Направление на поцелуи до потери воздуха в лёгких

      Цок-цок-цок. Обычно с таким звуком проходил мимо Чжоу Цзышу Вэнь Кэсин. Своими длинными ногами в изогнутых носами мажорных коричневых туфлях с низенькими каблуками. Хотя их даже каблуками назвать трудно. Так, миллиметровая подмётка. Но очень громкая. Аж дрожь по позвоночнику прошлась.       Цок!       Чжоу Цзышу ненавидел этого выпендрёжника. Всегда выходил из своего универа такой холёный. Такой манерный. В своем белом халате, хотя раньше частенько носил красные, чем приводил в восторг пациентов и заставлял крутить у виска пальцем будущих коллег. Несмотря на то, что красные халаты потом запретили, он порой продолжал в них ходить, и ему за это ничего не было.       «Это мой выходной халат», — говорила эта мозоль на глазах Цзышу. «Мне так нравится… как ты смотришь на меня, когда я в нём».       Стоит отметить, что Цзышу видел в нём ходячий красный флаг, и потому опасливо отодвигался, когда тот слишком близко подходил и шептал ему что-либо в лицо…       «Краснофлаговость» Вэнь Кэсина подтверждалась неоднократно. Тот обожал его бесить. Своими извечными выходками: то воздушные поцелуи пошлёт, то подсунет направление на обследования, хотя он не имел права их проводить. И эти направления всегда были изрисованы… Ох, если бы там были только сердечки, было бы не так ужасно. Там каждый раз, в разной штриховке, вырисовывались то анатомически верные сердца, то кольцо из пальцев, которое налезало на другой палец: зачастую указательный… Члены, чистосердечно признался Кэсин, он рисовать умел только на уровне школьника, если не было под рукой фото. И так же честно потом попросил прислать ему парочку, за что был послан.       Поцелуйчики на направлениях он тоже оставлял, причём исправно. Куда же без них?       Цзышу на днях застал, как за ним, на перерыве между лекций и практикой, гонялась однокурсница. По шушуканьям в столовой он узнал, что они не поделили блеск для губ. Даже приятно стало: во-первых, этому пройдохе попало по первое число. А во-вторых, Кэсин, как оказалось, использовал какой-то мега-особенный блеск для его направлений, из-за чего, собственно, однокурсница и взъелась на него.       — Ты забрал последний флакон! Таких больше в городе не осталось! Да как тебе не стыдно, ты же не пользуешься, в конце концов!..       — Кто не успел, тот опоздал! И кто сказал, что не пользуюсь?..       Вэнь Кэсин, успев обогнуть её, промчался как какое-то красное торнадо, добродушный работник столовой сразу вручил ему кофе, Кэсин пикнулся быстро картой… и пока однокурсница соображала что к чему, он таким же торнадо промчался обратно, на ходу вынул из кармана листок, положил на стол Цзышу, подмигнул ему…       — Ты опять? — разочарованно выдохнул Цзышу.       — Конечно. Я не могу позволить скучать нашему наладчику техники на обеденном перерыве...       — Вэнь Кэсин, ты опять стащил бланк направлений! — заприметил его один из старших кураторов. — Отработка сегодня вечером!       Цзышу откровенно заржал над этим огорчённым, но упрямым и не отчаявшимся лицом. Развернул то, что передал ему Кэсин, пока тот оправдывался и улепётывал…       Что ж… Получилось довольно обыденно. В его коллекции направлений уже были массаж простаты членом, курс лечения асоциальности путём объятий нагишом, орошение миндалин белковым составом в профилактических целях, лечебная физкультура в позе наездника… Теперь же это оказалось направлением на курс урологических исследований…       Ладно, это всё же что-то новенькое. Урологического исследования языком у него ещё не было.       Вэнь Кэсина не смущало, что он каждый раз наигранно изображал, что его сейчас стошнит. Ему вообще стеснение и смущение создатель не привил. Пока все стояли в очереди за стыдом, он успел отхватить себе львиную долю самоуверенности, наглости и эти длиннющие ноги. Уже сбежавшие. Но «цок-цок» от них так въелся в уши Цзышу, что уже сам по себе как-то проигрывался в его голове.       Не надо постоянно думать об этом ужасном человеке. Сколько можно? Вот он сидел в кафетерии за пределами самого университета при больнице, хотя и на его территории, а тот всё равно ему мерещился… Надо же было так вляпаться в знакомство с Вэнь Кэсином. Нужно было отказать его преподавателю, когда так случилось, что не было добровольцев для обследований. Он, конечно, подзаработал малость, подсобив этому учреждению, но это не стоило всех тех истраченных нервов, которые таяли с неизмеримой скоростью. Ведь именно после этого его жизнь превратилась в вечное страдание от улыбок Вэнь Кэсина, халата Вэнь Кэсина, действующего на него как красная тряпка на быка, направлений Вэнь Кэсина, шкодливого лица А-Сина…       Цок-цок прозвучало в опасной близости, и Чжоу Цзышу отнял взгляд от стола, чтобы обнаружить, что ему уже несколько добрых минут что-то втолковывал сидящий напротив друг.       — Он специально проходит мимо уже второй раз, Цзышу, — заметил Бэйюань, расстегнув ворот куртки. Цзин Бэйюань ждал своего безумного гения с пар, которого собирался сводить полюбоваться на змей: у них ведь «такой интересный яд», а «ядовитое создание» Бэйюаня просто помешано на ядах…       И почему они своими удавами в постели полюбоваться не могут? Обязательно в змеюшнике своим змеиным эксгибиционизмом заниматься?       Позади спины снова раздалось: цок-цок-цок. Как-то слишком шустро.       — Нет, он просто взял свою бурду, а сейчас начнёт пить её литрами и повторять плевральное дренирование.       — Ты так много о нём знаешь для незаинтересованного… — паскуда Бэйюань теперь над ним посмеивался. Но у Цзышу было оправдание.       — Опасность нужно изучать издалека.       — Странно слышать это от мастера-наладчика хим. оборудования.       — Ещё страннее, что ты тут прохлаждаешься, когда твой повелитель змей вылез из своей пещеры для хладнокровных… — Цзышу кивнул на окно кафетерия, из которого открывался хороший вид на выход из университета при больнице. У Си, подобный высокому и тощему чёрному ворону в своём пальто, укрывался от летящего в него снега портфелем и шёл по убранной, но уже всё равно порядком заметённой дорожке.       Цок-цок. Туфли Вэнь Кэсина незамысловато отбили какой-то ритм. Сам Вэнь Кэсин ещё и не взглянул напрямую в их сторону, а Бэйюань заволновался. Причину его волнения понять легко: обычно Вэнь Кэсин не упускал случая, чтобы подойти к его другу, завалить его комплиментами, позвать на свидание…       — Моё ядовитое создание знает, что я его жду тут. Так что мне нет нужды о нём переживать, ведь У Си предсказуем. А вот твой…       Чжоу Цзышу оборвал его своим забавляющимся фырком. По его мнению, Бэйюань слишком много внимания уделял чужой личной жизни, да так, что упустил момент, когда его личная змея начала смыкать на нём свои кольца.       — Отстань от Лао Вэня, друг. По-хорошему прошу.       — Он уже «Лао Вэнь»? — подался руками вперёд Бэйюань, сгорая от любопытства. Чуть не сбил кружку кофе, которую Цзышу торопливо от него отодвинул и немного нервно оглянулся.       Цок! Вэнь Кэсин дёрнул ногой за столиком, всё ещё зарываясь в свои конспекты. Поправил длинную прядку волос, очень сильно жаждущую опуститься кончиком ему в напиток...       Когда Вэнь Кэсин был вне стен своего университета, без своих глупых однокурсников и приставучих пациентов-подопытных для практикантов… был увлечён каким-то делом, это было очень… красиво. Особенно когда кусал свои красные сладкие губы, проговаривая беззвучно записи… что там в этот раз было на лекции? Вроде бы должны были быть какие-то ужасные медицинские манипуляции с лёгкими. Пунк… пункция? Ни черта не понятно, но очень волнующе, если не пытаться узнать, что это и как это делают с человеком.       Вовремя спохватившись, Цзышу отвернулся обратно к другу, надеясь, что улыбка успела сойти с его губ.       — Ты что же… — глаза Бэйюань загорелись неподдельным огоньком интереса, — запал на него, да?       Несмотря на то, что Цзин Бэйюань был старше Цзышу на два года, именно Чжоу Цзышу сейчас ощущал себя старшим из них двоих.       — А если и так… Что с того?       Неверяще моргнув, Бэйюань откинулся обратно на стул, поглядывая с сомнением. Он не узнавал своего друга. Тот вёл себя странно: раньше бы на такое предположение Чжоу Цзышу бы сразу возмутился. Нет, Бэйюань, если это так, был бы рад за него, но… Это же лучший друг! Как он смел молчать о таком?!       — Мог бы и рассказать!       — Ты слишком любопытный, — беззлобно выдал Цзышу, засобиравшись. Залпом допил свой кофе, забрал кошелёк, порылся в наплечной сумке, вынимая оттуда что-то… красное. Конверт? Он кому-то хотел подарить деньги? У кого-то день рождения? Когда Бэйюань всё это спросил, Чжоу Цзышу глянул на него как на дурака.       — Недавно прошёл день Святого Валентина…       — И?..       — И на сегодня пары закончились, как и дежурства выпускных курсов, — неожиданно нарисовался рядом с их столиком У Си мрачной фигурой.       До Бэйюаня вся суть ситуации дошла через минуту напряжённого молчания.       — Почему ты мне не сказал?.. — в ужасе выдал тот одними губами и шёпотом в сторону Чжоу Цзышу. У Си же, который услышал всё это, кивком попросил того удалиться. И Цзышу счёл, что пускай эти две змеи сами разбираются со своими отношениями. В конце концов, он Бэйюаню намекал как мог. Может тот додумается разнообразить вечер как-нибудь, вспомнит, например, про запланированный поход в серпентарий…       Выбравшись из-за стола, Чжоу Цзышу прикупил ужаснейше сладкий кофейный напиток с какой-то пенкой и безумным количеством сиропов. Это он не мог назвать нормальным кофе. А потом вновь взглянул на вынутую наспех красную картонку.       Он категорически плох в признаниях. Был ещё хуже в проявлениях знаков внимания. Отвратителен в подкатах, потому что его словарный запас в такие моменты — зачастую те моменты, когда Кэсин атаковал его своими ухаживаниями — суживался до «пошёл на …» с добавлением либо детородного органа, либо органа опорожнения кишечника. Но сам господин Вэнь каким-то невообразимым образом умудрялся это всё интерпретировать как согласие на его ухаживания. И если быть честным, последние месяцы, когда Цзышу ему что-то такое высказывал, это оно и было.       На открытке, на которую Чжоу Цзышу заставил работников типографии потратить до хрена времени, ни черта не было написано. Цзышу не успел придумать надпись, а просто красивая открытка с рисунком в виде анатомически верных здоровых лёгких — весьма нетипичный заказ, за который очень долгое время не хотели браться. Пришлось рассказывать этим типографам, что он не маньяк, а всего лишь встречается с будущим выпускником медицинского университета, имеющим весьма специфическое чувство юмора. И в качестве доказательства показывал потом подписанное Вэнь Кэсином направление на электрокардиограмму губами — самое безобидное, что додумался этот проказник ему всучить в тот злополучный день, в который пришлось выдержать пару смешков… некоторые из них были даже понимающими и сочувствующими.       Опасное цоканье не звучало. Цзышу для верности оглянулся и приметил, что его личный приставучий недоврач всё ещё сидел уткнувшись в конспекты, порой на ощупь ища свой недокофе. А через пару столиков от него расположившийся с У Си Цзин Бэйюань всё же справился со своей задачей: его ядолюбитель выглядел уже не обиженной нахохлившейся птицей, а счастливым. И хорошо.       Он без особой надежды попросил у продавца-баристы ручку, порадовался, что тот без вопросов вручил её ему, и задумчиво почесал нос. Быстро написал первое что пришло в голову, поблагодарил, закрыл эту ужасную открытку… Которая была вполне во вкусе Вэнь Кэсина.       Когда он поравнялся со столиком Кэсина, тот дёрнул ногой и поднял на него замутнённый страдальческий взгляд. Но в мгновение ока его лицо озарила нежная улыбка, и страдание, всё ещё отражавшееся на нём, улетучилось.       — Прости, сразу тебя не заметил, А-Сюй…       — Мне выписали направление…       Вэнь Кэсин нахмурился. По его рассказам о себе Цзышу знал, что ему каждая тетушка и дядюшка из родни приносили свои направления, расспрашивали о них, рассказывали свою историю болезни, и он, чтобы облегчить их волнение, выслушивал, просматривал, давал советы… Никого из них не интересовало, что у него не терапевтическая специальность, но в этом уж все тётушки и дядюшки. Если племянник толковый медик, то, значит, всё равно что-то да смыслит.       — Давай мне, я сейчас гляну, — по-деловому и как будто привычно вздохнул тот, отодвинув свой конспект, — хирургия лёгких пока подождёт… Там что-то серьёзное?       — Очень, — сделал Цзышу озабоченную мину, пытаясь не рассмеяться ненароком. — Кажется, мне выписали там что-то опасное для жизни. А из врачей, последнее время, я нормально только с тобой общаюсь, если не по работе…       — Мне ещё полгода доучиваться… — попробовал напомнить Вэнь Кэсин, но застыл, увидев открытку. Цзышу сразу пояснил:       — В медкабинете закончилась обычная бумага.       — И поэтому тебе выдали красную, посыпав её золотыми блёстками?       — Да.       Развернув и всё прочитав, Вэнь Кэсин задумчиво прикусил слегка нижнюю губу, но её предательски ползущий вверх уголок выдавал его с головой.       — Это требует срочного медицинского вмешательства, А-Сюй.       — Раз так, то собирай свои вещи и пойдём. Не хочу, чтобы это происходило здесь.       Особенно после того, как Цзышу услышал, что Бэйюань уговаривал У Си подойти поближе и посмотреть, что у них там такое происходит. Но его лучшему другу нужно заняться своей личной жизнью. А его спутнику — не давать ему спуску и взять инициативу в свои руки.       Вэнь Кэсин важно поднялся, всё собрал, застегнул пальто, в проходе кафетерия уже накинул шарф… Чжоу Цзышу вручил ему напиток, который брал для него.       — О, в этот раз как я люблю! Ты такой заботливый, А-Сюй, ведь обычно…       Чжоу Цзышу не смог устоять. Он слишком долго ждал. Он ненавидел эту пародию на кофе, ненавидел подкаты Вэнь Кэсина вблизи своей работы, ненавидел, что ему приходится делить его внимание с кем-то ещё, особенно с некоторыми ужасными пациентами и, в особенности, пациентками, которые просили ещё раз прийти именно «этого практиканта в красном халате, он должен меня помнить» … как будто тот их вообще старался запоминать!..       Цок! Повернувшийся корпусом к нему на своих каблуках Вэнь Кэсин каверзно улыбнулся и вовремя убрал в сторону стаканчик ото рта: как почувствовал, что именно сейчас Цзышу потянется к нему для поцелуя. И на его требовательное движение губ ответил со всей отзывчивостью, так одуряюще сладко… Прямо как этот ужасный напиток, который Цзышу не любил. Но чувствовать тепло губ и дыхание Кэсина на себе — то, от чего он совершенно не хотел отказываться. Даже из-за своей нелюбви к публичным проявлениям чувств и уж тем более не из-за бурды, косящей под кофе.       — Они что, давно встречались?! — очень громко возмутился Бэйюань, и Цзышу его совсем не винил. Сейчас ему было не до Бэйюаня.       Он спешно утянул смеющегося Вэнь Кэсина за собой, чтобы скорее уехать домой, где их уже дожидались заказанная заранее еда, вычищенная клинингом квартира, новая книга по хирургии, потому что Кэсин упоминал, что хотел бы её глянуть… А Цзышу мог позволить себе если не всё, то многое. И чтобы это наглое бедствие, однажды ворвавшееся в его жизнь, было счастливо, он был, наверно, способен на всё. Даже терпеть тупые подкаты, которых не стало меньше после того, как они начали встречаться.       — Я думал, — со смехом выбравшись с ним из стен кафетерия, Кэсин улыбнулся, — что ты против выставления наших отношений на публике. Там в кафе мой куратор сидел, и он же вечно меня гоняет от тебя…       — Ещё больше я против, что не могу тебя касаться на людях из-за этого, — буркнул Цзышу останавливаясь, а удивлённо застывшему рядом Кэсину поправил шарф, завязав его покрепче. Когда-то ему казалось, что так будет правильнее: не показывать всем, в том числе и своим друзьям, что они встречаются. Но он оказался не готов к своей же ревности. Он ненавидел пациентов при университете, которые прикасались к Кэсину и к которым прикасался он. Ненавидел, что в четырнадцатое февраля был вынужден остаться без него, ведь Кэсин согласился на ночное дежурство при университетской больнице. И хоть тот его поздравил с праздником позвонив, ему было грустно, ведь… у всех студентов спрашивали про планы на четырнадцатое февраля. И Кэсину нечего было сказать против, ведь официально у него не было пары. Так бы, может, его бы и не попросили остаться. Или решили бы всё жребием или следовали графику дежурств. — А ещё я против, что ты живёшь на два дома и редко остаёшься у меня на ночь…       — А-Сюй… — ошеломлённо выдохнул Кэсин, и лёгкий морозный воздух ненадолго сложился кольцом вокруг его губ паром. — Это так… так…       — Глупо, да? — фыркнул Цзышу.       — Мило, А-Сюй. Сегодня я точно останусь у тебя.       Когда они дошли до припаркованной машины, Цзышу услышал удивлённое присвистывание, но решил не оборачиваться. Открыв пассажирскую дверь, он пропустил Кэсина, который цокнул языком… и этот вид цоканья Цзышу любил. Потому что цоканье его туфель означало, что Вэнь Кэсин в одежде, а без неё ему шло больше. Но прищелкивание языком значило, что тот, как минимум, заинтересован…       Завести машину получилось с третьей попытки. Потому что Вэнь Кэсин постоянно мешал: лез ему в губы своими губами.       — Мы не можем подождать до дома, да? — еле выговорил Цзышу между вздохами.       — Но, А-Сюй, — горячо зашептал ему Кэсин, — у тебя назначено очень серьёзное обследование, которое нужно срочно провести прямо сейчас. Считай, что это оказание помощи в полевых условиях. В конце концов, ты не каждый день ко мне приходишь с направлением «на поцелуи до потери воздуха в лёгких».       Единственное, на что надеялся после этих слов Цзышу: что направление будет действительно и по возвращении домой. И что там уже не будет всплывать ни слова ни о какой работе, парах, благо, что там не будет и зевак… и желательно обойтись без остальной медицины.

Fin