Для тебя - ставка ва-банк

Под легким полетом ветра встрепенулась листва что на деревьях, что на кустарниках, создавая свою, симфонию природы, леса. Сейчас один звук выбивался среди прочих: тот же самый шорох листвы, но не той, что сейчас дрожит под дыханьем неба, а той, что лежит ковром на мягкой, рыхлой почве. Шаг. Еще шаг. Голова прекраснейшего самца оленя опускается к свежему пучку зеленой травы, отрывая часть от земли. Но чутье благородному животному не позволяло сейчас стоять в умиротворении, к коему склоняла погода, эта светлая, чутка прохладная, особенно приятная после моросящего дождя. Он дергает ушами в сторону, прекращая движение челюстями: тревога с каждым мгновением все сильней. Принюхивается, но не помогает. Слишком свежо здесь, ничего необычного. Повернув голову в сторону, не обнаруживает ничего, кроме густых зарослей кустарника, отчего позволяет себе дожевать пучок травы, и вновь опустить голову за еще одним. …но вдруг сердце оленя замирает в диком ужасе, когда взор его прямиком уперся в этот голодный, хищный взгляд желтых глаз. Тигр. Затаился в этих зеленых кустах, поджидая, пока его жертва полностью расслабиться и приблизится. Это и случилось к огромному не то, что сожалению этого молодого пятнистого оленя, а к его впервые такому сильному испугу. Но, прежде чем тот хоть как-то двинулся, миг контакта взглядов голодной хищной кошки и совсем молодого травоядного затянулся, словно, на целую вечность. Такую вечность, за которую можно было ощутить все: от сжавшихся внутри от страха органов, до крупной дрожи по всей покрытой короткой шерстью коже. Но нет, лишь миг, миг, когда желтый, будто светящийся во тьме взгляд с узкими зрачками посередине, ловит происходящее, оборвался настолько же быстро, насколько мог позволить себе олень моментально подскочить…

…

Габриэль мотает головой, отводя от себя наваждение. Мурашками покрылось все тело, пока где-то в груди что-то тревожно упало в то мгновенье, когда взгляды их встретились. Продолжать этот мучительный контакт парень хотел в последнюю очередь, поэтому уже отвлекся на монолог Евы об одной из здешних игр. Уже привычно – он ведь на обучении. Не удавалось. Даже если девушка рассказывала вполне интересно, ничего уже не могло остановить реку мыслей Габи от произошедшего. Тот взгляд, от части знакомый, был не таким презрительным, но, тем не менее, вселял страх не хлипче, чем тогда. Всего за один миг парень мог понять одно: этот индивид его в покое теперь явно не оставит, зная, где Габриэль работает. Он нервно сглотнул, в который раз, вновь и вновь пытаясь переключить внимание на своеобразную лекцию Евы.

«маленький олененок теперь в лапах тигра»

Габи ушел раньше обычного, отпросился. Мол, плохо себя чувствует. Идея взять больничный после этого казалась намного более привлекательной, чем приходить в «Золотого дракона» снова. Всю дорогу его раздумья не покидал мерзкий червь тревоги. Пока тот шел в сторону общаги, из-за этих неприятных обстоятельств и мыслей тот не один десяток раз оборачивался, даже в этот раз решив наушники не надевать. Даже зная, что тот рисовый однозначно остался в заведении, и уходить не собирался, явно, еще долго, предчувствие чего-то нехорошего, например, преследования, сопровождало его вплоть до закрытия двери в комнату. Уж не сосчитать разы, когда он мысленно благодарил вахтера за то, что тот не закрывает общагу даже ночью. Хотя бы здесь, в общежитии, то тревожное ощущение его оставило, пускай и не на такой долгий срок, на который хотелось бы. Точнее сказать, на совсем короткий: пока Габриэль ко сну готовился. Но вот уже лежа в постели, того вновь накрыли собственные тяжкие мысли, также как обычно крышку гроба закрывают. Болезненно выглядящий парень за уже как минут двадцать успел списать свои неудачные попытки в сон на буквально все, что вокруг него в данный момент, кроме него самого: гудящий холодильник, тикающие настольные часы, в конце концов, слишком громко дышащий во сне сосед! Даже несчастный плед, который Габриэль принял сначала за слишком теплый, а потом за слишком тонкий и холодный успел выхлопотать. Нет-нет-нет, ну все не то. Он подскочил на месте, держась за свою гудящую от рвущихся словно наружу мыслей. Нет, она не болела, но ощущение, что она вот-вот - и треснет, парня не покидала. Особо болезненно и неприятно возникала мысль о том гребанном парне, которого он снова встретил уже на новом рабочем месте. Столько вопросов, но ответов не то, что мало, их не было вообще. А будут ли? Габриэль так и продолжал сидеть, сгорбившись и держась обеими руками за черепушку. Мало того, что он, добрый молодец, так самоотверженно взялся за работу в ночную смену, так еще и учебу никто не отменял. А он даже спать нормально лечь не может. Все-таки он тяжело вздохнул, и впервые за минут так пять хотя бы с места сдвинулся. Не абы как: слез с постели и пошел к окну покурить. Может, хоть после этого он на худой конец чутка успокоить свои бурные мысли сможет. В некоторой степени, это ему удалось. Обстановка эта его даже успокаивала. Окна их комнаты выходили в сторону проезжей части, и пускай там совсем не на что смотреть, вид города, который во тьме ночи сиял только ярче – это что-то с чем-то. Холодный воздух обдувал лицо, отрезвлял, заставлял кожу покрыться мурашками, пока в это же время по путям легких разливался приятной негой никотиновый дым. Только через некоторое время, когда сигарета почти закончилась, парень поймал себя на том, что вылавливает взглядом что-то. Кого-то. Неприятная мысль о том индюке опять воткнулась в голову, и после этого Габриэль злобно схватился рукой за голову, неприятно, но ненарочно оттягивая свои же волосы и роняя почти догоревшую сигарету вниз. «Да какого ебанного черта меня он так пугает? Что он может сделать? Сожрать меня? Убить?» - нервно массируя кожу головы, вертел у себя в голове парень вопросы. После этого до жути надоевшего напряжения, тревога перед тем парнем казалось настолько абсурдной, насколько сильно у него уже начинала болеть голова так и от собственных мыслей, так и от натянутых клоков волос. «Габриэль, возьми себя в руки» - твердо сказал сам себе нервный студент. Будто бы он услышал собственного отца в этой фразе. Смех, как у неадекватного, чуть не вырвался наружу в конце концов. Отмахнулся вновь от потока мыслей Габи, и, наконец, отошел от окна, конечно, закрыв его за собой. Глянул на свои настольные часы. Как замечательно выходит – до будильника на учебу каких-то жалких три часа осталось. Смысл вообще есть смыкать глаза? Ответ вскоре найден был – каменные, по ощущениям, веки, на тяжесть которых Габриэль только-только обратил внимание, наконец, добились последнего. Тот гулко выдохнул и вновь забрался под одеяло, перед этим сделав несколько освежающих глотков воды.

…

Перед глазами который раз одно и то же: холодный, уж больно яркий свет разбивался о грязно-желтых оттенков стены, контрастировал отвратительно, аж до рвотных позывов. Болезненно знакомо. Габриэль пару раз моргает, словно пробуждаясь после долгого сна, слушает. Но мозг не поймал ничего, совсем ничего кроме резких, колких и режущих звуков кардиомонитора. Опять. Тревога комом подступает к горлу, растет, становясь не просто червем тревоги, а целой змеей ужаса. Эти звуки прибора как отбойник: пиканье за пиканьем и парень вот-вот свихнется. Секунды вновь тянутся как патока, заставляя мозг все пуще утягивать свое восприятие в эти мерзкие звуки больничного оборудования. Секунда. Вторая. Прерывистые пиканья вмиг сменились ровным звуком: «Пи-и-и-и…». Габриэль подскочил. И тут поплыло все: свет ламп перестал падать вниз ровными линиями, смазался, округлился, уехал. Смешался с тенью. И в конце концов погас.

Как погасла и она.

- Габриэль, неблагодарная ты тварь, - чуть ли не подавившись слюной буквально орал отец – это все твоя вина! «Это все твоя вина». «Это все твоя вина». «Это все твоя вина». «Это все… моя вина».

…

Габриэль вскакивает на месте. Паника подступила к груди, застряла комом в горле. Парень хватается руками за голову, дрожит, словно в комнате минусовая температура. Дыхание сбилось, превысило в разы свой нормальный темп. Сердце билось, чуть ли не стукалось о ребра, словно хотело вырваться на волю, убежать прочь от этого панического страха. Перед глазами вновь все плывет, как и от звенящей головы, так и накатившей на них влаги слез. Он сжимает до боли свои светлые пряди, тянет, мнет. Словно это его успокоит. Тщетно. Прижимает к лицу свои дрожащие ладони, размазывая влагу по нему. Но он не может сидеть спокойно. Ну как спокойно… На пошатывающихся, дрожащих ногах добирается, чуть ли не доползает до ванной. «Сука, как же хорошо, что она есть здесь» - зазвенела мысль в голове у Габриэля, как стрела, пролетевшая сквозь весь этот рокот, белый шум вместо других мыслей. Все до сих пор расплывалось, даже тогда, когда парень из последних сил схватился за края раковины. Схватился с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Отдышка не уходила, он все еще чувствовал каждой клеткой своего бренного тела этот тягучий ужас, этот колкий панический страх, словно изнутри все давило на ребра, рвалось, но в этот же самый момент и сжимало до хруста костей. В ушах звенело, а в голове стоял гул. Никакие мысли, никакие, должно быть, успокаивающие фразы роль свою выполнить не могли. Ноги уже подкашивались, теряли свои последние силы в мышцах. Парень так и свалился на колени, больно ими ударившись о кафель пола. Но тот ни на секунду об этом не задумался. Взгляд мигом зацепился за знакомую маленькую коробочку, спрятанную глубоко под раковиной. Намеренно спрятанную им же самим. На миг его дыхание замерло, самую малость стало ровней. Вот он – спасательный круг, он может успокоиться, нужно только… Габриэль одернул себя уже когда держал сверкающий тонкий кусок металла в руке. Сердце даже поубавило свой бешеный темп, и снова дыхание замерло, только уже становясь намного, намного ровнее. Оно отошло само. Даже делать ничего не понадобилось. Он помотал головой, отчаянно схватившись свободной рукой за голову. «Что же я сейчас делаю, господи… Габриэль, ты же сказал, что завяжешь!». Этот самый кусок металла с тихим звоном свалился на кафель, когда парень снова обеими руками закрыл ладонями лицо. И снова за мокрое. Тихие всхлипы заполнили и без того тесную ванную. Так прошло не меньше двух минут, прежде чем Габриэль все больше не пришел в себя и не почувствовал не очень-то приятный холод пола комнаты, поэтому сел подальше от раковины, прижав к груди колени. Истерика после случившегося отступать не собиралась, раз за разом заставляя и без того измученного студента прокручивать в своей забитой разным гудящим шумом голове сон, и те события, на основе которых и был рожден. Больно, как же больно.

«Адель, Адель, моя любимая, маленькая Адель, прости, прости, прости меня…»

- Это была последняя, шепотом сказанная фраза, после которой Габриэль вновь ушел в неспокойный сон, прямо там, на кафельном полу ванной. Прямо также, поджав к груди колени, уткнувшись лицом в них же.

…

- Господи, боже, братан, какого хуя здесь происходит?! – раздался с утра пораньше крик соседа, когда тот приоткрыл дверь в ванную. Габриэль аж подскочил от испуга, сразу после кинув растерянный взгляд на Леху. Но тут же огляделся, воспоминания комом навалились на сознание парня, заставив его удрученно опустить голову. Внимание соседа через пару мгновений ухватилось за маленькую деталь: лежащее на полу лезвие, к огромной радости, не использованное. - Твою мать, Габриэль… - опустился тот мигом перед ним, когда небольшой пазл сложился воедино. Леха кое-как обнял сгорбившегося соседа своего, после чего последний с трудом, не разбивая объятий, разгруппировался, неловко ответив на приятный жест от товарища. После него Габри не смог сдержать собственных слез, и как бы он не пытался скрыть их, Леха почувствовал, как содрогается и всхлипывает его друг, после чего прижал его еще сильней к себе, аккуратно поглаживая по спине. Пару минут они так сидели в тишине, пока Габи не стих, не успокоился и сам не отстранился, кинув напоследок Лехе полный благодарности взгляд, но сам ничего не сказал. Только слегка погодя начал: - Прости, что тебе пришлось смотреть на это зрелище. Мне ночью… кошмар приснился, после которого случилась паничка. - А это что? – кинул слегка недовольный взгляд Леха на все еще лежащую на полу металлическую пластинку. Габриэль не смог подобрать слова для ответа, только с уж очень виноватым видом отвел взгляд. - Бро, ну это уже ни в какие ворота. Сегодня я тебя отпизжу, если пойдешь на пары. А еще, сколько ты вообще спал? Ну, нормально спал? - Я-я не знаю. Нормально мне удалось поспать только, кхм, здесь… но я не знаю, в какой момент я проснулся. Максимум часа два, короче. Но я не хочу оставаться здесь, у меня сегодня две контрольных, - тот уже хотел было встать, чтоб начать собираться, но, как и ожидалось, сосед его добросердечный одернул его, схватив за плечо. - Пиздану, реально. Да ты себя видел, как минимум? Какие к хуям два часа? Ты чуть не схватился за лезвие ночью, и говоришь, что пойдешь делать контрольные? Ну уж нет, дружище. Бегом в постель, я тебе еды разогрею. Ничего с твоими работами не случится, потом досдаешь, как возможность будет, - Леша тут же подсуетился, ответа от товарища ждать не стал, повел его в сторону кроватей, попутно продолжая свои возмущения, - а еще я недавно услышал от кентов о том, что в деканате можно попросить о свободном посещении, если им справки-хуявки разные предоставить, - тот уже усаживал Габриэля обратно в его постель. От услышанного пришибленный студент, сидящий в постели, с надеждой бросил на соседа взгляд. В ответ тот довольно усмехнулся, и тут же продолжил: - Если хочешь, могу сходить сегодня туда и поспрашивать. Давай? – на вопрос, устремленный Габриэлю, последний только пуще состроил щенячий взгляд, давая Лехе мнимый ответ положительного характера. Уловив чужой взгляд, сосед этот рассмеялся, похлопывая друга по плечу. Ответ тот, конечно же, сосчитал правильно. - Хорошо-хорошо, я понял. Договорились. Только ты сидишь сегодня все же в общаге, никаких пар. Сейчас я тебе даже хавчика принесу. Уже когда Габриэль поел, а товарищ скрылся за дверью, покидая комнату и направляясь на пары, он смог себе позволить устремить в потолок взгляд, одновременно глубоко печальный, одновременно полный светлого счастья за то, что он знаком с таким хорошим человеком. Эля знает себе цену, однозначно.

«Спасибо за заботу, братан»

Даже когда студент вернулся с пар, его сосед продолжал спать, да так сладко, что Лехе оставалось только кинуть в его сторону довольную ухмылку.

«Да не за что, Габби»