big break/big change
26 февраля 2025 г., 19:53
— Они сделали… что?
Нил прикрывает рот рукой, непроизвольно стараясь скрыть улыбку. Щеки и так уже болели от долгого смеха, пока лицо, казалось, почти готово было треснуть. Кевин привстает на локтях, все еще лежа на полу, смотрит на сидящего на своей кровати Эндрю, подняв бровь.
— Они поставили на то, кто из нас троих встречается, а кто “третий лишний”, прикрывающий их, — снова повторяет Эндрю, показывая кавычки пальцами. Края его губ тоже приподнимаются в улыбке, но совсем маленькой и незаметной для других.
В голове продолжал вертеться вчерашний разговор Ники с кем-то из команды по экси – с вероятностью в девяносто семь процентов это была Эллисон Рейнолдс, один из их полузащитников и по совместительству подруга Хэммика. Там было что-то про приближающийся матч, споры на деньги, парочки, снова споры и сделки, дружбу… И кончился он тем, что Ники поставил двадцатку на “Кевдрюнилов”.
Догадывался ли Эндрю, что это значит? О, еще как. Хотел ли он точно знать? Возможно, частично.
Одно было ясно точно – снова спор на отношения. Причем чьи.
— А если мы скажем им, что никто из нас троих не встречается, то все деньги достанутся нам, верно? — С детской наивностью в глазах и такой же улыбкой на губах спрашивает Кевин, садясь ровнее. Гримаса радости за секунду сменяется на ехидство, стоит ему перевести взгляд с Эндрю и пересечься им с Нилом.
— О, нет, эксиголики, — Миньярд поднимает руки, будто прося тайм-аут, привлекает внимание друзей. — Даже если и так, то мы не будем тратить их на спортивные журналы, снаряжение или очередные мини фигурки спортсменов, Кеви.
Кевин сводит брови к переносице, а спустя секунду показательно закатывает глаза в ответ на смех Нила и бурчание Эндрю.
— А может, — Нил привлекает внимание парней, снова растягивает губы в улыбке, — устроим цирк? Ну, показушное представление, м?
Эндрю приподнимает бровь, Кевин нервно хмыкает, поворачивает голову в сторону стеллажа. Задумывается на пару секунд, перебирая взглядом десятки пластинок, стоящих в только ему ясной последовательности.
— Нил, ты… — Эндрю садится ровнее, ловит взгляд голубых глаз. Он был готов поклясться, что в них снова начали танцевать черти, собираясь в круг.
— М? Что “Нил”? — Закатывая глаза, он встает с пола, поднимает руки вверх, разминая слегка затекшие от одной позы мышцы. — Ну, смотрите, это же правда смешно?
— Обманывать друзей не смешно, Нил, — резко обрывает его Кевин.
В комнате на минуту повисла тишина, прерываемая только звуком машин с улицы, их громкими дыханиями и, кажется, шумом шестеренок в их головах. Шутить про ненастоящие отношения, притворяясь, будто они правда есть, звучало так же плохо, как и спор на их существование. Может, не хуже, но все равно не круто.
— Ну почему они могут делать ставки на отношения, вместо того, чтобы просто спросить у нас, а мы не можем их проучить за это? — Нил закатывает глаза, плюхаясь на кевиновский стул на колесиках, скрещивает руки на груди. Корчит гримасу недовольства, выпячивая губу, словно маленький ребенок. — Тем более, мы и не будем их обманывать, — он несколько раз проворачивается на стуле, делая обороты вокруг своей оси, снова растягивая улыбку, — они же уже нашли “основания” для такой ставки, так что-о…
Нил останавливается, показывая кавычки пальцами, смотрит на парней, переводя взгляд с одного на другого, склоняет голову вбок. Кевин и Эндрю смотрят на него пару секунд, после поворачиваются друг к другу. Казалось, что они умели общаться мысленно – не только вдвоем, но и с Нилом. В голове того пролетает глупая мысль о тех самых “основаниях”, вызывая улыбку.
Нил не мог сказать сколько прошло минут тишины, молчаливых переглядок и шума шестеренок в головах Эндрю и Кевина. Казалось, что он отчетливо слышал каждый шорох и скрежет, представляя в их головах старый механизм больших часов, похожий на те, что стояли в доме его дяди.
— Ладно.
Голоса Кевина и Эндрю прерывают тишину так же резко, как молния разрезает небо. Оба снова смотрят на Нила, одновременно кивают, тяжело вздыхая. Тихо посмеявшись с их синхронности, которую те так старательно всегда отрицали, Нил садится удобнее, чуть елозя, и кивает.
— Супер, — он склоняет голову, смотрит на друзей исподлобья, выдавливая на губах злодейскую улыбку. В ответ на его актерскую игру и потирание ладоней Кевин и Эндрю тихо хихикают.
— Каков твой план? — Дэй подает голос, наконец-то садясь на полу и подтягивая ноги к груди. На секунду он и Нил смотрят на Эндрю, ловя его одобрительный кивок.
Нил улыбается шире.
— Ну, слушайте…
***
Когда по школе проносится звонок, оповещающий о конце урока и начале большой перемены, Кевин почти готов умереть. До боли привычная мелодия смешивается с шумом оживающих после пятидесяти минут тишины школьников и отдается в костях, неприятно щекоча изнутри. Он втягивает воздух сквозь зубы, встает из-за парты, начиная собирать учебники и тетради. Краем глаза он невольно ловит перешептывающихся между собой Эллисон и Ники, неловко поглядывающих в его сторону. Улыбка сама появляется на губах, когда он наконец выходит из класса, вспоминая их план. С того момента как Эндрю рассказал ему и Нилу о споре старшеклассников и вообще с того разговора прошло всего два дня. Внутри все так же странно продолжало щекотать и сжиматься от мысли о том, что они собираются показательно строить из себя парочки. Причем не просто одну, как предполагалось в споре старших, а сразу три. По отдельности. План их заключался как раз в этом – специально попадаться на глаза старшеклассникам и показательно строить из себя парочку. Какую именно? Как получится. Главная цель – устроить путаницу, повеселиться, а потом раскрыть “страшный план” и забрать все поставленные деньги себе, раз все участники спора оказались проигравшими. Лавируя между школьниками, Кевин не замечает рыжую макушку, промелькнувшую в толпе и приблизившуюся к нему. Теплая шершавая ладонь резко хватает его за руку. В груди в ту же минуту будто взрывается фейерверк, а в голове мелькает всего одно слово. Имя. — Нил. Кевину понадобилась всего секунда, чтобы осознать себя припертым к стене, с теми же теплыми ладонями на талии. Нил смотрит на него снизу вверх, ехидно улыбается. Слишком близко. Почти губы в губы. Сердце начинает биться чуть быстрее. Он видит, чувствует как двигаются губы Нила, но не понимает, что он говорит. Может, снова что-то про звезды. Может, что-то про экси. Мысли путаются, заглушаясь ударами сердца, толпа школьников, ходящих мимо, кажется, находится так же далеко, как и Северный полюс от Южного. Кевин, кажется, сам находится почти не здесь. — …слышишь? — Кевин вздрагивает, наконец фокусируя взгляд на Ниле. Он вопросительно мычит, смотрит точно на него. — Там в конце коридора стояли Эллисон и Дэн, прикинь? Голос Нила сквозит детской радостью, вызывая у Кевина легкий смех. Он тыкает его под ребра, слыша тихое ойканье, наклоняет голову ниже, шепча прямо на ухо: — С ними должен был быть Ники, — Кевин чуть поворачивает голову, смотря на толпу школьников – старается вырвать среди всего многообразия разноцветной одежды не менее пеструю рубашку, — у нас сейчас была математика вместе. — Хм, хорошо, — Нил хмыкает, отстраняясь, поправляет сумку на плече. На секунду тянется вперед, поправляя кевиновский галстук, чуть съехавший в сторону. — Тебе идет. Кевин, кажется, успел потеряться в пространстве и времени, будто те пара секунд – вечность – рядом с Нилом заставила его переосмыслить всю свою жизнь. — Первая часть плана выполнена? — Кевин снова пару раз моргает, оглядывает толпу, снова возвращаясь взглядом к Нилу. Тот улыбается, кивает ему в ответ и, подхватив его под руку, говорит, кажется, чуть громче, чем стоило бы: — Ну, а теперь идем обедать! Кевин, наверное, умрет к концу этого спора старшекурсников.***
Столовая встретила их теплым воздухом и громкими голосами вперемешку со смехом и музыкой откуда-то из конца помещения. Это была привычная атмосфера для кафетерия средней и старшей школы: множество подростков, переговаривающихся друг с другом, приятный запах выпечки, которую делали совсем редко, и заговорщические шепотки и перешептывания за некоторыми столиками. Споры и ставки не были новинкой для школы, но все равно были редкостью. — …а в итоге кончилось все тем, что мы просто обосрали тупость Ромео и Джульетты. — Ники всплескивает руками, подходя к столу и привлекая к себе внимание сидящих за одним столиков Лисов. — Вы сделали что? Голос Эндрю звучит чуть громче, чем должен. Он оборачивается на кузена, ловит взглядом махнувшую ладонью всем присутствующим Эллисон, отвечает ей кивком, а после снова переводит взгляд на Ники. Тот ойкает громче обычного, складывает ладони вместе, будто в молитве, неловко хихикает, начиная что-то бормотать наивно извиняющимся тоном под смешки остальных подростков. Эллисон проходит мимо занятых мест, мягко обнимает Рене и Дэн за плечи, тихо шепча что-то на ухо последней. Нил краем глаза ловит их взгляд на себе, давит улыбку, наползающую на губы. Внутри искрится странное чувство, похожее на победное ликование, а ладони будто зудят. — Так и чем кончилась вся эта эпопея, м, Ники? — Нил облокачивается локтем на стол, второй рукой шаря под ним в поисках чужой ладони. Ники отвлекается от извинений перед Эндрю – главным защитником литературы, – переводит взгляд на Джостена, а следом – снова на Эндрю, тихо ойкнувшего в наступившей с их стороны тишине. В ту же секунду Нил вытаскивает из под стола свою ладонь, пальцы которой успел сплести с пальцами Эндрю. Кевин давит смешок, засовывая в рот ложку салата, снова возвращается взглядом к Мэтту и Эллисон. — Так и что там с подготовкой к матчу? Эллисон громко вздыхает, будто возмущается, первой отводя взгляд от сплетенных рук Эндрю и Нила. Она подпирает подбородок ладонью с выкрашенными в розовый ногтями, кидает взгляд на Ники, чуть сводя брови к переносице. Кевин честно старается не смеяться, наблюдая за ошарашенными взглядами Рейнолдс и Уайлд, которые всего пять минут назад успели увидеть его вместе с Нилом, “обжимающимися” в коридоре. — Эм… а… — Дэн понадобилась почти минута, чтобы отвести взгляд и наконец посмотреть на Кевина. Он вопросительно выгибает бровь, слыша сдавленный хмык от Эндрю справа от себя. — Я… — Мы хотели сегодня вечером собраться и снова немного потренироваться, — первой приходит в себя Рене. — До матча еще две с половиной недели, так что у нас есть время. — Хорошо. — Кевин кивает, снова кладет в рот ложку салата. До ушей доносится шепот Мэтта и полушепот Ники, норовящий стать намного громче. Кевин успевает разобрать только имена своих друзей – Нила и Эндрю, очевидно, – и что-то про деньги. Он легонько поворачивает голову в сторону, замечая хмурый, недовольный взгляд Мэтта, направленный на Ники, чей подбородок был поднят будто в самодовольстве, а губы растянуть в улыбке. Мысли продолжали вертеться в голове, пока Кевин доедал салат, прислушиваясь к перешептываниям Ники и Мэтта. Спустя пару минут в груди будто начали скрести кошки с именами Досада и Глупая Обида Без Причины, появившиеся там совершенно непонятно как. Кто открыл им проход? Чувство того, что Кевин снова лишний, которое так любило вырисовывать на стенках его черепной коробки до боли тупые фразы – “подтверждения” своего существования? Или странное чувство собственной отличности от них двоих, которое продолжало становиться сильнее всякий раз, стоило кому-то сделать акцент на Кевине? Не важно. Кевин коротко мотает головой, отгоняя мысли, снова поднимает взгляд, начиная разговор с Эллисон и Рене. Так значит… Мэтт ставил на Эндрю и Нила? Хорошо, Кевин запомнит.***
— Как думаете, — Нил утирает крошки печенья с уголка губ, снова касается цветастой трубочки, делая глоток молочного коктейля, — как долго продлится их спор? Кевин задумчиво мычит, рассматривая узоры на салфетках, пожимает плечами. Наполовину пустые тарелки перед ним, наполненные салатом – не удивительно, на мгновение проносится в голове Нила, — и картошкой фри, все еще выглядят аппетитно, маня к себе. — А ты, — Нил поворачивает голову в сторону, подпирает щеку рукой, — что думаешь, Эндрю? В ответ ему прилетает лишь слегка неразборчивое мычание, похожее на “Не знаю”. Эндрю прокручивает в пальцах карандаш, не отрывает глаза от листов с мелким текстом перед собой – ему снова задали анализ очередного произведение, после которого нужно будет написать эссе рассуждение, и бла-бла-бла. — Занятой ты, — Нил улыбается краешком губ, снова возвращает взгляд к Кевину, молча замирая на секунду и рассматривая его. Не слишком длинные черные волосы, спадали на глаза, прикрывая лоб, но не дрожащие ресницы, все еще позволяя их увидеть; светлая кожа щек, чуть смуглее, чем у Эндрю, но на тон ярче, чем у Нила, усыпанная веснушками и еле-еле видным румянцем, все еще не сошедшим после тренировки, снова и снова привлекала внимание Нила, вызывая странное желание поцеловать. Джостен чуть склоняет голову, чуть прокашливается, будто стараясь отпугнуть непривычные мысли. Он коротко пинает Кевина носком, привлекая внимание. Тот посылает ему в ответ наигранно недовольный взгляд, толкает тарелку с картошкой вперед, ближе к Нилу. Закатывает глаза, показательно давя улыбку на губах, видя посланный ему в ответ воздушный поцелуй. — А когда у нас, — Нил с довольной улыбкой пододвигает к себе тарелку, сразу запихивает в рот пару картошин, — следуфая тренирофка? Кевин снова поднимает голову, отрывая взгляд от разглядывания собственных кроссовок, непонимающе выгибает бровь. Смотрит на Нила, почти давясь смехом: у того изо рта торчали кусочки картошки, руки были заметно испачканы, а в уголках губ виднелась соль и остатки крошек от печенья. — Вы дураки, — Эндрю звучит словно гром среди ясного неба, но не так жестко. Оба поворачивается в его сторону, воодушевленно, с шумом втягивая воздух: он наконец-то отвлекся от уроков и может обратить на них внимание. — На, вытрись. Нил забирает из рук друга салфетку, утирает рот и руки, снова делает глоток коктейля, бурча благодарность с улыбкой на лице. Кевин продолжал смотреть в его сторону, но глядел будто сквозь – взгляд расфокусирован, словно он вовсе не в сознании. В голове снова и снова продолжали крутиться отрывки тренировок и разговоры с Дэн по поводу скорой игры. Шестеренки в мозгу работали на износ, подкидывая все новые идеи стратегий, подмешивая к уже привычным техникам те приемы, которые Кевин видел на профессиональных матчах или у других школьных команд. Время от времени в голове появлялись воспоминания о странных, будто подозревающих его в чем-то взглядах, которые он продолжал ловить на себе. С момента начала спора старшеклассников прошла уже неделя. До матча оставалось всего две. Что из этого волновало Кевина больше? Он бы соврал, если бы сказал, что дело было только в матче. — Эй? — Эндрю машет рукой перед его лицом, легонько касается носа кончиком пальца. — Ты чего завис, Кеви? По телу пробегает дрожь, перебирая кости в ритме этого глупого прозвища. Кевин мотает головой, поднимает глаза, ловя взгляд Эндрю на себе. У того уголок губ совсем-совсем немного приподнят в улыбке, которую другие обычно не видят – никто, кроме Нила и Кевина, – а брови изогнуты в легком удивлении. Красивый, мелькает в голове последнего. — Эй, Эндрю, — Нил пихает его в плечо, привлекая внимание, — А ты красивый! Кевин вздрагивает. Красивый? Нил правда это сказал? В тот же момент, когда он об этом подумал? По спине снова пробегает дрожь. — Ты тоже, Кев, — теперь Нил говорит на пару тонов ниже, почти шепотом. Кевин не уверен, что услышал правильно. — Пойдемте? Он встает из-за стола, следом поднимается Эндрю, начиная составлять тарелки в небольшую кучку, чтобы их было удобнее убрать. Кевин моргает пару раз, кашляет, чувствуя как краснеют щеки. Горят. Нил смотрит на него пару секунд, наблюдая, как Кевин встает из-за стола, двигает тарелки ближе к Эндрю, вешает на плечо сумку, поправляет рубашку вместе с жилеткой – делает это все совершенно бездумно. Внутри снова что-то теплеет от мысли о том, что Нил знает все эти движения наизусть. Это… странно. Но Нилу нравится.***
Голоса снова разносились по столовой, смешиваясь друг с другом и смехом. Вилки ударялись о подносы и тарелки, создавая лишний шум, который, сконцентрируй ты на нем внимание, вызывал желание закрыть уши. Привычная атмосфера большой перемены. Кевин машет Эллисон, Дэн и Мэтту в приветствии, садится напротив них, оглядываясь по сторонам. Ни Ники, ни Рене, ни Аарона за их общим для всей команды столиком еще не было. Нила и Эндрю – тоже. На секунду в голове мелькает воспоминание об их “плане” для обманки старшеклассников. Если Кевин все правильно помнил – а он был уверен, знал, что помнил правильно, – то сейчас двое его лучших друзей должны были показушно пройтись мимо кузена и близнеца Эндрю, чтобы снова немного запудрить им мозги и сбить с толку. Из того, что они втроем успели выяснить за полторы недели с момента начала этого спора, – подслушивая разговоры и шепотки их команды, ловя неловкие и не очень взгляды на себе, просто устраивая мозговые штурмы и обсуждая вместе все “собранные о пари сведения”, – они легко сделали вывод о том, кто на что ставил. На чьи отношения, если говорить прямо. Все было просто: Мэтт и Эллисон ставили на Эндрю и Нила, Аарон вместе с Дэн надеялись на Нила и Кевина, Сет и Кейт, не понятно как попавшие в этот спор, – на Кевина и Эндрю, а Ники, выделившись, поставил на всех троих. Рене просто не участвовала, хотя у Эндрю была теория, что она поддерживает позицию Хэммика. Но спрашивать ее было нельзя – Эндрю бы просто выдал себя, пустив коту под хвост весь этот спектакль, который, честно признаться, правда начинал веселить уже спустя четыре дня после его начала. После этого небольшого “расследования”, план по запудриванию мозгов команды стал проще – теперь Кевину, Нилу и Эндрю было легче понять, перед кем и в каком “наборе” им нужно появляться, и составить стратегию, чтобы делать это более эффективно. Ошалело бегать по школе в поисках кого-то из них троих, а потом – зрителей в лице Лисов, не хотелось. — А… — Дэн тянется рукой к Кевину, неловко машет, привлекая внимание, — а где Нил и Эндрю? Не знаешь? Кевин на мгновение вздрагивает. Таких вопросов он успел услышать уже миллиард – с начала пари старшеклассников оно увеличилось вдвое, если не втрое, – от этого становилось неприятно. Ни Эндрю, ни Нила не спрашивали о том, где второй и Кевин. Всех всегда интересовала только пара Лиса и Кролика, даже не смотря на то, кто на что ставил. Обидно. Кевин отрицательно мотает головой, отнекивается, кладет сумку рядом. Он не успевает отвлечься от поджатых, будто в обиде, губ Дэн и довольного взгляда Мэтта, как к столу подлетает Аарон, скользя по полу, чуть не падая. — Это пиздец! — Он ударяет по поверхности кулаками, оглядывает сначала тройку старших, открывая рот, желая что-то сказать, а потом замечает Кевина. Замолкает. — О, привет. Кевин машет ему в ответ, с легкой досадой, скрипящей в груди, отворачивается, достает из сумки книгу – учебник по истории. Скоро тест. Нужно готовиться. Очередные мысли о том, что он – просто тень Эндрю и Нила, – ему ни к чему. Остальные подтягиваются позже: Ники, уткнувшись в телефон, шаркает по полу, не отрывая взгляд и удивительно не напарываясь на проходящих мимо школьников, лавируя между ними так хорошо, будто всю жизнь готовился к этому; Рене заходит через пару минут, идет чуть быстрее, на полпути к их столику подхватывает Хэммика и ведет его, словно безвольную куклу, ускоряя шаг. Сет заходит с другой стороны столовой, сжимая в руках коробку с пиццей – видимо, выпускники снова устраивали мини вечеринку и заказали больше еды, чем могли съесть. К тому моменту, как они все подходят к команде, Аарон уже успевает усесться слева от Кевина, на расстоянии вытянутой руки, оставляя свободное место для еще одного человека – Кейтлин. Сегодня среда, так что Лисички – команда черлидеров – были свободны. Середина будней недели всегда была для них выходным, потому что у всей группы было настолько разное расписание, что найти нормальное время для каждой казалось пыткой. Лисы в привычной манере здороваются друг с другом, по новой начиная разговор. Кевин сам не успевает понять, как оказывается втянут в спор с Эллисон и Ники о том, что они будут смотреть в субботу, на второй ежемесячной встрече команды. Они устраивали такие за неделю до матчей, чтобы сбросить нарастающее напряжение и “поднять командный дух”. Точно сказать, что это работало, не мог сказать никто. Но в глубине души каждый видел, что такие вечера дают свои плоды. Даже если в команде все еще существовали секреты в виде ставок на чужие отношения. Эндрю и Нил приходят последними. Кевин радостно вдыхает, отрываясь от разговора с Кейт о фильмах про супергероев, смотрит на своих лучших друзей. В груди что-то слегка колит, когда он замечает розовые щеки, будто после тренировки или долгого бега. Где находились эти двое – Кевин не знает. Что-то скребущее внутри подсказывает ему, что знать и не стоит. Мысли-догадки вторят о том, что он снова останется в стороне. Отвратительно. — О, пришли, — Кейтлин машет им рукой, будто предлагая наконец сесть за стол к остальным. Парни, не переглядываясь, никак не обращая друг на друга внимания, проходят чуть дальше, садясь за разные концы. — Как литература, Эндрю? В ответ Миньярд неопределенно поводит плечами, отвечает, что странно, но хорошо, отвлекается на пиццу. Сразу берет один кусок, откусывая, кидает взгляд на Кевина. В груди у того что-то тянет, когда они пересекаются глаза в глаза, поэтому он сразу отворачивается, возвращаясь к разговору с Кейтлин. Эндрю хмурится: снова почти незаметно, сохраняя на лице почти непробиваемую маску спокойствия и безразличия. Он замечает дрогнувшие от его взгляда плечи Кевина, замечает сжатый под столом кулак – у Эндрю плохо с математикой, но он уверен, что с вероятностью в восемьдесят шесть процентов ногти больно впивались в кожу ладони, царапая, распарывая кожу. Ребра будто слегка дрожат, грозясь треснуть, сломаться и так же распороть легкие Эндрю, оставив его задыхаться. Все внутренности неприятно напрягаются, натягиваются, вызывают тревогу. Такая реакция Кевина – похожая на избегание, близкая к игнорированию того, что “с ним не связано”, почти идентичная с проблемой того, что его снова оставляют в стороне, будто обделяя, – из-за него. Из-за Эндрю. Он слегка прикусывает губу изнутри, чувствуя на себе чужой знакомый взгляд и слыша шепотки. Снова Дэн и Мэтт говорят что-то про пари, спор и отношения. Кажется, громче, чем стоит, но Эндрю не может их винить – оба все еще не знают, что “великая троица” догадывается, знает, про их ставки. Эндрю не может и судить их за то, как они говорят об этом – в том, что шум в столовой резко решил сменить тональность, стать тише, они определенно не виноваты. Взгляд Нила прожигает его насквозь. Они встречаются почти случайно, сразу понимая друг друга. Кевин. С Кевином что-то не так. Кевина слишком мало.***
— Долго еще будешь тут сидеть? — Кевин сжимает в руках лямку спортивной сумки, висящей на плече, смотрит точно вперед. Эндрю оборачивается, глядит на него ровно секунду: пожимает плечами, кивает на свободное место справа от себя. Он снова отворачивается и смотрит на опустевшее поле: все, кто тренировался, уже давно ушли домой, оставив после себя лишь вечернюю тишину и опускающуюся на Пальметто темноту, перебиваемую светом фонарей. Последним с поля ушел Кевин, задержавшись на добрые три часа. Время уже перевалило за восемь, в то время как его учеба кончилась в три, а общая тренировка продолжалась два часа – до пяти. — Почему ты все еще здесь? Вопрос звучит одновременно с двух сторон – удивленно и непонимающе от Кевина и так по привычному спокойно от Эндрю. Первый садится на трибуну, мимолетно глядит на друга, будто боясь на него смотреть, тяжело выдыхает. Сжимает кулаки запихивая их в карманы командной толстовки, слышит короткую усмешку со стороны. Друг. Обычное слово, которое, удивительно, стало таким привычным от Эндрю, но которое сейчас неприятно царапало кости снаружи, уже успев прорезать кожу, будто стараясь проломить их, как оборонную стену, и добраться до внутренностей, чтобы после перемолоть те в кашу. — Тебя ждал, — Эндрю просто пожимает плечами, снова стряхивает пепел с конца сигареты, сразу растирая его подошвой кроссовка. Что-то внутри Кевина подсказывает ему, что это уже пятая сигарета. — Зачем? — Он тянет руку вперед, берет из рук Эндрю оставшийся окурок. Тот спокойно отдает его, не сопротивляясь, – привычка. Кевин смотрит на догорающий кончик пару секунд, расфокусируя взгляд. Рефлекторно наклоняется, тушит его о бетонный пол. Он поднимает голову, тоже смотрит на поле, вспоминая тренировку: мышцы еще не болели, но грозились заставить Кевина остаться завтра в кровати, наплевав на командный вечер. Он, если честно, не планировал тренироваться все пять часов. Не планировал задерживаться вообще – двух часов тренировки с его то подготовкой было предостаточно. — Ты странный в последнее время, — Эндрю откидывается назад, копируя позу Кевина: руки в карманы, но вместо толстовки – куртка, ноги вытянуты вперед, а голова теперь закинута к небу. Эндрю не любил экси и тренировки – этот спорт был не тем, на что он хотел тратить свою жизнь, которую мог провести за занятием любимым делом. Экси его любимым делом не являлось – оно нравилось Кевину. До дрожи в плечах, кончиках пальцев и ногах; до приятного натяжения в груди и усталости в мышцах; до блеска и искр в глазах, которые заставляли замечающих их людей понимать, что он – горит этим делом. — Что? — Кевин отрывает взгляд от поля, поворачивается к Эндрю – тот чувствует взгляд на себе, знает, что его разглядывают: двигаются от светлых волос, которые в свете софитов над трибунами становились совсем белыми, к щекам, которые казались чуть бледнее из-за того же, рассматривают еле-еле заметную россыпь веснушек на носу, а после – останавливаются на шее. Так его всегда разглядывал только Кевин. — Ты будто отстраняешься. Слова звучат как приговор в суде, заставляющий вздрогнуть и замереть. Эндрю опускает голову, смотрит в ответ. Зеленые глаза расфокусированы, брови сведены к переносице, будто в легком непонимании, губы напряжены и сжаты. Нервничает. — Это из-за ставок старших, да? — Эндрю знает, что да, так и есть. Но это еще не вся причина, она – глубже. — Что не так? Кевин жмется, будто стараясь спрятаться и исчезнуть. Внутри все дрожит, норовя разбиться, словно стеклянный бокал, – неприятно и больно. — Я… — Он сжимает руки в кулаки, наклоняется вперед, утирая лицо, упирается локтями в колени. В голове будто рой пчел, громко-громко жужжащих, путающих мысли, заставляющих его дрожать и напрягаться – натягиваться, будто струна. Та режет его изнутри, полосует кожу, кости и внутренности. — Я не знаю. Кевин резко встает, всплескивает руками. — Я правда не знаю, в чем проблема, просто всего слишком много и слишком сильно это все заметно! — Он поворачивается к Эндрю, старается дышать глубже. Снова засовывает руки в карманы, втягивая воздух сквозь зубы. — Слишком… слишком обидно, что из нас троих видят только тебя вместе с ним и меня. Отдельно, звучит между строк, заставляя Эндрю поджать губы, а Кевина отвернуться, снова смотря на поле. Во время игры все всегда было проще – все Лисы становились одним целым и не было никакого разделения. Не было “ты”, “он” или “я”. Были “мы”. Были они. Эндрю встает быстрее, чем успевает подумать. Мысли носятся в черепной коробке, не давая возможности себя анализировать, больно бьются о стенки. Эндрю морщится, стараясь прийти в себя, наконец составить цепочку рассуждений, чтобы понять, что не так. — Не слушай их, Кеви. — Он сжимает теплую руку в своей, делает шаг в сторону друга. — Ты – с нами. Ты – между мной и ним. Ты – неотъемлемая часть нашей дружбы и незаменимая деталь, без которой наш механизм работать не будет. Не думай, что говорят другие – они не видят всей картины. Слова сами слетают с губ, будто были записаны где-то на подкорке. Кевин смотрит в ответ. Зеленые глаза слегка тускнеют, начиная блестеть после, будто осколки режут Эндрю изнутри. — Ты – наш… — Он встает на носочки, одновременно с тем, как тянет Кевина вниз, — друг. Поцелуй приходится в уголок губ. Кевин вздрагивает, всхлипывая, снова смотрит на Эндрю. Руки дрожат мелко-мелко, холодея от ветра. Картина складывается в голове обоих сама с собой, будто дополняя друг друга фрагментами из чужих мыслей, подбирая нужные детали и отбрасывая те, что не подходят. Одна часть собирается за другой, кусочки пазла становятся все больше и больше, увеличивая масштабы и открывая больше мелочей, придавая им смысл. — Эй, вы чего там стоите? Ни один из парней не вздрогнул, продолжая стоять и смотреть друг на друга еще в течение пары секунд, которые, если признаться честно, ощущались как вечность, пока в глазах напротив не собралась полная картина. Дыхание перехватывает в ту же секунду, как до обоих доходит осознание – произошедшего, происходящего и того, что должно будет случиться. Первым, кажется, приходит в себя Кевин: — Мы? Нич– Договорить ему не позволяет Эндрю, на мгновение чуть сильнее сжавший его ладонь. — Он тренировался, — Миньярд оборачивается смотрит на Сета, сжимающего в руках куртку. — А я его ждал. Гордон понятливо кивает головой, жмет плечами, отмахиваясь от младших. Разворачивается к выходу с трибун, прощается, обещая увидеться завтра, и уходит, снова оставляя их Кевина и Эндрю в обществе друг друга и вечерней тишине, укрывающей с головой и заставляющей ощущать себя будто в вакууме или космосе, о котором так любил болтать Нил. Или это просто последствия тех слов Эндрю, которые оставили осадок для них обоих, словно присыпав голову пушистым снегом, тяжесть которого ощущалась так странно-приятно, но все равно вызывала желание наклониться вперед, стряхнуть маленький сугроб и посмотреть как тот падает вниз, устраивая совсем крошечный снегопад под их ногами. — Нам… надо поговорить с Нилом. — Кевин сжимает прохладную ладонь в своей, удивленно выдыхает, чувствуя, как Эндрю переплетает их пальцы вместе, сжимая в ответ. На губах растягивается улыбка. Кажется, впервые за этот день. — И обсудить, что делать с “планом”, — Эндрю кивает, снова встает на цыпочки, теперь оставляя поцелуй на кончике кевиновского носа. Они сделают все завтра.***
Громкий смех, шум со всех углов квартиры, выкрученный на полную громкость фильм с каким-то клишированным сюжетом и непрерывающиеся ни на секунду разговоры – атмосфера большой перемены. Нил снова оглядывает помещение, улыбается Лисам и Лисичкам, ловя их взгляды, отнекивается от предложений присоединится к их разговорам, снова смотрит в экран телефона. И так по кругу. Уже раз пять. Все собрались еще час назад, но ни Кевина, ни Эндрю нигде не было. Нил честно не мог даже предположить где они есть, но мысли сводились к одному: Кевин, скорее всего, не хочет идти, а Эндрю покорно заговаривает его, ожидая, пока он вспомнит о присутствии Джостена на этой “вечеринке”. Это, на самом деле, был уже привычный ритуал: Эндрю не мог стать единственной причиной, по которой Кевин куда-то пойдет, а Нил никогда не мог его уговорить. Хотя, может, сейчас они разговаривали о том, что начало происходить с Кевином после начала того “спора” между старшеклассниками, на их — Кевина, Эндрю и Нила – отношения. Нил тоже заметил, что что-то не так и сразу сказал Эндрю, чтобы убедиться, что это не просто паранойя, а что-то правда происходит. Что-то, что делало все это – ставки старших, их глупый план – не просто очередным развлечением, похожим на сюжет клишированного школьного ситкома, а переломным моментом, который грозился вырасти во что-то совсем страшное и необратимое, если сейчас не взять его под контроль и решить все недомолвки. Что-то, что заставляло Кевина отдаляться от Нила и Эндрю. — Эй, откройте дверь! — Звонкий голос Кейтлин прорывается сквозь шум, заставляя Нила вздрогнуть. Трель дверного звонка. Пришли. Нил в момент вскакивает с места, не замечая, как в два шага оказывается рядом с дверью, сразу поворачивая замок и распахивая ее. Кевин и Эндрю. Эндрю и Кевин. — Привет, — все трое выдыхают одновременно, улыбаясь. — Как дела? — Кевин неловко наклоняет голову вбок, смотря на Нила. Тот опускает взгляд вниз, смотрит. Руки сцепленные в замок. Руки Кевина и Эндрю. Нил кивает, отвечает, что все хорошо, делает шаг назад, впуская их внутрь. Все остальные все еще сидели в гостиной, выкрикивая приветствия парням издалека. Не выходили. Внутри Нила что-то снова и снова начинало дрожать от мысли, что они так давно не виделись, что он соскучился, что он хочет обниматься. Боже, узнай Кевин о его мыслях, то назвал бы его идиотом. — Нам надо поговорить, — Нил говорит быстрее, чем успевает подумать. Он ловит взгляд Кевина на себе, вздрагивает, читая в его глазах точно ту же мысль, те же слова. Видит в его глазах свое отражение. Такое четкое. Голоса Лисов все еще звучат громко, совсем не стихая, а наоборот, ни то маня присоединится, ни то отталкивая. Нил, на самом деле, совсем не хочет возвращаться в гостиную, наполненную полупьяным смехом, духотой и отсутствием Кевина и Эндрю. Хочет остаться с ними, рядом. Уйти, может быть, даже не возвращаться сюда. Придурок, звучит в голове добрая и мягкая усмешка Кевина, вперемешку с хмыканьем Эндрю. Да, Нил и правда придурок. Слишком нуждающийся в них придурок. — Пойдем? — Кевин неловкой кивает в противоположную от гостиной сторону, аккуратно тянет руку к Нилу, делает небольшую паузу. Смущается? Нервничает? Нил кивает в ответ, чувствуя, что что-то происходит. Что это что-то ведет себя слишком странно, то усиливая напряжение, то в ту же секунду сбрасывая его вовсе, освобождая плечи от тяжести, позволяя дышать спокойнее. Рука у Кевина теплая – Нил переплетает их пальцы, совсем случайно, невольно задерживает дыхание. Он чувствует, что Кевин дрожит, знает, что Эндрю идет следом, сам не понимает, что ощущает. Эмоции смешиваются внутри, превращаясь в кашу, которая после, кажется, становится пеплом, а в конце концов взрывается яркими искрами фейерверков. И всегда рядом с ними. — Мы… мы поговорили насчет нашего “плана”, — первым начинает Кевин. Он проходит на кухню первым, облокачивается на столешницу, показывает пальцами кавычки и смотрит на Нила. На секунду переводит взгляд на Эндрю, поджимает губы, будто стараясь спрятать улыбку. Нил улыбается в ответ, смотря на такое его поведение, которое уже стало константой его жизни, заставляющей успокаиваться. — М-м-м… И к чему пришли? — Нил засовывает руки в карманы толстовки, встает напротив Кевина, повторяет его позу: облокачивается спиной на кухонный островок. — К тому, что, видимо, Ники выиграет. — После небольшой паузы хмыкает Эндрю, ведет плечами. Внутри у Нила тут же все застывает. Уши будто закладывает, голоса из гостиной звучат как через вату, а на кончиках пальцев начинают плясать маленькие искры. Нилу нужно всего пару секунд – они ощущаются как вечность, – чтобы понять суть его слов. Он поднимает голову, смотрит сначала на Эндрю, старается не улыбаться слишком по-идиотски. Тот поднимает уголки губ, кивает, будто дает немое разрешение – снова разговаривает мыслями. С Кевином, наверное, он разговаривал также. Нил уверен. Кевин делает шаг вперед, протягивает руку. Нил опускает взгляд, моргает пару раз, будто боится верить. Все складывается так странно-хорошо, будто они не обсуждали это прямо, снова говоря лишь улыбками и мыслями. Нил не очень понимает, что происходит. Да это и не важно, на самом-то деле. Он просто оказывается в руках Кевина, вслепую клюет его в щеку, в кончик носа, подбородок, переносицу, а в конце концов – уголок губ. Кажется, от него пахнет сигаретами. Кевин не курит, а Эндрю – да. Это ощущается так странно, что Нил сцеловывает знакомый запах сигарет со знакомых губ. Шум в гостиной все еще звучит будто издалека, когда прохладные руки Эндрю касаются их плеч, чуть ли не отрывая Кевина и Нила друг от друга. Те тяжело дышат, смотрят в глаза, молчат. Внутри каждого – буря эмоций, потоп чувств и неутихающее торнадо мыслей. У всех троих так. Им не нужно слов, не нужно кучи вопросов, не нужно вообще ничего. Они поговорят еще раз позже, когда бури утихнут, ливни сойдут с щек, а сердце наконец-то прекратит устраивать землетрясения, ломая грудь изнутри. Сейчас у них лишь улыбки, короткие касания, разговоры мыслями. И все становится ясно.***
Снова шум, снова крики, снова смех, музыка и шепотки. Большая перемена. Они оглядывают помещение, ищут глазами знакомые лица, стараются услышать знакомые голоса и вырвать из толпы знакомые макушки. Где-то там, в конце столовой, слышится смех Ники, чуть поодаль заметен Сет в компании выпускников, а Эллисон снова болтает с Рене, время от времени дергая за плечо Дэн и отвлекая ее от Мэтта, а Аарон и Кейтлин все еще стоят у буфета, выбирая себе еду. Обыденность. Кажется, тут же, в такой же атмосфере и начался сбор тех “ставок”. Ровно две с половиной недели назад. А сегодня понедельник – время конца споров. Кевин сжимает руки в кулаки, поводит плечами, откидывает голову назад, зачесывает челку. За спиной слышатся голоса школьников и шум толпы, а он знает, что где-то позади есть две улыбки, которые он так любит. Которые предназначены только ему. — Привет, — он машет рукой, подходя к столику Лисов. Эллисон и Рене сразу улыбаются ему, отвлекаясь друг от друга, ехидно поднимают уголки губ. Но молчат. Кевин уверен: он знает, о чем они думают. Он садится на привычное место, но чуть в стороне – освобождает места для двух других по бокам от себя. Эллисон выгибает бровь, здоровается с подошедшими Аароном и Кейтлин, которые садятся справа от Кевина. Оставляя свободное место. Ники подходит через минуту, тянет за собой Сета, снова смеясь с какой-то очередной глупой шутки. Снова начинаются разговоры, все Лисы опять начинают болтать, не прерываясь ни на секунду. Кевин смотрит на друзей, ловит вопросительные взгляды в его сторону, давит улыбку, стараясь не раскрыться. В груди что-то теплеет, когда Кевин снова вспоминает те знакомые улыбки Эндрю и Нила и искры в их глазах. Каждый из них уже по сотне раз представлял, что случится, откройся они перед Лисами. И каждый раз это вызывало общий на троих смех. Эндрю и Нил приходят последними. Они подходят к столу, привлекая внимание всех. И Кевина тоже. Улыбаются краями губ, машут свободными руками, сжимая ладони друг друга. Над компанией повисает тишина. В столовой, кажется, замолкает каждый. Никто не проронил ни слова, пока они не расцепляют руки, не садятся за стол – по краям от Кевина – и не опускают ладони вниз, через секунду со стуком кладя их на стол. С переплетенными пальцами. Пальцами Кевина. — Вы… — Дэн, кажется, теряет дар речи, прогибается под тяжелой рукой Мэтта на своем плече, в чьих глазах будто потухли искры, а следом загорелись огромные атомные бомбы. Тишину, разбавленную лишь довольным и неловкими улыбками Нила, Кевина и Эндрю, прерывает Ники, начиная громко смеяться. Он тычет в них пальцами, разводит руками, кричит, что победил. Все смотрят на него так смешно, с невозможным ошеломлением в глазах и хлопающей в блины обезьянкой в головах, пока губы каждого раскрываются в неверящем: — Они… трое… Мы вместе, повисает в воздухе, духоте столовой и смехе Ники. Растворяется в раздосадованных стонах, наигранных рыданиях и неловких поздравлениях. Школьный звонок объявляет о конце большой перемены.
