shades of suffering

Удар. Крик. И...сон -Это всего лишь сон - вымолвил Минхо пытаясь перевести своё дыхание в норму. Былые воспоминания охватили его в свои объятия и явно не намеревались отпускать. Грудь стремительно вздымалась, ловя воздух в рваном, беспокойном ритме. Всё ещё находят в состоянии аффекта, Лино внимательно осмотрел комнату и своё тело, убедившись что не одна гематома не оставила тёмное пятно на его белоснежной коже. Шрамы и рубцы отдавали неприятной болью, напоминая о прошлом, о самых ужасных моментах жизни которые хотелось просто напросто стереть из памяти и не сталкиваться с подобным снова. Запустив длинные пальцы в шелковистые волосы, он с силой начал оттягивая их назад, чуть не вырывая каштановые пряди. Его взгляд был абсолютно пуст, он будто рассматривал картину на стене, вновь и вновь замечая новые детали и мотивы художника. Минхо не мог сдвинуться с места, а его руки будто не принадлежали ему вовсе, они оттягивали пряди волос всё сильнее и сильнее при этом доставляя невыносимую боль. Грудь с каждой секундой вздымалась всё быстрее и быстрее, казалось будто серце вот вот выскочки из его тела. -"Спокойно. Это уже случалось раньше. Не стоит волноваться — всего лишь всплеск адреналина. Моей безопасности ничего не угрожает. Я в своей квартире, в тёплой кровати, а всё, что было, — лишь сон." - пытался успокоить себя Лино, но будто делал это в пустоту, на этот раз ему не помогало абсолютно ничего. Тревожность всё нарастала и нарастала, а состояние ставило всё хуже и хуже. Он не смог дать отпор воспоминаниям, и потому они стали поглощать его, затягивая всё глубже в свой безбрежный мир.

***

— Пожалуйста, не надо… Я же предупреждала, что задержусь на работе! — раздался отчаянный женский крик из соседней комнаты. — Прикрываешься работой? Не думал, что ты настолько глупа, — недовольно проговорил тяжёлый, басистый голос. — Прости… Я была неправа. Мне не следовало задерживаться, — голос женщины дрожал, становясь всё тише. — Только, пожалуйста… Не нужно снова… Коллеги уже спрашивали, не поднимаешь ли ты на меня руку… — Тогда научись скрывать следы получше, — хладнокровно бросил он. — Чтобы никто больше не задавал глупых вопросов. Ты ведь иначе не понимаешь. Видимо, родители так и не научили тебя ни манерам, ни правильному поведению. Картонные стены, дорогой квартиры, будто пропитались криками и слезами. Для этой семьи подобное было на подобии вечерней рутины. Каждый Божий день Господин Ли не оставлял живого места на своей супруге, а она будто собачка приходила к нему снова и снова и вновь подвергалась огромным мучениям. А ведь на публике он был совсем другим. Успешный бизнесмен, чьё рекламное агенство набирало своих оборотов. Сотни тысяч людей доверились ему и это число увеличивалось каждый день. Миссис Ли в свою очередь обычная домохозяйка и хранительница семейного очага. Состояние её мужа позволяло бы ей никогда больше не работать, но мысль о бесконечном круге бытовых обязанностей казалась невыносимой — она просто сошла бы с ума. Однако это было далеко не единственной причиной. Работа становилась её единственным спасением, пусть и временным, позволяя избежать хотя бы нескольких неизбежных ударов. Мистер Ли будто бил в такт, а женский плач создавал ещё более угнетающую атмосферу. Девятилетний Минхо давно привык к подобному, но каждый раз ему было страшно за свою маму которая явно не заслужила такого отношения к себе. Слышать такое каждый день было ужасно и невыносимо больно. В столь раннем возрасте ему пришлось повзрослеть и оставить детские обиды в сторонке, заменяя их ночными размышлениями обо всё. О жизни и её несправедливости, о непонятном поведение отца и матери, о их странных отношениях по отношении к нему и к друг другу. Но сегодня что-то изменилось. Он решил не сидеть в сторонке, а наконец помочь маме, чем совершил огромную ошибку. -Мам, с тобой всё хорошо? - послышался тоненький голосок сквозь дверной проём. На секунду остановившиеся побои безумно обрадовали его но не дали должного ощущения безопасности. А затем последовала боль. Невыносимая боль. И тихий женский плач изменился на детские крики.

***

Нахлынувшие воспоминания только усилили тревогу. Казалось, судьба обрекла его навсегда остаться в их плену — знакомом, почти родном, но до боли невыносимом. Достаточно было одного воспоминания о тех бесконечно долгих минутах, чтобы холодная дрожь пробежала по телу. Попытка восстановить дыхания вновь не увенчалась успехом. Сердце билось с бешеной скоростью и грудь вздымалась наверное также быстро. Лино был почти уверен что давление зашкаливало и точно превышало допустимую норму. Состояние было максимально ужасным, словно воздух вокруг сгустился, давя на грудь, а каждая клетка тела протестовала против малейшего движения. Неожиданно появилось новое, такое же неприятное ощущение — словно немного вязкая жидкость стекала вниз, касаясь пересохших губ. Пытаясь разузнать природу этого вещества, Минхо дрожащей рукой дотронулся до лица и, увидев на пальцах густую красную, даже немного бордовую субстанцию, внезапно похолодел от ужаса. Уйма эмоций нахлынула на него, накрывая с головой — страх, потрясение, недоумение сплелись в тугой узел, сковав сознание. Грудь сдавило, воздух стал густым, будто пропитанным тревогой, и в следующий миг мир перед глазами поплыл. Всё вокруг померкло, звуки стали глухими, далёкими, а затем и вовсе растворились в тишине. Лино провалился в темноту.