ведь они нашли в этом гармонию. А когда они приехали на горячие источники и их было не остановить. Они любили друг друга так долго, как только могли. Феликс наслаждался этим местом, человеком рядом и временем, проведённым с ним.       — Ёнбоки, я люблю тебя, — нежно произносит Чанбин, когда они сидят в горячем источнике. — Я так рад, что ты согласился быть со мной, я теперь не представляю жизни без тебя.       — Как и я, Бини. Ты единственный, кто смог меня спасти, — отвечает Феликс, подплывая ближе, и целует. — Я тебя тоже люблю.       Когда дни проходят с любовью, то не замечаешь, как они проносятся, поэтому уже в скором времени Чанбин и Феликс вернулись домой, отдохнувшими и полными сил продолжать работу. Всё шло гладко, неделя за неделей и месяц за месяцем. Они всё продолжали любить друг друга, жить вместе и радоваться выходным, проводя их то друг с другом, то с друзьями.       У тех тоже вроде более-менее всё наладилось. Спустя год Хёнджин и Минхо сыграли шикарную свадьбу, а Чанбин сделал на ней предложение Феликсу, но не у всех на виду, а когда церемония превратилось в гуляние и все стали есть, танцевать и пить. Только тогда Бин выкрал Ликса, сделав самое, по мнению Ли, романтичное предложение.       Тогда-то никто не думал о проблемах. У Бана поутихло больное сердце, всё ещё любившее Хана, и он познакомился с какой-то девушкой, что заинтересовала его красотой и интересными темами. Хотя Джисон только начал понимать, что злится и ревнует, но не свою жену, что сидела рядом, а Чана, который нашёл себе кого-то. Головой-то он понимал, что всё это хрень, но сердце болело. Приходилось переступать через себя, ведь Чан тоже имеет право на счастье, пусть и не с ним.       Ещё через год Юна забеременела и все стали поддерживать её. Девочки и Феликс с Хёнджином постоянно заботились о ней и развлекали как могли. Парни же волнительно обсуждали роды и переживали, ведь в какой-то степени это даже опасно. В общем, мужчины отвечали за панику, пока их половинки их успокаивали и говорили, что всё пройдет отлично. Беременность протекала очень хорошо, этим на работе сам Хан делился с Хёнджином и Чанбином. Тогда Со задумался, а что если они с Феликсом возьмут ребёнка. Ведь это счастье, да и он сам всегда думал об этом.       — Ликси, как думаешь, мы бы справились с маленьким ребёночком? — спрашивает Чанбин вечером за ужином.       — Возможно, если я возьму длительный отпуск, а ты сможешь зарабатывать на нас всех, — отвечает Ликси, не задумываясь. — А… Бини, ты хочешь ребёночка?       — Я подумал, что после нашей свадьбы мы могли бы усыновить кого-нибудь, но если ты против такой затеи, то я буду согласен с твоим решением…       — Бини, нет! Ты что? Я только за! Я хочу с тобой полноценную семью, — у Феликса вдруг заслезились глаза, и он бросился в объятия к Бину. — Я люблю, люблю, люблю, люблю, люблю тебя!       Чанбин же ловит парня в объятия и крепко целует. Они решают, что через пару лет после свадьбы точно возьмут маленького ребёночка и подарят ему всю их любовь. Семья, как и друзья, их поддерживала, а Минхо тихо шипел, чтобы Хёнджин рассчитывал только на котят, щенков и хорьков, тот же смеялся и соглашался на такой расклад. Ведь дети животных — тоже хорошо.       Время шло, Юна уже родила и все счастливы. Хан тогда упал в обморок, а Юна только хохотала над тем, что её муж слишком много нервничал. Родился мальчик, что так сильно напоминал внешностью Джисона, что Юна расплакалась от счастья. И вот наконец-то всё у всех хорошо. Прошёл ещё год, и Хан звал всех на день рождения сына.       — А Чанбин где? — спрашивает Хёнджин, ища его глазами. За столом сидел Феликс и Джисон, а Бина всё ещё не было видно.       — Меня перевели на другой самолёт, поэтому теперь у нас разные расписания и кушаем мы отдельно. Но выходные иногда совпадают, спасибо на этом, и то это Чанбин выпросил так сделать, — отвечает Ликс, кушая обед, что приготовил сам. Такой же был у Чанбина.       — Странные они, конечно, у вас же тандем на работе идеальный. Все только и хвалят, когда летят с вами, — возмущённо отвечает Хёнджин, фыркая. Он не завидовал, просто искренне не понимал.       Их правда распределили по разным самолётам, от чего Чанбин смог прийти только поздно вечером и лично вручить подарок сыну Хана и им самим, а после поехать домой к Феликсу и крепко обнимать его, целовать и шептать, как сильно его любит.       Через месяц день рождение Юны, как раз юбилей. Хан отпрашивается с работы на тот день, вновь приглашая всех к ним на праздник. Все соглашаются, даже Бин, ведь в тот день у него стоял выходной, как и у Феликса. Они весело заказали подарок Юне, подобрали наряды на день рождения, но… Чанбину в последний момент говорят, что он должен заменить Хана на тот день. Все в шоке. Никто не ожидали от начальства такой подставы.       — Хей, Бин, ты же можешь отказаться. Я знаю, тебя послушают, у нас же столько пилотов! — говорит Хан, хмурясь с каждым разом всё больше. — Ну это же в самом деле твой выходной!       Но Чанбин был непоколебим, раз сказали надо сделать. Он поцеловал Феликса и сказал, что это будет не долгий полёт, который займёт совсем немного времени, так что Ликс и не заметит его отсутствия. Хан бесился из-за того, что Бин отказывался что-либо изменить, хотя и мог повлиять на ситуацию. Но Со отличался упёртостью, поэтому бодаться с ним было бесполезно. Ликс целует Чанбина на прощание, крепко обнимая.       Кто знал, что это будет их последняя встреча?       — Джисон, Бин же уже должен был приехать? Где он? Рейс уже закончился, — вдруг обеспокоенно говорит Ликс.       — Да, всё нормально, Ликси, он скоро приедет, — спокойно отвечает Джисон, улыбаясь.       Нет. Он больше не приедет.       Чанбин был уверен в себе, он знал, что справится. Он делал это множество раз и никогда никого не подводил. Его называли самым безопасным пилотом во всём аэропорту и за его пределами. Никто не сомневался в нём, когда слышали его имя в динамиках, ведь он сделает всё плавно и быстро. Никто не сомневался и в этот раз.       Но этот рейс всё изменил. Что-то попало в самолёт, что-то случилось с управлением, что-то пошло не по плану. Второй пилот тоже не понимал, в чём проблема, поэтому растерянно пытался сохранить равновесие полёта и помочь Чанбину, но Бин отправил его успокоить пассажиров вместе с стюардессами. Он понимал, что будет дальше, поэтому постарался обеспечить большинству людей жизнь. Со Чанбин чувствовал, что они снижаются. Чувствовал, что он не сможет спасти всех, но постарается сохранить жизнь как можно большему количеству людей. Это его долг.       Перед самой землёй Чанбин шепчет лишь одно:       — Я люблю тебя, Феликс. Ты моя жизнь, — а после темнота.       «Кастрофа самолёта, следовавшего по маршруту «Сеул-Чеджу», унесла жизни тридцати пяти пассажиров, а также одного пилота и одной стюардессы. Им всем не посчастливилось находиться в передней части ударившегося об землю самолета».       Это звучало из каждого чайника, утюга и телевизора. Феликс находился в прострации, не веря, что это произошло на самом деле. Ликс отказывался это принимать. Он орал, ревел, но не верил. Ли просил Чанбина вернуться, ожидая его дома. Ёнбок верил, что сейчас Бин зайдёт в коридор и позовёт его по имени, но этого не происходило.       Чанбина не было, как и не было вестей о том, где его тело. Родители услышали это, и сразу же прилетели в Корею, чтобы поддержать сына, но тот категорически отказывался выходить из их с Чанбином квартиры. Там всё осталось как прежде: его вещи, их парные кружки, записка на холодильнике, всё, как и всегда.       Друзья тоже не могли это пережить. Они все его семья, они все ждут его дома, но этого не происходило. Никого не было дома, никто не приходил. Никаких известий, никаких новостей, н и ч е г о.       Н И Ч Е Г О       Ликс потерял счёт времени, кажется, он не помнил, как ел, пил, как начал курить. Он спал в футболке Чанбина, пшикался его одеколоном. Чонин приходил к нему, стараясь поддержать, но Ликс отмахивался от любых слов. Он страдал в одиночку, переживал всё один.       Он сходил с ума один.       Ведь они планировали семью, они так много говорили об этом, что сейчас это казалось лишь большой выдуманной сказкой. Чанбин так много страдал, так долго шёл к счастью, так мечтал, чтобы случилось это? Феликс вспоминает все их диалоги, мягкие слова, записанные видео, и тихо плачет ночью в подушку.       «– Ликси, только не плачь, ладно? Я не хочу, чтобы на твоём прекрасном лице были слёзы, — однажды прошептал ему Чанбин.»       Теперь всё это, каждое сказанное Бином слово ощущалось по-другому.       Тело вернули, только спустя пять месяцев. Феликс уволился с работы бортпроводником. Он больше не смог, хотя родители и поддерживали Ликса сколько могли, после они оставили сына. Он стал курить, ходить в закрытой одежде и много шутить, улыбаться, а друзья не понимали перемен. Сынмин и Чонин видели, какие у Ли были красные глаза, они видели, как болит у того душа.       Чан с Джисоном и Минхо организовали похороны вместо Феликса, ведь понимали, что он не сможет этого сделать. Только когда Феликс увидел урну с прахом и фото Чанбина, он понял, что тот умер, что он больше не придёт. Только тогда он всё осознал и отчаяние накатило на него новой волной.       Пять месяцев он жил верой в то, что Бин жив, и ему было легче, но сейчас все силы, что были в его теле, резко покинули его. Он не смог держаться, слёзы текли ручьём. Рядом оказался Минхо, что тоже не мог держаться. Они не помнят, сколько прошло времени и сколько они ревели в объятиях друг друга, они даже не помнят, как их забрали Чан с Ханом и Хёнджином, как их уложили спать.       Феликс не мог пережить это в одиночку, поэтому Минхо находился рядом. О деньгах Ликс не беспокоился, ведь всё, что было у Чанбина, тот завещал Феликсу, — дом на Чеджу, квартира и родительский дом в Сеуле, машина и счёт, на котором была огромная сумма. Всё было его. Вся жизнь Чанбина принадлежала Ликсу.       Хан с Хёнджином собирали вещи Со в квартире Ли, спрашивая о каждой его лично. Ликс тогда на отрез сказал:       — Соберите всё. Все вещи, я перееду на Чеджу в тот дом и буду жить там. Так хотел Чанбин.       Никто не сопротивлялся. Минхо тоже рвался туда, и Хёнджин его не останавливал. Хоть Джин и любил Минхо, но знал, что ему будет легче, если Хван отпустит его вместе с Феликсом. Хёнджин знает, что Минхо его любит, но Бин для него был первым лучшим другом, что понял его. Поэтому считал, что не имеет права держать возле себя.       Феликс и Минхо уехали. Уехали туда, где всегда хотел быть Чанбин. Туда, где были счастливы его родители. Где он будет счастлив. Они долго сидели у моря, где любил быть Чанбин. Ели там, где любил есть Чанбин. Они делали вещи, которые Чанбин хотел сделать, когда был жив. Они начали ухаживать за огородом, продавать какие-то овощи и зелень.       Со временем Хёнджин снял кольцо и отправился к Феликсу и Минхо, чтобы поговорить. Он знал, что они не будут так поступать, но у Хвана болело сердце. Разговор выдался тяжёлым, ведь Хёнджин долго плакал, как Минхо. Феликс начал плакать после, когда сам присоединился к разговору. Они долго все вместе плакали, а после Минхо и Хёнджин отпустили друг друга, обещая, что, если их раны затянутся, они познакомятся вновь, а пока боль находится в их сердцах, они не смогут быть вместе. Хо, как и Ликс, остались вместе в доме, поддерживая друг друга в крепких объятиях.       Они не любили друг друга, но им нужно было находиться рядом, чтобы справиться.

***

      Спустя время боль утихла, но не совсем. Он всё ещё не мог прийти в себя, а ночами иногда плакал. Минхо находился рядом и успокаивал его, а после Ликс успокаивал Хо. Так они и оставались вместе.       Хёнджин, Хан и Чан тоже старались пережить эту боль. Хёнджин оставался таким же радостным, как и Хан. Никто не осуждал решение Хёнджина и Минхо расстаться, ведь все понимали, что не многие смогли бы поддерживать отношения на расстоянии, ведь каждый сам должен справиться с утратой, что их поразила. Хана поддерживала его семья, их маленький сын и прекрасная Юна, что всегда находились рядом, поэтому постепенно его боль улеглась. Бан тоже страдал, как и его семья, он чаще всех прилетал к Феликсу и Минхо, что там уже освоились.       Каждый сам пережил эту утрату, но у любого из них навсегда разбито сердце, ведь Бин не заслужил такой судьбы. Он был частью их большой семьи.       — Я люблю тебя, Чанбин. Ты мой свет, — шепчет ночью Феликс, смотря на звёздное небо.