Дела чести. Глава четвертая. Возвращение.

- Я ожидаю вашей капитуляции до трех часов по полудни и ни секундой меньше. - В приятном, звучном голосе герцога Алвы явно слышались металлические нотки, будто весь его характер отражался в голосе, обаятельном, внушающем и жестком, звучащем как команда полного повиновения. Высокий и худощавый, он, казался, живым воплощение силы. Из-под черных бровей смотрели спокойные, но пронизывающие глаза, удивительно синие для такого лица. Герцог Алва, одетый во все черное, был будто облачён в траур, однако на его костюме лежал отпечаток изящества, говоривший о хорошем вкусе: камзол из тонкого сукна был обшит серебряным позументом, а манжеты украшались роскошным кружевами. Ворон производил блестящее впечатление. Но здесь, на палубе «Страстного пилигрима это едва ли имело значение. Альмейда далеко, а Ворон близко. Схватить его, да заковать бы в кандалы. Вот тогда посмотрим, как запоет Фома. Да что там Фома, сам кардинал Талигский будет согласен на все, лишь бы заполучить своего драгоценного маршала обратно. Сфангатис пожевал губами и неторопливо произнес: - Есть ли у вас хоть что-то, что могло бы выглядеть как угроза? Осмотритесь, милый герцог. Куда бы ни упал ваш взгляд, кругом только мои галеры. Ни одного знамени Талига до самого горизонта. Ваш ультиматум совершенно… - Николаос потер пальцами, изображая как расправляется с назойливым насекомым, - безобиден. Блеф хорош за карточным столом, здесь же он не пройдет. Я не боюсь ваших угроз! - А напрасно, - заметил Алва, поправляя кружево манжеты на правой руке. Руке, так изящно и легко лежащей на эфесе. – Воля ваша. Жду ваших парламентеров, а сейчас, позвольте откланяться, господа! Его нужно было остановить! Нужно! Но, будто бы в голосе Алвы была магия – никто так и не сдвинулся с места, завороженные властным словом владыки Кэналлоа. Он беспрепятственно покинул фрегат, спустился в шлюпку. Шестеро гребцов опустили весла в воду и резной нос лодки будто бы полетел по морской глади. - Почему мы его отпустили? – нахмурил брови Капрас. - Мы пожалеем об этом. - Возможно. Подождем полудня, а потом двинемся в атаку. Если Алва нам солгал, он будет закован в железо прежде, чем солнце сегодняшнего дня закатиться в морскую пучину. А если он столь же могуществен, как говорит об этом, тогда нам в пору самим просить милости. Но, думаю, герцог всего лишь пытается нас напугать. - Кастрикс, велите подавать обед, полдень вот-вот наступит. – с этими словами Сфангатис оставил Капраса на палубе. Сфангатис был кругом прав. Альмейде не успеть. Шпионы не лгут, ему не успеть в Ургот меньше чем за полтора месяца, даже если все морские духи будут гнать его паруса. Алве нечем крыть. Он поднял ставку, ее приняли. Время вскрывать карты. Часы на кубрике фрегата пробили без четверти три. Легкий бриз заскользил по гладкой поверхности залива, разрушая стройные отражения кораблей. - Вот и все, - с усмешкой произнес Сфангатис. – Ни флота, ни армии. Это был блеф, не более того, любезный Капрас. Герцогу Алве нечем нас взять… Его слова прервал тревожный крик вахтенного. * Когда на горизонте показалась длинные галеры Капрас не поверил своим глазам. Одна за другой они пересекали Деормидский залив, тесня эскадру к берегу, на отмели и рифы, одним только видом наводя оторопь. На багряных бунчуках бились черные флаги. Мориски! – Мориски, – голос генерала Николаос Сфангатиса оставался бесстрастным. Не спуская глаз с далекого паруса, он задумался, но ненадолго. – Налицо предварительный сговор с кэналлийцем. А ведь меня предупреждали… Проклятье! Скоро Померанцевое море можно будет переименовывать в Морисское. Трубите боевую тревогу! Низко и протяжно запели морисские конхи, и со всех сторон доносился рокот барабанов, выбивающих ритм для гребцов. Тройки моряков делали вдох и поднимали валек, весло опускалось в воду, гребцы откидывались назад, бросая корабли вперед. Обнаженные спины взмокли от пота, из глоток вырывался то ли хрип, то ли рычание. Галлеры будто бы летели над гладью море, а навстречу им разворачивались суда. Сражение началось! Одна из галер нацелилась на один из ближайших фрегатов. Раздался оглушительный залп, палубу заволокло дымом, а когда он развеялся, зрелище было неутешительным. В спешке фрегат сделал только один выстрел, не достигшей цели, и мориски уже зацепили его абордажными крючьями корму его левого борта. Тучи смертоносных стрел осыпали палубы с салингов галеры, а по обоим бортам уже карабкались мориски. Вторая галера спешила к корме галеона, когда палуба фрегата залилась кровью, отовсюду слышались стоны раненых и умирающих. Запылала корма галеона, пламя мгновенно охватило паруса. Мориски не гнушались горючим маслом. Когда до «Пилигрима» оставалось всего ничего, галера попыталась вывернуться и всадила таран в борт галеаса, намертво прицепившись к гиганту. Взвился огонь. Брандер! Закатные твари, брандер! Моряки «Пилигрима» баграми и шестами пытались оттолкнуть поджигателя, но пламя разгоралось стремительно. В ближнем бою использовать тяжелые орудия невозможно, но это и не нужно. Первыми бросили пушки канониры: дым и пламя застилали порты, мешали целиться, да и в кого стрелять? Не в брандер же! Галеры шарахнулись от полыхающего галеаса. Грянул залп, первая из незадачливых галер получила две пробоины, накренилась, черпнула бортом и стала тонуть. Другая с разбитым рулем и переломанными веслами беспомощно затрепыхалась на серой воде. - Проклятье! - Мориски явно знали кто будет их противником. Один за другим галеры зажатые между берегом и мелкой водой натыкались на рифы, ломали весла и шли ко дну. Уже со всех стороны несся морисский говор, все громче и злее удары сабель и грохот разряжаемых пистолетов. Капрас видел, как три галеры облепили потерявший управление галеас. Абордажные солдаты цеплялись крючьями за высокие борта, приставляли лестницы, бордоны сверху били из мушкетов, рубили саблями, но все это было безнадежно. - Алва! Не может быть! – Герцог Алва в алой морисской рубахе, с саблей наголо рубился в первом ряду. Презрев смерть и опасность, он рубил своих врагов, не скрывая белозубой улыбки, покрытый пороховой копотью и дымом, герцог казался демоном во плоти! - Полагаю, нам остается лишь достойно выйти из игры, – Капрас старался говорить небрежно, но Сфангатис был стреляным воробьем. – В таком случае лучше не ждать подхода талигойской армии. В фельпской Дуксии должны найтись разумные люди. Или те, кто станет таковыми за умеренное вознаграждение. – Значит, вы согласны? – С тем, что перемирие лучше блокады? Разумеется! Надеюсь, то, что останется от флота, бросится не к берегу, а в море. И еще больше надеюсь, что у фельпцев хватит ума не преследовать бегущих. * Это была победа! Марсель понял, что это победа, когда в дыму и порохе герцог Алва обнялся с чернобородым разодетым шадом, чья сабля была обагрена кровью. Нет, язык морисков решительно не был похож на талиг. Распевчатый и гортанный, он звучал подобно музыке. Чернобородый шад поклонился, прижал руки ко лбу, а затем к губам, выражая свое почтение. Валме приблизился к Ворону, и его собеседник тут же перешел на талиг. Рокэ благосклонно кивнул подошедшему: - Марсель, позвольте вас представить! Мой племенник Инзаррих–ар-Шауллаха оказал мне неоценимую услугу. Его небольшая эскадра откликнулась на мой зов. - Твой бой и мой бой тоже! Твои враги – наши враги! Друзья нашего родича друзья и нам! – улыбнулся Инзаррих–ар-Шауллаха. В его темных глазах и намека на синеву Кэналлоа не было, однако между племянником и дядей сходство было велико. Разве только Алва был белее и чуть выше. - Вам удалось прийти в самый отчаянный момент, это невероятно! Мы нуждались в кораблях, чтобы прорвать блокаду! – осторожно заметил Марсель. Взгляд его был прикован к разводам крови на клинках. Ему очень хотелось верить, что битва и впрямь окончена. Теперь нужно смыть весь этот дух смерти и войны, переодеться, но Ворон и бровью не ведет, будто вокруг не остывающее поле битвы, а зал светского раута. За спиной у Алвы возник Герард, бледный как покойник, чей колет был измаран кровью и изорван. Должно быть во время абордажного боя, в коем ему довелось поучаствовать. - Как только наш отец получил птицу с посланием, я и мои братья не смыкали глаз, покуда не вышли в море. Наши гребцы чуть было не выбились из сил, - учтиво произнес Инзаррих–ар-Шауллах. - И вы успели вовремя, - улыбнулся Алва. Он передал свою саблю Герарду, а затем, смерив взглядом Марселя, Рокэ произнес: - Нам всем стоит отдохнуть и переодеться. Фома устраивает пир в честь победителей. Уверен нам будет что обсудить! - А как же Сфангатис? - Он проиграл эту компанию. Думаю, это всем очевидно. Даже таким упрямцам. - Мои братья догонят его фрегат раньше, чем взойдет солнце! – заверил Инзаррих–ар-Шауллах и герцог Алва кивнул ему в ответ, соглашаясь с племянником. Валме ощутил неприятный холодок при мысли о том, что еще не все закончено, и им сейчас придется гнаться за удирающими во всю прыть остатками армады. Лицо его приобрело озабоченный и напряженный вид, от чего Ворон усмехнулся: - Не думайте о нем. Сегодня вечером у нас будет множество иных более приятных забот, нежели война! Идемте же, Марсель, вас ждут прекрасные дамы, крепкое вино и лавры победителя.