Побег

Звенели цепи, когда к деревянному помосту подводили узника. Его окружало всего двое— палач и тюремщик. За несколько недель,проведенных на цепи ноги слишком отвыкли ступать по земле, а потому почти на каждом шагу Фёдор спотыкался. Впрочем, мучения его были недолги. Тюремщик остановился возле помоста, дальше заключённого провожал лишь палач. Главная площадь, затопленная народом выглядело праздно и оживлённо. Многие зрители гудели, в предвкушая занятное зрелище. Собственно, а почему бы и нет? Не их же казнят. Фёдора остановили у непосредственно эшафота, на возвышение вышел богато разодетый чиновник, огласил приговор. Многие в толпе приглушенно ахнули, до того видимо незнающие, за что ,собственно, казнят Фёдора. Достоевский даже не удосужился слушать то, в чем его обвиняют. Последние секунды жизни надо думать о другом... Поздно жалеть. Речь подошла к концу, Фёдора толкнули на импровизированный пенёк, развернули, но упёрся щекой в дерево, грязное и пропитанное кровью так, что самого дерева было не разглядеть. А ещё кровью пахло. Фе, какая антисанитария. Палач над ним замахнулся, шуршали его одежды, лезвие секиры на солнце не блестело. * ... Дышать через мешок было тяжело. Жарко и душно, голова слегка кружилась от нехватки кислорода, но это мелочи. Такое положено терпеть. И правда, чего это он... Через узкие вырезы для глаз, он мог лицезреть улицу и Фёдора, смотрящего не с привычной лукавой ухмылкой, а с тихим гордым смирением. Быстро же ты сдался, Федя. Когда оглашают приговор, и несколько видимо очень слабонервных дам из толпы приглушенно охают, он не может сдержать улыбки. Хорошо, что под маской этого не видно. ... Толпа в нервном ожидании затихает, Фёдор выдыхает. Это конец. Палач будто специально тянет время, насмехаясь над ним. Но через секунду прямо перед его его лицом[лезвие и кожу разделяли каких то жалких нескольких миллиметров] мелькнула секира, послышался звон разрубленной цепи. Фёдора бесцеремонно сгребли в охапку, взвалили на плечо. Палач со своей ношей сбежал с помоста, растолкав обомлевшую толпу, скрылся из виду, завернув в какой-то из множества переулков. ... Фёдор хоть и исхудал в заточении, но всё же что-то весил. Бежать с ним было неудобно. А ещё адреналин, бивший в мозг, и нужда быстро соображать были явно не самым лучшим сочетанием. Но жаловаться не на что. Не поймали—ну и славно. До сих пор не верилось, что им удалось так легко уйти. Фёдор на плече не двигался и не подавал признаков жизни. Впрочем, это было и к лучшему. Очередной поворот, резкий спуск и они наконец в безопасном месте. По крайней мере пока. Фёдора поставили на ноги, но они подкосились и парень оказался на полу. Его это, правда, не смущало. Фигура палача согнулась в двое и судорожно хватала ртом воздух, пытаясь отдышаться. Из под мешка выглядывала растрепанная светлая коса. ... На следующий день обнаружится мертвое тело палача. На следующий день в и без того длинный список преступлений Фёдора [а в прочем,может быть и Николая] добавят новый пункт.