сны

Ночной воздух был густ и неподвижен, будто застывшая тьма впитала в себя все звуки и движения. Лес дышал гнилью и сыростью, его лапы-сосны протягивались ко мне, словно пытались остановить, предостеречь. Но я бежала. Бежала так, как никогда прежде. За спиной — тишина. Неестественная, гнетущая, страшнее любого крика. Он был там. Он следовал за мной. Не спеша, с наслаждением растягивая охоту. Я не слышала его шагов, но знала — стоит мне замереть, и его тень сольётся с моими страхами, станет частью меня, навеки заперев в этом лесу. Корни вырывались из земли, цепляясь за мои лодыжки, ветви хлестали по лицу, но я не чувствовала боли. В ушах билось одно: спасение, спасение, спасение. И вдруг — грохот. Могучий, беспощадный, живой. Водопад. Он перегородил путь, зияя бездной. Я слышала, как вода клокочет, пожирая камни. Выбора не было. Позади послышался смешок. Ему было весело. Он ждал, когда я приму решение. Я прыгнула. *** Когда я открыла глаза, ночь больше не была черной. Она стала серой, пропитанной туманом. Холод разрывал кожу. Я выбралась на берег, тело ломило, но я была жива. Раздался шелест. Я резко обернулась — но увидела лишь лес, недвижимый, безмолвный. Спотыкаясь, я пошла вверх, где среди скал маячила крыша. Дом. Заброшенный, одинокий, мертвый. Должен быть телефон. Должно быть спасение. Я вошла. Воздух внутри был тяжелым, пропитанным сыростью и чем-то сладковато-прелым. Как будто кто-то жил здесь, но давно перестал быть человеком. Половицы простонали под моими шагами. Я пошла дальше, руки дрожали, сердце било барабанную дробь. Вдруг — шорох. Тихий, но неизбежный. Я замерла. Затем шаг. Еще один. На столе в пыльной комнате я увидела что-то странное — пожелтевшие газетные вырезки, приколотые ржавыми кнопками. "Трагедия в лесном доме. Женщина убита мужем на глазах у ребёнка". Фотография. В глазах мальчика — ужас. Страх, который въелся в кожу, стал частью его самого. Дрожащими пальцами я перелистнула другую вырезку: "Мальчик пропал после убийства. Отец найден мертвым спустя два года". Паника сжала горло. Это был он. Я рванула прочь, но доски под ногами треснули, я провалилась. Боль вспыхнула в ноге, пронзила мозг, но я не закричала. Позади дыхание. Близко. Я подняла голову. Он стоял надо мной. И его глаза… Они были пустыми. Не ярость, не безумие. Просто зияющая чернота. Но в глубине той черноты что-то плескалось — отголоски прошлого. Слёзы, застывшие в детстве. Распахнутые в ужасе глаза женщины. Ее руки, испачканные кровью. Мужчина с ножом, пьяный, смеющийся. Ребенок в шкафу, не дышащий, сжимая губы, чтобы не выдать себя. Его пальцы легли на мое плечо. Осторожно. Почти нежно. Он смотрел на меня, словно искал в моем лице ответ. Словно я могла дать ему то, чего он лишился когда-то. Спасение? Прощение? Но затем его взгляд изменился. Глаза вновь стали пустыми. Он поднял топор. Я закричала. Но лес заглушил мой крик. А затем наступила вечная тьма.