Секреты Берзана

      На чьей совести его похищение, Берзан не знал. Зато знал, где находится теперь. И это место ему отнюдь не нравилось!       Выглядело оно один в один как стереотипная лаборатория из любого медиа продукта. Даже удивительно было видеть, что такое место действительно существует в реальности. Берзана обстановка вокруг, откровенно говоря, пугала. Он не имел и малейшего представления, для чего предназначены все окружающие его предметы. Не знал и для чего здесь он сам.       Немного разбавлял атмосферу местный персонал. Три девушки: Надя, Кира и, судя по всему, главная, Мила. Пусть одежда их в общем антураже и вызывала отдалённые ассоциации с сумасшедшими учёными, сами девушки были ничего. Не только их внешность привлекала, первое впечатление от характеров тоже было достаточно приятным…Ну, до тех пор, пока они не взялись за работу.       Что и зачем они делают, Берзан не знал. Но это «что-то» ощущалось не самым приятным образом, зачастую, было даже болезненно.       — Потерпи немного, милый, скоро всё закончится. Это только для твоего же блага. — ласково шептала Мила, мягко гладя его щёку, как делала каждый раз после их странных экспериментов.       Берзан всё хотел спросить её, что они делают, зачем, почему он… Только вот сил на это не было совершенно. Он вздыхал, закрывал глаза и думал о том, что лучше бы Миле оказаться правой. Надеялся, что это всё действительно скоро закончится…       И этот день настал. Эксперименты закончились, но Берзана всё ещё не выпускали из лаборатории. А он и не был уверен, что сам готов выйти. Он чувствовал себя очень странно. Чувствовал, что в его теле произошли очень значительные перемены. Что именно изменилось, он пока точно сказать не мог. Очевидны были только обострившийся слух, да зрение, которое улучшилось на столько, что ему не просто стали не нужны очки, но он теперь видел много лучше, чем люди со 100% зрением! По крайней мере, ему так казалось. А ещё он видел в темноте. Пока плоховато, но однозначно лучше любого другого человека.       А ещё он чувствовал голод. Жутко сильный. Это не было похоже на голод в привычном понимании. Нет. То было почти животное желание наброситься, вцепиться зубами, и есть, раздирая плоть и глотая сырое мясо вперемешку с кровью.       Берзан пытался подавить это чувство, но, закрыв глаза, видел не темноту. Его взору представала картина жуткая картина. Он смотрел на животное, чаще всего — на оленя. Олень стоял на полянке, вскинув голову. Настороженно вертел ею, нутром чуя приближающуюся опасность. Запах его ещё живой плоти дурманил. Пробирался в нос и оседал во рту, скапливаясь слюной. Дыхание тяжелело, становилось громче, от чего бедный олень напрягался ещё сильнее. Он не понимал, что издаёт звук, и неизвестность пугала его. А зоркий глаз Берзана ловил даже мельчайшее движение животного. Страх животного пьянил. До дрожи в мышцах. До тянущей боли в желудке. Его конечности напрягались. Он делал прыжок. Олень срывался с места, но Берзан всегда оказывался быстрее. Ногти, становившиеся поразительно длинными, вонзались в тело животного. Он с жутким наслаждением вгрызался в плоть, терзал её, вырывал куски и глотал, не жуя. Горячая кровь струилась, пропитывала сырое мясо, а он всё ел и ел…       Берзан мотал головой, жмурился, но картинка будто была выжжена на обратной стороне век и не желала идти из головы. Фантомный вкус сырой плоти вперемешку с кровью оставался на языке, отчего голод лишь крепчал.       Как давно его не кормили? Кажется, целую вечность. Жутко хочется есть. И убива… Нет! Боже, о чём он вообще думает?! Берзан пусть и был вспыльчив, но совершенно точно не был убийцей! Да, порой он казался агрессивным, но не до такой же степени!       — Берзанчик, дорогой, ты голоден? — сладко пропел нежный голосок Милы.       Берзан открыл глаза. Единственное, что он увидел, был огромный, сочный кусок сырого мяса, маячащий прямо перед его лицом. Под ним, на тарелке, медленно растекалась кровь, металлический запах которой Берзан учуял ещё раньше, чем увидел еду. Поймал себя на мысли, что, будь его воля, тут же набросился бы и съел кусок в один присест, даром, что тот был больше его собственного рта. Он едва заметно вытянул голову, приоткрыв рот. Очень уж хотелось есть!       Кусок с характерным звуком упал на пол прямо перед юношей. С перевёрнутой тарелки медленно капала кровь.       — Приятного аппетита. — заботливо прозвучал голос Милы. Но Берзан её уже почти не слышал. Еда заняла все его мысли.

***

      Берзан открыл глаза. Безумный голод отступил, возвращая способность ясно мыслить. Тишину вокруг прерывал только тихий писк каких-то электроприборов непонятного назначения. За время, проведённое в лаборатории, Берзан уже успел привыкнуть к этому звуку, сопровождающемуся перемигиванием лампочек.       Что-то щёлкнуло. Полутьму лаборатории нарушил ещё один источник света помимо лампочек, слабый и синеватый. Сквозь писк аппаратуры, Берзан расслышал тихое монотонное бормотание. Он обернулся и увидел телевизор. Кира и Надя расслабленно сидели перед ним на диванчике, расслабленно потягивая что-то из кружек, от которых исходил пар.       Берзан так давно не контактировал с кем либо, кроме троих девушек-учёных, что этот крохотный кусочек внешнего мира показался ему инородным, неправильным. А вместе с тем вызвал жгучее желание снова стать частью всего того, что находилось за порогом лаборатории. Именно поэтому он, ещё не до конца того осознавая, потянулся к телевизору. Прильнул к решетке, взялся за неё руками и вытянул голову.       Раньше он не часто смотрел новости. Обычно обращал внимание на то, что вирусилось в соцсетях, особенно, если это были громкие уголовные дела. Тогда он с большим интересом читал или смотрел, а иногда даже представлял, как расследует это преступление и отважно ловит нарушителя общественного спокойствия. Но сейчас ему было плевать, что смотреть. Он хотел насытиться тем, что так внезапно и жестоко у него отняли.       Диктор выглядел серьезным. Не смотря на все его попытки подавить эмоции, напряжение было очевидно. Он откашлялся, нервно одёрнул рукава, ещё раз откашлялся.       — Похитители Владимира Ильича до сих пор не найдены, но волноваться не стоит, ибо над этим делом работают лучшие оперативные сотрудники, следователи и даже экстрасенсы, на решения которых, впрочем, не опираются. Электричка, на которой приехали, а после скрылись похитители, была обнаружена в одном из депо, по всей видимости, преступниками покинутая. Для всех до сих пор остаётся загадкой, каким образом состав, сойдя с рельс, проехал пол-Москвы, а после вернулся на законное место, и даже вновь встал на рельсы.       Берзан моргнул. Мотнул головой. Он вообще ничего не понял. Было ли дело в том, что он уже перестаёт осознавать происходящее, или в том, что ему просто не хватало контекста, он не знал. Но, услышав название любимого колледжа, стал слушать с удвоенной силой.       — Студенты разбились на объединения Поддержки, Битвы и Нейтралитета — так они себя называют. Объединение Битвы выступает за революцию и противостояние, тогда как объединение Поддержки выступает их противниками и собираясь встать на защиту объекта атаки. Что или кто является этим самым объектом атаки, пока не известно. Попытки подавить восстание и хоть как-то успокоить детей провалились. Пары отменили, но все объединения, кроме Нейтралитета, остались в бизнес-центр, верхние этажи которого колледж арендует под учебные помещения. Сообщений о физических конфронтаций пока не поступает, но это, вероятнее всего, лишь вопрос времени.       Берзан сжал прутья клетки. Металл тихо заскрипел. Сообщение о таких жутких беспорядках в колледже не на шутку взволновали его! А увидев на кадрах с места происшествия своих друзей, он и вовсе взбесился. Его друзья сейчас там, сражаются за что-то, возможно, скоро будет бойня, а его тут удерживают! Он должен быть там, с ними! Помогать им! Тоже биться!       В груди заклокотало. Из горла вырвался низкий утробный звук, больше всего напоминающий животный рык. Тело начало ломить, тянуть, всё мышцы напряглись и заныли. Девушки тут же вскочили с дивана и уставились на Берзана. Они пару секунд простояли в оцепенении, а после кинулись к лабораторной аппаратуре. Берзан лишь мотнул головой, громко фыркнул, выпуская воздух из ноздрей, и потянул в стороны. Прутья с поразительной лёгкостью погнулись. Берзан пригнулся — хотя ещё какую-то минуту назад клетка казалась достаточно просторной — и полез наружу.       Надя, почти уже на грани истерики, стукнула по какой-то кнопке. Берзана прошибла сильная электрическая боль. Он громко завыл и рухнул на пол. Но он был уже не в клетке. Заворчал, недовольно рыкнул ещё раз, встал на четвереньки и о кинулся к девушкам. Он оскалился, обнажая длинные острые клыки. Надя тихо взвизгнула. Кира попятилась. Она не спускала с него глаз и судорожно шарила рукой по карманам и по столу, ища оружие. Берзан усмехнулся. Прозвучало как-то странно, будто он фыркнул или чихнул. Но ему было плевать. Берзан чувствовал их страх. Он не просто витал в воздухе. Сам воздух пропитался этим первобытным ужасом, густым, терпким, дурманящим…       Кира, всё ещё ища средство обороны, задела какой-то рычаг. Услышав грохот, Берзан обернулся. Зрачки его расширились. Открылась огромная железная дверь. Он не знал, что там, но тьма открывшегося коридора манила. Свобода ли это? Внешний мир, из которого его вырвали, товарищи, которым нужна помощь…       Стоило вспомнить о товарищах, и он как-то немного скукожился. Страх девушек теперь интересовал его меньше. Сознание вновь пробудилось, человечность выглянула наружу. Берзан больше не хотел нападать на своих мучительниц. Хватило уже того, что он их неплохо так припугнул. Он слышал, как Надя, не выдержав, простонала и сползла на пол. Учуял солёный запах слёз. Пускай живут. Живут с мыслью о том, что проводили опыты над человеком, да к тому же не сумели удержать его. Их, наверное, накажут за это.       А потому Берзан сорвался с места и ринулся во тьму прохода, уповая на то, что на той стороне найдёт волю.