У непослушных дел по горло

Входная дверь захлопнулась, когда Сынмин ввалился в квартиру ближе к двум часам ночи. Недовольный Чанбин в это время стоял в дверном проёме, скрестив руки на груди. Младший выглядел чересчур веселым и явно подвыпившим. Он с трудом разулся и не сразу заметил парня, стоящего перед его носом. — Любимый!, — резко произнёс он, когда поднял голову, сталкиваясь с недовольным взглядом. Младший надулся, падая в чужие, сильные руки. — Ты что, стоял здесь весь вечер? — Ты время вообще видел? Сказал, что ненадолго, а на деле вернулся за полночь. Опять шатался невесть где? — Чанбин, не злись. Я ходил в бар с Чонином, как и говорил. Или ты злишься, что я был там совсем один? Не переживай. Все парни, что подкатывали ко мне, были моментально отшиты.— его голос стал игривым и маленькая ладошка легла на накаченную грудь, сминая её. Старший лишь цокнул, отворачиваясь. Младшего он отправил в ванную, а сам вернулся в комнату, усаживаясь за ноутбук. Вернулся Сынмин быстро. Опершись о дверной косяк, он глядел на старшего, который, в свою очередь, даже взгляда на него не бросил. Был сосредоточен на работе. Младший прошлепал ближе, становясь позади. Он уложил руки на массивные плечи, поглаживая и разминая мышцы. Чанбин тяжело вздохнул и опустил голову вниз, корчась от боли. Подбородок Кима неожиданно примостился на старшем, оглядывая его сбоку. Младший убирает руки с мышц, оплетая ими талию, крепко держа в объятиях. — Ты снова работаешь? Разве не хочешь уделить мне немного времени? Я, между прочим, соскучился. — Сынмин, ты же знаешь, что у меня важные отчёты. Босс попросил закончить их до завтра. — но младшего это не особо волновало. Руки скользнули вверх, по груди, после опускаясь вниз, останавливаясь на бёдрах. Ким прекрасно знал о всех чувствительных местах Чанбина, потому потакать им было легче лёгкого. — Ты так напряжен. Тебе нужно отвлечься. Я могу помочь. — он касается сладкой щёки, оставляя на ней еле заметный поцелуй. Сынмин отстраняется, хватаясь за подлокотники и резко разворачивает стул вместе с парнем к себе лицом. Чанбин выглядит раздражённым. Глядит на него презрительно, а Ким медленно скатывается вниз, устраиваясь между его бёдер. Руки ведут вверх, по чувствительной коже, скрытой тканью штанов. Младший облизывается, словно кот, которому предложили самое вкусное в мире лакомство. — Сынмин, — изо рта старшего вырывается томный стон, когда Ким касается паха, большими пальцами надавливая на проступивший бугорок. — Сейчас не время для игр. Младший в очередной раз не слушает его. Лишь поддевает край, оттягивая боксёры и штаны, выпуская на свободу слабо возбуждённый член, что один раз бьется о живот, оставляя там мокрый след. Сынмин смотрит с желанием, губы облизывает, а глазами следит за старшим, что за подлокотники держится и почти не дышит. Парень двигается ближе, оказываясь лицом к лицу с плотью, что подрагивала от резкой смены температур. Ким высунул язык, пошло проведя по головке. Старший сжал руки, бедра его напряглись и он выдал тихий стон. Уловив ответную реакцию, Сынмин начал действовать более решительно. Приоткрыл рот, запустил в него немного, смачивая. Стоны Со с каждым разом становились чаще, дышал он тяжелее, а младший работал увереннее. Он уже опустился ниже, пытаясь взять в рот как можно больше. Каждой венке он уделял внимание, скользя по ним языком. Чанбин сидит в конкретном непонимание от сложившейся ситуации. Ему явно нравится, что делает с ним младший, его сукин взгляд и весь он. И он прекрасно понимает, что врядли заставит себя остановить это. Сынмин сидит на коленях меж ног уже возбуждённого старшего, что держится за его волосы, как за последнюю надежду на здравый смысл. Член утопает в эластичных щёках, а мягкий и тёплый рот обволакивает его полностью, заставляя пропадать где-то внутри. — Я ведь хороший мальчик, правда, любимый? —Чанбин стонет, закидывая голову назад и матерясь под нос. Ему слишком хорошо, но он всё ещё не может позволить себе до конца расслабиться. Его рука ложится на чужую тонкую шею, сжимая, перекрывая воздух. Ким слезает с возбуждённого органа, тяжело дыша. Старший резко вскакивает со стула и с силой толкает парня назад, ударяя его затылком о мягкий матрас. Рука давит на горло, от чего младший кряхтит, глядя играючи на парня, что прижимает его к кровати. Чанбин стоит в полный рост, немного пригнувшись, чтобы удобнее было держать этого мальца. Взгляд его приходиться по белоснежной и мягкой коже любимого, которую так и хочется попробовать на вкус. — Сегодня ты будешь принимать меня до тех пор, пока я сам не решу остановиться. Пусть это будет тебе уроком и научит думать, прежде чем делать что-то. Надеюсь, ты хорошенько размял свою челюсть, дорогой, — он хмыкает довольно, отпуская шею младшего, позволяя пару минут спокойно подышать. Старший отходит к личному ящичку, в котором оба хранят игрушки для удовлетворения друг друга, и достает оттуда голубой ошейник с металлическим сердцем посередине. — Небольшой штрих, как самому послушному и хорошему мальчику. — Чанбин присаживается перед ним на корточки, заставляя младшего приподнять голову. Старший застёгивает кожаный поясок, слыша от Кима удовлетворённый вздох. Этого парня даже не наказать по достоинству. Любитель боли, что уж с таким поделать. Когда он поднимается, то в очередной раз хватает младшего за волосы, сжимая с силой. Он устраивается над лицом, расставляя ноги по обе стороны от тела. Пах над соблазнительным младшенским ртом, и Со, не выжидая ни минуты, резко входит до упора, касаясь головкой дальней стенки горла. Глаза Кима расширились и хватка на волосах усилилась, говоря о том, что тот обязан принимать всё что ему дают. Чанбин, как никак, не изверг, поэтому даёт пару секунд чтобы привыкнуть, и делает новый толчок, более глубокий. По стволу разноситься вибрация от гортанного стона. Чанбин обоими руками держит голову, подталкивая её к себе навстречу, всё так же двигаясь. Сынмин слишком грязный и Со это прекрасно знает. Поэтому, когда младший начинает водить языком по трахающему его члену, закатывая при этом глаза, Чанбин стонет протяжно, уходя в скулёж. Член Кима уже давно напряжён и неприятно трётся о ткань каждый раз, когда старший сверху толкается в него. Младший уложил руки на свой бугорок, потирая его сквозь джинсы. С одной стороны он умело отсасывает парню, перед которым, откровенно, провинился, а с другой дрочит себе через одежду, лишь бы довести и его и себя до оргазма. С каждым разом старший двигается реще, рыча имя младшего после каждого особенного сильного толчка. Чанбин не знал сколько ещё сможет продержаться, но то, как дрожали его бёдра, говорило само за себя. Первым с громким стоном и возбуждением во рту кончил Сынмин, излившись в джинсы, даже не смущаясь. Он заставил член старшего завибрировать в теплой полости, от чего тот не смог больше сопротивляться и с томным стоном излился в рот младшего. Ким помогал ему, ещё пару раз насаживаясь на уже опустившийся орган, заставляя остатки спермы стечь в рот. — Глотай. — рука старшего легла на челюсть, закрывая её. А Сынмин и без указаний собирался это сделать. Разве мог он выплюнуть драгоценное семя своего дорогого и обожаемого парня? Сидя на четвереньках, словно настоящий щенок, он проглотив теплую жидкость. Старший в это время убирал член обратно в штаны, одеваясь. Он присаживается к младшему, смотря на его довольное лицо, что словно светилось от счастья. — Ещё скажи, что ты добивался не этого. — Не скажу, потому что это именно то, что я хотел, — его руки обвивают шею, повиснув на ней. Его губы чмокают старшинские, мило хихикая. Парень перед ним выглядит угрюмо, брови его нахмурены, от чего тот кажется ещё привлекательней. — Тебе ведь тоже понравилось. Просто признайся что соскучился по моему отменному минету, поэтому такой бука. — Я просто переживал. И ничего я не бука. — на его лице проскальзывает еле заметная улыбка, которая быстро с него исчезает. Он клюет младшего в щеку, расстёгивая ошейник. — Но признаюсь. Жить без твоего рта я не могу. А без тебя — особенно.