no day off

Нагумо опять в своём репертуаре, бесит, улыбается как дурачок и таскается за Шином, куда бы тот ни пошёл. Но сегодня он превзошёл себя. Прицепился к нему сзади, словно коала, и отказывается отлипать, пока Шин раскладывает товар на полке. Конечно, Шин не собирается это так оставлять. Потому он и пинался, и кусался, и бил, чего только не делал. Но этот чёртов гигант только хохочет и крепче сжимает руки. И голову на его плечо положил. Отлично, теперь Шину приходится тащить в двое больший вес благодаря этому прилипале. Сакамото за сией картиной наблюдает издалека, сидя в углу возле кассы с непроницаемым лицом. Лу и Хейске тоже смотрят с чуть дальнего расстояния, и Шин ощущает, как вспыхивают его щёки от осознания, что они вдвоём устроили целое бесплатное шоу. Но если быть честным, больше всех бесит Сакамото. Хоть он и выглядит равнодушным, взгляд у него становится острым, как бритва, каждый раз, когда он поглядывает на Шина. Газета в его руках сминается всё сильнее и сильнее с каждой секундой. И что может быть хуже всего? Его слишком уж громкие мысли. — Убить, убить, убить, — одна лишь эта фраза повторяется без конца – так интенсивно, что Шина от одного ментального давления тошнит. Самое интересное то, что происходит в его голове дальше. А именно – детально проработанные способы убийства Нагумо. Сначала – задушить жвачкой. Потом – использовать газету. А потом всё становится ещё жёстче, что-то вроде ножа, спрятанного под прилавком. Господи помоги. У Сакамото вообще нет фильтра в голове, как будто он специально это делает, чтобы Шин слышал. — Убери от меня руки, придурок Нагумо, — рычит Шин, пытаясь вдохнуть побольше воздуха. — И Сакамото-сан, прекратите. У меня голова раскалывается. Шин думает, что больше не может это терпеть. Серьёзно, он единственный адекватный в этом помещении. — Это всего лишь тёплые объятия, Шин-чан, — Нагумо усиливает хватку вокруг чужого тела, бесстыдно шепча слова ему в ухо, словно какое-то навязчивое насекомое. Вот же мерзавец. У него нет ни стыда, ни совести. Вокруг них люди, а он ведёт себя так, словно никого нет, не прекращая цепляться. Полностью игнорируя все протесты Шина, он продолжает ухмыляться. — Объятия, как же. Отпусти, псих! Нагумо только громче смеётся, его голова качается на плече Шина. — Не отпущу! Шин глубоко вздыхает и окидывает взглядом комнату, замечая Хейске, этого засранца, который, притворяясь, чистит дуло пистолета, явно пытаясь избежать его испепеляющего взгляда. — Прости, Шин, — голос Хейске вдруг раздаётся в голове Шина. Некоторое время он продолжает чистить оружие, а затем не выдерживает и опускается в драматичную догэдзу. Да, вся эта ситуация с Нагумо — это всё вина Хейске. Однажды тихим вечером в магазине Хейске как-то ни с того ни с сего заговорил о отношениях, мол, одинокие ночи было бы лучше проводить с девушкой. И Шин, как идиот, необдуманно ляпнул, что никогда ни с кем не встречался. И вот тогда его жизнь превратилась в ад. Хейске не замолкал об этом несколько дней, считая, что это сенсация, о которой должен услышать каждый. Он рассказал Сакамото, Аой, Лу, Хане… и Нагумо. Его реакция была настолько комичной и не заставила себя долго ждать: он внезапно появился словно из ниоткуда, с широко распахнутыми глазами и руками, прижатыми к губам в преувеличенном шоке. Чёрт возьми. — Значит, у тебя никогда никого не было, кроме меня? Ох, детка, тогда я обязуюсь любить тебя вечно. Нагумо выкрикнул это так громко, что, казалось, все стёкла в магазине вот-вот лопнут — ладно, это небольшое преувеличение — и тут же набросился на Шина, прижимаясь щекой к его щеке, пока лицо Шина не запылало огнём. Шин оттолкнул его, испытывая яростное желание сомкнуть руки на шее сжавшегося в углу Хейске, но прежде чем успел что-либо сделать, Нагумо схватил его за ноги, резко дёрнул вниз и обвился вокруг него, как грёбаная змея. Шин уже был готов вмазать придурку, если бы мрачная аура вокруг Сакамото не отвлекла его. Казалось, тот без колебаний и в любой момент готов был вдавить Нагумо в пол. Они бы, возможно, вдвоём справились с неугомонным Нагумо, прежде чем Шин стал его живой подушкой на весь день. Вот блин. — Ха-ха, то, что у тебя не было любимого человека, меня радует. Это даже мило. — Нагумо! Клянусь, если ты не отпустишь меня прямо сейчас, ты будешь видеть кошмары целую неделю! — Шин прошипел сквозь стиснутые зубы. — Если в этих снах будет Шин-чан, мне всё равно. Господи. У Шина больше нет сил и способов избавиться от Нагумо. Угрозы смерти, бессмысленные проклятия — всё это лишь пустой звук. Нагумо не испытывает ни малейшего страха. Да, ладно, Нагумо — это, по сути, неудержимая сила, но всё же. — Но правда, как это возможно, Шин-чан? Ты такой красивый, и никто никогда не захотел с тобой встречаться? — Нагумо спрашивает, сидя на полу и притягивая Шина к себе, заставляя его склониться к своей груди. — Замолчи, Нагумо. Отпусти меня. — Шин начинает сопротивляться ещё сильнее. — Сначала ответь, потом отпущу. — Отпусти, тогда отвечу. — М-м-м… — Нагумо драматично стучит пальцем по подбородку. — Не-а! — И продолжает улыбаться, как дурак. — Ты подонок! — Шин дёргается в его руках сильнее, но вместо того чтобы отпустить его, Нагумо прижимает его ещё крепче, обвивая уже ногами. Он просто хихикает, упираясь подбородком в голову Шина, полностью заслоняя его своим размером. — Э-эй, не будь таким злым со своим первым парнем. Шин резко успокаивается, его глаза сужаются от скептицизма. — Парнем? — Да. — Нагумо хмыкает, покачивая их тела из стороны в сторону. — Ты мой парень. — Что за хрень? Никто даже ещё не признавался! Нагумо непонимающе моргает, переваривая сказанные слова. — Хм? Его хватка немного ослабляется, и Шин, воспользовавшись моментом, поворачивается, чтобы посмотреть на его глупое, озадаченное лицо. — Не говори ерунды! Мы не встречаемся! — Почему нет? — Нагумо выглядит по-настоящему растерянным, разворачивает Шина к себе и трясет его за плечи. — Мы же держимся за руки! Мы обнимаемся! Я хожу за тобой повсюду! Мы спим вместе в гостиной! — Это называется преследование, бесстыжая креветочная башка! — Аргх, это не правда! Нагумо начинает вертеться, как маленький ребёнок, устроивший истерику: бьёт по полу и пинает воздух. Жалкое зрелище. Шин вскоре отстраняется и направляется к Лу и Хейске, которые наблюдают за Нагумо, как за редким инопланетянином. — …Он реально с ума сошёл, — бормочет Хейске. Лу и Шин кивают в знак согласия. Да, Нагумо точно сумасшедший. Но, похоже, именно таким он действительно был. Вдруг раздаётся скрип, и все обращают внимание в сторону. Сакамото встаёт, тянется, как будто собирается рвануть с места. И новое видение в ярких красках мгновенно заполняет голову Шина: Сакамото хватает монеты с кассы, мчится к Нагумо, перерезает ему горло, и кровь брызжет во все стороны. Твою ж. Шин хватает себя за шею от неприятной мысли. — Сакамото-сан, если вы собираетесь убить Нагумо, подождите хотя бы до конца рабочего дня, — тяжело дышит Шин. — Я не собираюсь его убивать. — Да что вы говорите! Вы только что в мыслях строили планы убийства! Сакамото только цокает языком и садится обратно в кресло, делая вид, что ему вообще всё равно на происходящее в магазине. — Но подождите… — вдруг говорит Лу. Когда Шин оборачивается, она уже стоит в другом конце комнаты. Что за… чего это она вдруг? — Если Шин никогда не встречался с кем-то… получается, он никогда не целовался? Вот дерьмо. — О! — вскочив на ноги, Нагумо крепко хватает Шина за руки. — Отпусти, псих! — Если я не стану твоим парнем, ничего страшного. Я буду тем, кто заберёт твой первый поцелуй. — Перестань, сумасшедший идиот, — Шин отчаянно пытается вырваться, пока Сакамото подходит и вырывает у Хейске винтовку. — Дай мне поцеловать тебя, Шин-чан. Закрой глаза, тебе понравится. — Отпусти, маньяк! Что происходит потом в магазине, когда начинается шум и привлекает любопытных прохожих, лучше не знать. В конце концов, только Аой-сан может всё это остановить.