Наследство

Теплое августовское солнце, заставило меня встать раньше обычно, нежилая сразу вставать с постели я по привычке проверил время. Узрев без исходное на мониторе телефона семь часов утра, я медленно и нехотя стал подтягиваться. После тяжелого пробуждения мне пришлось проводить стандартный утренний ритуал с умыванием и нагреванием чайника для своего любимого кофе. Исполнив себя бодрящим чувством после прохладного душа и мгновенно чуть ли не вбежав на кухню меня огорчило, что чайник ещё прогревается. Не желая просто следить за тем как чайник стал бы выпускать пар я невольно стал искать род другого занятия. Достав мусор, обернув пакет в два оборота по часовой, для пущей верности. Я вышел к мусоропроводу где, быстро разобравшись с мешком, тут же решил ещё проверить почтовый ящик. Доставая с почтового ящика местную районную газету и десятки рекламных листовок, в которых были разные виды товаров и предоставляемых услуг, но все же это было не все. Моему удивлению стало нахождение там большого конверта. Он лежал в самом низу почтового ящика и казалось что довольно рановато для платёжной квитанции за коммуналку, ибо до неё ещё две недели. С большим интересом я вытащил оттуда и развернув конверт стороной где указаны адресаты то невольно ужаснулся. На конверте указанный параграф на отправителя было имя моего старого друга детства Елесева Артура Игнатьевича. Пропавший пять лет назад, ни оставив ничего после нашей последней утреней встречи. По моему телу невольно пошли мурашки и сойдя от легкого оцепенения направился в свою квартиру. Заперев все двери и положив всю муколотуру на стол, кроме столь таинственного конверта. Держа его крепка в руках, словно опасаясь, что он вот-вот исчезнет, я незаметно для себя приземлился на диван. В нетерпении вскрыв конверт и достав большое письмо. Вытащив оттуда пару листов с известным уже для меня большим и корявым почерком моего старого друга. У меня теперь и вовсе пропали мысли, что это шуточное или ложное письмо от кого-то другого. Но почему письмо… Ведь при всех современных технологиях, он мог бы написать в соцсетях или вовсе в электронной почте, что было его обыденным и даже излюбленным видом общения, но написано от руки. Это было больно не естественно для него, поскольку он всегда не любил свой почерк и часто пытался исправить это. Все его желанные потуги, увы так ник чему и привели. Но более ужасающим и поставившим точку в моей уверенности, что письмо подлежит моему старому другу, стали его большие завитки на знаках препинания и не умение до конца дописывать некоторые буквы.       В прочем кроме большого письма, в конверте все ещё не было пусто. Внутри него стал просвечиваться какой-то амулет. Вытряхнув его из конверта на ладонь, он поразил меня своей ромбоватой формой и своим китайским стилем орнамента, хотя надписи на нём были вовсе не на иероглифах, они больше походили на латинские буквы, возможно английский или итальянский, если и вовсе не на сам древний латинский язык. Но само значение перевода этих слов я не счёл важным и отложив амулет на стол по верх конверта я все же решил ознакомиться с текстом.       Денис, я понимаю что наверно спустя долгое время мне все же не стоило писать тебе после того странного утра. Но все же позволь мне объяснить данную причину и сложившиеся обстоятельства, что тогда привели меня в неимоверный ужас и после поиски тайн, о которых я теперь более сильно жалею и с большой опаской стал поглядывать по сторонам. Но все же я хотел бы извиниться перед тобой и попросить принять моё исповедование в этом письме.       Ты наверное помнишь тот сгоревший дом цыганского Борона у себя в городе на улице Молодёжной. То проклятое, трёх этажное кирпичное здание. Надеюсь что оно сгорела, как и все то что там было. Ибо я приехал тогда в тот дом с большой не охотой, но по просьбе своего начальника из-за передачи документов о передачи прав и собственности на некоторых их владений и компаний в Москве и Московской области. Все же тогда я приехал днём, что бы было светло, надеясь быстро решить данную проблему и получив подписи немедленно умчаться в офис для своих обыденных работ с бумагами, но все сложилось совсем иначе.       У входа меня встретила бабка, кои многие видели, ибо она частая засидалица у дороги и вечно всех встречала и провожала своим взглядом. Этот еще усталый вид и сморщенная кожа, впалые глаза и щёки так и болезненного жёлтый оттенок тела передавал не приятные впечатления о ней, но все же сославшись на возраст я нехотя но прошел за ней в дом. О самом доме скажу не многое, лишь то что внутри он очень большой и главный приёмный зал довольно большой и от неё в конце стены раздвоенная лестница что ведёт на второй этаж где меня ждал глава дома.       Мне тогда показалось странным одна особенность, сам мужчина по документам был в тридцатилетнем возрасте, но выглядел он, так же как и та бабка. Буд-то ему лет восемьдесят и такого же жёлто бледноватого оттенка, и такая же сморщенная кожа с впалыми глазами, белка глаз почти не было видно все было темным оттенком от того я и не поверил что ему столько же сколько и есть на бумагах. Хотя его поведение и манера общения явно говорили об обратном, от того меня удивило как он бодро встал с кресла и чуть ли не бегом подошёл ко мне. Мы поздоровались с ним простым пожатием рук и его легким похлопыванием по моему плечу.       Тогда я не сразу узнал, что все эти уловки уведут меня в без сознательное состояние, где после я и очутился на дороге к чердаку. На пути была кучка бешено поющих людей, если они таковыми и были, в полу обнаженном виде взывали, куда-то ввысь. Вот тогда-то потолок заверещал и заскрипел, шумы и хлопки раздались по всему дому, казалось, будто у них табун лошадей с птицами обитает на чердаке. Мы уже подходили к маленькой лестнице, что вела на вверх. О боги каким же чудом мне удалось вырваться с рук одного из них, задев ногами церемониальные огни что весели на пути. Как же столь удачно мне удалось пожечь лестницу и заставить их отбежать от меня словно я сам и есть этот огонь. Это мне дало время собраться и соорудить, что-то в духе факела и уже умчаться из дома, но тот вопль. О боги этот ужасный вопль, это нечто стало долбиться об дверь. Казалось ещё немного и ставни слетят с петель, как и сам нижний этаж. Страх овладел мной и поддавшись этому чувству я ринулся прочь по лестнице и столкнувшись с этими культистами стал отгонять их огнём и поджигать что есть рядом. Хорошо, что ты не видел их бледные лица, те темные зрачки полные ужаса и то неимоверно холодное дыхание что шло от них. Но благо они сгорели и то чудище в что так и не смогло выбраться из того чердока.       Но это и то самое малое что мне удалось узнать после, ведь после нашей последней встречи, где ты застал меня в тот же утро как сгорел тот дом я стал искать ответы. Я понимаю, что возможно звучу как безумец, но мне стоило их найти. И мне удалось узнать многое.       Путешествуя по древним руинам, склепам и захоронениям, городам древних цивилизаций, я узрел их ужасы и предсказания, а так же их предостережения о тварях, что живут во тьме и вне нашей реальности, о тех кто запечатан и заточён в вечные тюрьмы коих если освободить, то кара их будет ужасной.       Я пишу тебе об этом по тому что, скорее всего меня не станет и это может стать мои последним посланием потому, прошу выслушать мои инструкции. Все же я узнал слишком много, от древних писем и манускриптов, что вольно храниться в частных коллекциях и музеях на столь открытом месте. Множество культов есть по миру, и они столь скрыты, что их дело не видели ещё со времён тринадцатого века. Все это загубило мою жизнь и разум от того я и желал извиниться, что толком и не смог попрощаться в связи этих событий но и так же прошу, сожги мои знания и мои работы что были отправлены в Москву мною ещё год назад. Тогда я полагал, что смогу изучить их дома, но как же я ошибался. Сами записи ещё целый год не должны были найти из-за медальонов, что я вложил в упаковки всех своих писем и работ. Потому прошу, как прочтёшь, сожги это письмо со всем содержимым и после направляйся в мой дом и уничтожь эти документы. Истреби моё жуткое наследство.