Точка i

07.06. День первый. Они не хотят со мной говорить. Разве я что-то плохое сделал? Я высказал свое мнение. Вчера я был отвергнут друзьями, потому-что у меня другое мнение.”-с каждым словом чернила ручки становились бледнее и бледнее, прямо как тот цветок, что стоял на окошке. —Чёрт,—Земля склонил голову, будто-бы пытаясь разглядеть микробов на ручке—закончилась что-ли? Стержень полетел к мусорному ведру, стоявшему около письменного стола, только вот планета не рассчитала свои силы и ручка отлетела на полку. Маленькую фотографию в рамке запачкало брызгами чернил. Кажется, стержень решил показать себя во всей красе, убеждая своего хозяина, что паста не закончилась ещё. Парень обречённо вздохнул; на стуле было слишком удобно и тепло, а здесь придется вставать. Он уже было махнул рукой, чтобы наплевать на фотографию, но краем глаз заметил, что он только что запачкал. Лицо Марса было полностью размазано, а так про Венеру и говорить нечего. На спутника попало немного. На удивление, только лицо Земли оставалось счастливым на этой фотографии. „Спутник?”-Терра озадачился. „У меня есть спутник?”- мысли судорожно стали перебирать, знакомые ему имена. „Л-лана?”-он потер нос.- „Лера... Лейла? Лола, Лена, Лира... Лулу! Лу, Лу, Лу...” —Луна!—воскликнул вдруг золотой ребенок, но моментально пожалел. Мозг облили холодной водой.  Его голос казался очень громким поздно вечером, когда за стеной решил задремать Венера, а за другой читает Марс. Забыть имя своего родного, естественного спутника было очень глупо, ну а так ещё глупее выкрикнуть его чуть ли не ночью, когда сейчас у него с ним тяжёлые отношения. Пришлось горько вздохнуть и повернуться обратно к листку.  „Что я здесь написал? Шляпа полная. ” В глазах буквы расплывались, будто бы пьяные, решили станцевать. Слова были ему незнакомы, чужеродны. „Точно ли я это писал?”-пальцы дотронулись до бумаги, и остановились на самом странном слове. Разобрать он уже его не смог. Бывало с ним уже такое, когда ни с того ни с всего он превращается в груду мяса с мозгами, которые на время отключены. Тогда в его понятиях самые обычные вещи казались не понятны, не знакомы. Он забывал, как зовут его друзей, а то и однажды забыл, как его самого зовут. Странно, что даже после этого, он всё ещё помнит, какую чушь нёс. По лицу начинали скатываться маленькие капельки пота. Прозрачные, похожие на жемчуг, и даже немного соленые, когда ему с носа затекло в полуоткрытый рот. Руки сами по себе потянулись к голове, которая сразу упала на них. Так он и лежал на своем письменном столе. Такие приступы у него иногда были когда Луна уходил надолго, но и это же означало, что он вот-вот вернётся. Светло серый глаз покосился на дверь. Он ждал, когда ручка двери медленно повернется  против часовой стрелки, и от туда покажется острая мордочка Луны.  „Он пришел извиниться? Глупо! Мрази они все. Они даже ведь не понимают, кого теряю! Скоро, очень скоро приползут на коленях ко мне и будут умолять меня, чтобы простили.”- планета громко лишь вздохнула, ожидая, когда придет его товарищ. Ручка, на удивление не повернулась. Она просто звякнула от ужаса, когда дверь просто выбил кто-то ногой. Этот кто-то, хоть и выбил дверь, был на удивление спокоен, как море. —Привет, Луна!—радостно затрещал голос Земли в тихой комнате. Терра уже открыл рот, для вопроса, но его будто-бы ударили. Удар был в районе солнечного сплетения. Конечно же, никто насилия не применял, но голос был сход с ним. Больно морально стало. —Привет,—месяц холодно, даже как-то грустно это сказал. Серо-коричневая макушка мелькнула за шкафом. На плече его свисали два пустых пакета жёлтого цвета. Его руки потянулись к шкафу. Встав чуть-чуть на цыпочки, Луна открыл его и так же молча стал складывать вещи. Настала гробовая тишина. В животе что-то сжалось от разочарования. „Даже прощения не попросит? Тварь...” -Парень  демонстративно облокотился на край стула, и скрестил руки на груди. Стул заскрипел. —И долго ты будешь губы дуть?—чуть ли не с насмешкой выплюнул это носитель жизни,—все равно ведь прибежишь ко мне, мол: „Я был не прав! Прости меня пожалуйста!” Планета сама засмеялась со своих слов, но моментально заткнулась и выпрямилась, увидев, что спутник даже не умудрился посмотреть в глаза.—Тварь. Кажется, лицо наливалось свинцом. Резкая боль в руках отвлекла его от неконтролируемой ярости. На руках оставались „месяца” от ногтей. Терра слишком сильно сжал руку.  На месте оставались красные отпечатки. Но, несмотря ни на что, товарищ начал только быстрее собирать вещи. Его руки сжались, и стали белыми. Кажется, сейчас Земля перегнул границу. Если перегнул, уже ничего не поделать. —А знаешь ли что!?—руки вдруг раскинулись в стороны. Он быстрыми шагами подошёл к своей планете.—Ты, мразь, не стыдно ли тебе даже мне в глаза смотреть, а? Не стыдно? Ты посмотри, что сделал! Марса с Венерой разругал, Титана оскорбил, да и не только Титана... А теперь меня?—Он уже был готов дальше читать нотации, но его перебили. —Ты с кем разговариваешь сейчас, сопляк?—вырвалось из рта золотого ребенка.Зря. Луна стоял в ступоре. Его дёрнуло раз, потом два, потом три... Сейчас как упадет, да будет биться в конвульсиях удушения собственной совести. Но этого не последовало. Тихий, спокойный голос. —Я собираю свои вещи, и на время переезжаю к спутникам,—его глаза стали поблескивать в темноте,—и знаешь, гнида, ты меня вырастил, одел, накормил, напоил... На том и спасибо. Он бросил осуждающий, холодный взгляд в сторону Земли. Того даже передёрнуло. „Точно ли это Луна?”-парень встряхнул головой. Закидывая набитые одеждой и вещами жёлтые пакеты на спину, месяц тремя длинными шагами преодолел комнату. Его рука потянулась к ручке серой двери. —Ну и вали к своим спутникам, Гнида! Не нужен ты мне, понял?—эмоции переполняли Землю. Луна ничего не ответил, а только скрылся за дверью, а позже послышался громкий хлопок. Это ударилась дверь. Бедная... Сначала выбивают, потом хлопают. Недолго ей так стоять. Комната опустела. Только за окном холодный вечерний ветер завывал, дул в макушку. От этого мурашки пошли табуном по коже. Терра невольно съежился и руки потянулись к плечам. Странная погода в июне. Сейчас бы не хватало дождя. Тогда бы он точно взвыл от безвыходности, но и этого не последовало. Планета только ударил по столу, тихо выдохнул и посмотрел на лист ещё раз. Чего-то не хватало там. Слишком уж пусто. Но ведь краткость—сестра таланта. Только эта подозрительная краткость не давала покоя. Манила к себе, чтобы ее заполнили не аккуратными буквами. Рука сама потянулась к стоящему на столе органайзер и вытащила за колпачок серую ручку.  „Сгрыз колпачок.”-пронеслось в голове. Присаживаясь на табурет, рука невольно выводила буквы. „... потому-что у меня другое мнение. И прямо сейчас Луна решил покинуть меня, мол: „Спасибо тебе, но я перееду к спутничкам!” Ну и вали! Гнида! Мразь! Дрянь! Бестолочь. Только время тратил зря на эту неблагодарную свинью. Мог бы сейчас давно уже доделать фигурку.”-взгляд метнулся к рядом стоящей глиняной фигуре. Это были его друзья. Точнее, бывшие, раз решили кинуть его. „Хотя, нахрена мне она? Пусть и стоит. Я сам справлюсь. Сам буду делать все.”-неаккуратная точка, даже больше похожая на дефис или кляксу закончила предложение . —Пора расставить все точки на i и жить новой жизнью. Сами приползут, если надо будет,—он устало зевнул. Медленно встав со стула, планета плюхнулся в кровать. Так и не переоделся. Но ему уже было сейчас все равно, в чем спать. Усталость накрыла его, и унесла куда -то далеко-далеко. Сном, кажется это называют, если я не ошибаюсь.