chains of our fears

« эй, парень, с тобой все ок?» – слышится чей-то незнакомый голос неподалеку. Хотя Хао только предполагает что тот рядом, сейчас все мешаются в адскую смесь, что не пожелаешь и врагу, но отдашь такому же обдолбанному придурку. Между двумя виснет тишина. Нет неловкости, какого-то страха, но и желания что-то сделать также. Су продолжает валяться на диване, продолжая улетать куда-то в неизвестность. Все-таки новые препараты, еще и в такой дозе, дают свою побочку. – а мы случайно не виделись раньше? – вдруг подает признаки жизни китаец, смотря на парня, что просто сел рядом и будто ждал чего-то, хотя бог знает что происходит сейчас в его голове. – не думаю, хотя твое лицо кажется мне знакомым – максимально спокойно отвечает джонхан, не отходя далеко от нового знакомого. Музыка в доме кажется уже не такой громкой, хотя возможно они привыкли и завтра горло будет гореть от повышенных тонов. Красные волосы начинают казаться Менхо чем-то странным. Знаете, такое чувство, будто на тебя давят чем-то, параллельно вещь кажется убийственно легкой. – как думаешь, сколько здесь людей? – звучит вопрос в пустоту, ведь во внимании сейчас что угодно, но не то, что правда нужно. – здесь вообще так холодно – уже переводя взгляд и стараясь перевести хоть долю внимания на нового знакомого, роняет Хао. Ответа все также не следует, но это никого не волнует, сейчас единственная трезвая мысль это свалить куда-нибудь, ито посещает она Джонхана, ведь смотреть на "такое" становится тяжело. Почему-то нет желания оставлять этот еле живой кошмар в одиночку черт пойми где и с кем. Не долго думая тот тянет красноволосого на себя, лишь после встает, не собираясь ослаблять хватку на чужом запястье. Куда он его поведет? Хотя бы на улицу наверное, может свежий воздух поможет хотя бы на грамм, а может по пути этот дебил найдет еще один грамм. – живой? ты хоть слушаешь меня? – пытается достучаться хан, но видя что парень существует где-то в своей реальности, дает сильную пощечину, скрещивая руки на груди. – каждый раз прихожу и каждый раз ты обдолбанный, хоть имя свое скажи – все также недовольно, покрывая китайца просто тонной осуждения. – блять да за что – шипит Хао, держась за горевшую часть лица. В тоне, как и взгляде, видна бесконечная волна эмоций, но сил действовать нет. Все тело кажется тяжелее свинца. Вы знали что лежать на мокрой траве оказывается приятно, правда какое-то чувство неприятное все никак не отпустит. – я спросил, соизволь ответить. – садясь напротив начинает уже давить Юн. Он просто терпеть не может когда его вопросы остаются без ответов. Сидеть и выжидать что-то? Зачем, если можно добиться своего немного иными способами. – Су Минхао, для друзей Менхо. – спустя промежуток некоторого времени все-таки процеживает Хао, кажется, выпиливая в собеседнике очередную дыру. – какое же твое имя? чертов недогерой – недовольно, но уже не настолько, сколько было прежде, будто некоторая здравость трезвого ума начала возвращаться. – Юн Джонхан, и хороший мой, сегодня ты будешь ночевать у меня, иначе мне придется выслушивать новую тираду от владельца дома – поднимаясь и протягивая руку озвучивает Хан часть своих мыслей. Может ему и не придется, но он не раз видел этого парнишку и знает что тот тусуется сам по себе, кто знает что может с ним случится в этот раз, не хочется испытывать судьбу. – Юн Джонхан, я завязал – утверждает Хао, смотря прямо в глаза напротив, но в ответ только тишина и смесь эмоций спрятанная в тумане. Сочувствие? Осуждение? Желание наконец послать куда подальше и не верить в эти новые-старые бредни? Почему вокруг столько неизвестности, почему нельзя просто оказаться роботом в окружении себе подобных. Это так выматывает, хотя и уставать-то не от чего. – ты себя слышишь вообще? ты с дури слезть не можешь уже сколько лет – начинает вновь свои нотации. Лишь сейчас в голосе чувствуются переживания и некоторый страх. Не зная куда деть руки, брюнет просто разворачивается, пытаясь занять себя параллельно хоть чем-то. Нельзя чтобы его видели таким.. таким живым? – посмотри на себя, ты этого хотел в детстве? давно мечтал стать обдолбанным в мясо наркоманом, что не видит разницы между иллюзиями и реальностью. – сжимая в руках какую-то фигурку все не унимается Юн. Скоро его терпение и силы закончатся, но он ведь не уйдет и оба это знают. Он сломается и остатки его разлетятся также, как та самая фигурка, что сейчас уже валяется на полу. Возможно ли будет собрать ее обратно? Может быть и да, но зачем? Она явно еще не раз полетит, явно еще далеко не сотню раз будет разбита изнутри, но снаружи ее склеят и будет она как новенькая. – Хан~аа, я чист уже 4 месяца, поверь мне последний раз – тут же соскакивает Хао с места, уже представляя чем все может закончится. Да, он врет, ведь буквально неделю назад был на очередной тусовке с кучей препаратов и остальных "прелестей", но никому нельзя об этом знать. Не сейчас, не ближайший месяц, а лучше вообще никогда. Джонхану уж точно. – завтра у тебя запись к наркологу и со следующей недели в твоей жизни помимо наркоты, помимо тусовок и гулянок появится психотерапия – уверенно и твердо звучит заключение. Примерно так звучал конец Минхао и его личности, ведь это все гиблое дело, хотя куда лучше 19-летнего, который не делает продыху. Знает что убивает себя, не сразу начал это осознавать, но принял всего пару месяцев назад. Но это "убийство" кажется ему единственным выходом, хотя бы попыткой избежать той реальности, что так пугает. – какая к черту терапия, ты издеваешься? – вдруг срывается на крик Хао, чуть ли не подлетает к старшему, но того он даже пальцем не тронет. Зависимость и правда сделала из него монстра, но иную свою личность он просто не знает. Когда-то Минхао наблюдал за родителями и не понимал что они делают. Они казались счастливыми. Мать в такие моменты не плакала, а отец был таким спокойным. Их будто подменяли и маленькому Менхо это казалось таким странным, интересным. Так манило, но так пугало, ведь стоило пропустить взрослым пару таких вечеров и картина была правда устрашающей, даже с розовыми очками и некоторым незнанием. Су было всего 4, а может и 5, он точно не знал даже дату своего дня рождения, лишь знал когда и где нужно прятаться, знал что ожидать на утро и спустя некоторое время. В доме было всегда холодно и тревожно, здесь царило то, что убивало медленно, но верно. Периодически их дом посещали какие-то люди в форме, пару раз мальчика даже пытались забрать, но благодаря своей ловкости и некоторому очарованию, он продолжал оставаться там, откуда так хотел бежать, но боялся, да и куда, зачем. Мама и папа рядом, даже если утро может не наступить. – Хао-хао, ты уже большой мальчик, поэтому послушай меня сейчас внимательно – садясь напротив сына начинает женщина. В отличие от мужа, та уже продолжительное время в завязке и не знает сколько это еще может продолжаться, но сейчас ее волнует совершенно другое. – беги отсюда как можно дальше, чтобы тебя не нашли и не поймали, ты юркий мальчик и еще сможешь полностью начать новую жизнь. – женщина старается говорить быстрее, но и не тараторит. До возвращения мужчины осталось около часа, к этому времени сына не должно быть и намеком хотя бы в их районе, нельзя пытаться удачу, не в этот раз – ты помнишь к нам заходил дядя? – дядя Чоль? даа, он ведь столько времени со мной проводит, я даже соскучился по нему – в моменте у брюнета загораются глазки, ведь, кажется, это единственный человек, рядом с которым он не чувствует страха и этого "надо прятаться". – тебе нужно бежать к нему, я уже собрала тебе рюкзак с вещами, будь аккуратнее и никогда не возвращайся сюда – фраза обрывается, ведь ком в горле становится невозможно сдерживать. Глаза намокают, в груди начинает все жечь, но останавливаться нельзя, оба понимают что иначе конец будет ближе, чем может показаться. – запомни, никогда не возвращайся. Сынчоль позаботится о тебе, твоем благополучии и будущем – все-таки боль в груди оказывается сильнее ожидаемого. Слезы льются по щекам, оставляя после себя горящий след. Больно, но так надо, хотя бы сына она должна спасти, даже если придется пожертвовать собой. Кажется, до Хао доходит вся суть происходящего только к незавершенному концу. Ему вроде на днях должно было исполнится 7, не слишком ли он мал для такого? Бежать из семьи, точнее от тех, кто однажды сделал огромную ошибку и по сей день продолжает нести это бремя на своих к чертям разбитых плечах. – какого черта ты снова врешь мне, Хао, ради чего – в голосе Джонхана одновременно мешаются гнев, весь груз переживаний и страх потерять близкого человека, что стал как младший брат. Блондин поднимает друга за плечи, садясь напротив того. Глаза продолжают оглядывать бледную кожу, впалые скулы, опускаются к рукам, что вечно закрыты. – ты чертов кретин – уже не сдерживая слез шепчет Джонхан. Не уходит, не бьет или еще чего, просто сидит и смотрит в глаза напротив. Хотя, кажется, смотрит насквозь, настолько Менхо пустой, в нем не то, что живого не осталось, в нем ничего не осталось. Тут нужна не терапия или врачебные вмешательства, все равно, зная этого проворного китайца, он найдет миллиард и одну причину пропускать, находить лазейки даже там, где их нет и обходить все. Страшно и больно, но он его не бросит, это ведь его любимый младший, которого он однажды случайно встретил под дождем. Всего замерзшего, мокрого, потерянного, словно котенок которого выбросили на улицу, хотя так и было, но об этом он тогда знать не мог. – я брошу, прости меня за все – тихо, еле слышно шепчет Хао и тянется к парню напротив, вновь прячась в его объятиях, как сделал это однажды. Никогда он еще его не подвел, не бросил, хотя так было бы гораздо проще, жаль что такого нельзя сказать в ответ. Сколько они так просидели? Неизвестно никому, но все планы на вечер и последующие дни оборвались. Это была очередная попытка помочь, но все без толку, просто время, силы и нервы в пустоту. Неужели все так и закончится? Он ведь еще так молод, вся жизнь вроде впереди, а вроде нет надежд на утро следующего дня, попросту его нет и не будет. Ночной кошмар будто никогда не закончится и этот страх будет каждый раз питать его, пока рано или поздно не наступит конец, а тот явно никого не обрадует. Джонхан сидит полон надежды, может и без сил, но с желанием двигаться дальше, в нем горит тот самый огонек, что невозможно потушить, он будет тлеть, но каждый раз загораться по-новой, в любую непогоду, что бы там не случилось. Минхао же сидит с пустотой внутри, нет страхов, боли, надежд. Нет ничего, что могло бы хоть как-то задеть его за живое, а то осталось, правда где-то в глубинах, спряталось в тени, подальше от этого ужаса. Надежда есть, но прольется ли свет на ту, хочется верить в лучшее, но готовы все к худшему.