Команда SnowBlind

      Интервьюер: Во время съёмок часто возникают непредвиденные ситуации, какие-то неожиданные препятствия, связанные, возможно, с коллегами, возможно, с особенностью роли. Были ли у вас подобные случаи?       Куай Лян: Три, два, один…       Хандзо *закрывает уши*: На всякий случай, а то мало ли.       Кенши *делает глубокий вдох*: Да эти двое подкалывали меня на каждом шагу! Знаете, сколько дублей пришлось делать, чтобы снять сцену, где я говорю с Тремором?       Куай Лян: Которого, кстати, не существует. Он вёл светские беседы с воздухом.       Хандзо: А потом ещё и дрался с ним.       Кенши: К счастью, когда снимали эту сцену, их выгнали. Я бы не выдержал, если б меня и тогда пародировали. Особенно Хандзо, потому что он актёр театра и умеет выкручивать выразительность на максимум.       Хандзо: А что я мог с собой поделать? У тебя порой такие забавные реплики, что не повторять их соответствующим тоном не получается.       Куай Лян *пародирует*: Поступать правильно не гордость. Это честь!       Хандзо: Нет, лучше: «Я Кенши Такахаши, ты — труп!»       Кенши: Вот опять! Мне кажется, что они мои реплики лучше меня знают. Но ладно бы только этим всё ограничивалось. Много дублей уходило на совместные с ними сцены, потому что они начинали хихикать. Я пытаюсь отыгрывать роль, выкладываюсь на полную, но тут Куай Лян или Хандзо усмехается, и всё сыпется.       Куай Лян: Как песок в часах Хроники.       Кенши *единожды хлопает в ладоши*: Спасибо, что напомнил. Итак, неуместные комментарии. У Куай Ляна по ним чёрный пояс.       Хандзо: Если так продолжится, то получится выпуск «Как Куай Лян и Хандзо Хасаши портили жизнь Кенши Такахаши». Да, мы довольно часто подтрунивали именно над ним. Он слишком серьёзно относится к делу.       Куай Лян: А ещё очень забавно возмущается.       Кенши *закрывает ладонями глаза*: Я вас обоих, конечно, люблю и уважаю, но какие же вы заразы.       Куай Лян: Лучшие в твоей жизни.       Хандзо: А пока Кенши приходит в себя после очередного неуместного комментария, мы поговорим о сценах, которые было сложно снять. Например, сражение с Кано, где нам троим приходится координировать атаки. Эту сцену пришлось обговаривать раза три и репетировать раз пятнадцать, потому что действий в ней слишком много. А ещё она была длиннее изначально. Так что если кто-то не понимает, что там происходит, — всё дело в отсутствии некоторых кадров.       Куай Лян: То же касается и остальных боевых сцен. Хронометраж выходил слишком большим, поэтому решили вырезать некоторые кадры из них.       Кенши *отнимает ладони от глаз*: Так, я снова с вами и готов дальше обсуждать!       Куай Лян: Тогда думай, какие сцены тебе давались труднее не по нашей с Хандзо вине.       Кенши *ерошит волосы*: Ну… Мне часто приходилось висеть на тросах. Сильнее всего отпечаталась в памяти сцена, где меня якобы Тремор удерживает в воздухе. Хотя самая большая трудность заключалась в том, чтобы сделать вид, будто он есть. Надо учитывать, где должно находиться его лицо, и смотреть туда. Усиленной концентрации потребовала и сцена, где Тремор меня избивает. Из-за того, что моя голова должна была как бы войти в землю, решили использовать тросы. И вот корчиться на них оказалось до ужаса трудно. Потом мне ещё грим наложили, чтобы мой нос выглядел сломанным, а глаз припухшим. Я тогда боялся, как бы всё не слетело от движений.       Куай Лян: Дело в том, что Кенши модель и снимался в фильме впервые — такой грим для него оказался в новинку.       Кенши: Кто б знал, что всё приклеивается почти намертво.       Хандзо: Ему чуть нос не сломали, когда грим пытались снять. Зато потом он просил, чтобы всё успешно отклеивалось и оттиралось, поэтому ожоги, которые у него якобы от Тремора остались, частично слезли к следующей сцене.       Кенши: Они не слезли! Они втянулись! Это же «Mortal Kombat» — все процессы заживления происходят немного быстрее.       Куай Лян: Что тут и говорить, если я в конце бегал с проколотыми лёгкими. Условности.       Хандзо *тяжело вздыхает*: Ладно, забудем. Но раз уж речь зашла о гриме, то кому как не тебе на него жаловаться?       Куай Лян: Можно ещё Шан Цунга спросить. Нам в этом плане «повезло» больше остальных. Лицо потело сильно, а влаге выступить было негде. Я никогда не знал, после какой сцены все морщины начнут стекать. Обновлять грим часто приходилось — это безумно утомляло. А ещё парик. Так как у меня линия роста волос оказалась не такой, какая была нужна, я сначала надевал чёртов кожаный шлем и только потом его. Стоит ли говорить, что голова постоянно ужасно чесалась?       Хандзо: Не представляю, как ты маску надевал. Мне в своей дышать было тяжело. Тем более, при каждом выдохе нижнюю часть лица обдавало жаром и влагой. Не самое приятное ощущение. Особенно если есть борода.       Куай Лян: Собственную мне приходилось брить.       Кенши: Я сочувствую вам обоим, но боже — если это была попытка оправдать ваше поведение во время съёмок, то вы ещё большие заразы!       Хандзо *не обращает на Кенши внимание*: А ещё костюмы выбрали неудобные.       Куай Лян *также не обращает внимание на Кенши*: Понимаю, для финала подобрали всё самое запарное, начиная с костюмов и заканчивая сценами. Чувство липнущей к коже одежды будет преследовать меня в кошмарах ещё долго.       Кенши *переводит взгляд с Хандзо на Куай Ляна и обратно*: Почему вы сегодня особенно злые? Это месть за то, что я говорил ранее?       Куай Лян: Нет, нам просто больше жаловаться не на что.       Хандзо: Или мы пока не вспомнили, что ещё вызывало у нас раздражение или потребовало больше сил, чем обычно.       Кенши: Я… поверю. Надеюсь, это не выйдет мне боком. Присоединяюсь к возмущениям насчёт костюмов — из-за того, что мы много сцен снимали под открытым небом, я чувствовал себя запёкшимся мясным рулетом!       Куай Лян: Цвет твоего костюма, кстати, вполне тому соответствовал.       Кенши: Именно! А ещё повязка… Думаю, надо пояснить, что в некоторых сценах она на мне реальная. Я настоял на этом, потому что хотел понять, как себя чувствуют слепые.       Хандзо: Он действительно среди нас самый ответственно подходящий к делу.       Куай Лян: Наверное, только Эррон мог бы с ним в этом потягаться.       Хандзо: Но скорее всего, проиграл бы.       Кенши *активно качает головой*: Я просто привык во всём выкладываться на полную! Тем более, вы оба тоже бываете серьёзными, когда это требуется. Я не помню, чтобы кто-то из вас хоть раз запорол свою реплику.       Куай Лян: В том-то и наше отличие — мы избирательно серьёзные.       Хандзо *закидывает руки за голову*: А я свои реплики вообще не учил. У меня их было настолько мало, что одного прочтения перед каждой сценой хватало.       Кенши: У тебя просто большой театральный опыт. Думаю, ты научился быстро учить реплики. И давай без неожиданных признаний вроде «я и в театре ничего не учу» — пожалуйста, не разбивай моё представление о тебе!       Хандзо *многозначительно молчит*       Куай Лян: Кенши, ты начинал говорить про повязку, но мы тебя с мысли сбили. Чем она тебе мешала?       Кенши: А, точно. Она прикрывала уши, а мне это не нравилось. Но сложнее было играть слепого без неё. Я иногда не понимал, насколько точно должен поворачиваться, чтобы это не выглядело надуманным. Хотя мне с повязкой на глазах при разговоре с Куай Ляном удавалось поворачивать лицо точно в его сторону. Если что, я имею в виду ту самую сцену, где он рассказывает о гибели Лин Куэй.       Куай Лян: Ты заговорил об этой совместной сцене, а мне вспомнилась ещё одна. Столбы. Тебе нужно было с криком упасть.       Кенши: Да, это единственная сцена, которая вызвала у меня трудности без видимых причин.       Хандзо: Короче говоря, мы к провалам в ней не причастны.       Куай Лян: Как посмотреть — я-то как раз причастен.       Кенши: А дело было в том, что я не вскрикивал при падении. Спокойно, там были маты и меня учили приземляться. Последнее, наверное, и повлияло на мою реакцию. Вернее на её совершенное отсутствие.       Куай Лян: Тогда мы решили записать падение отдельно. Кенши залез на столб и надел повязку, группа передала ему снаряжение, а я без предупреждения столкнул его. В сцене мне нужно было лишь выбить ведро, но моя цель заключалась в том, чтобы выбить ещё и крик. Всё получилось. И следующий дубль стал удачным       Хандзо: А кто-то говорит, что настоящий мастер я.       Кенши: Но вы оба настоящие мастера! Я высоко ценю то, что мне довелось работать с вами. Даже с учётом всех ваших подколов.       Куай Лян: Нам с тобой тоже было приятно работать. Ты талантливый актёр.       Хандзо: Но это совсем не означает, что мы когда-нибудь перестанем повторять особенно эпичные твои реплики.       Кенши *хватается за голову*: Почему за реплики воздаётся мне, если их писал не я?       Хандзо: Потому что произносил их ты.       Интервьюер: Думаю, вы рассказали обо всех трудностях, с которыми столкнулись во время съёмок. Надеюсь, что ваши специфические отношения устраивают всех участников. Особенно Кенши. Также надеюсь, что завтра подарит ещё более яркие эмоции нам всем.       Кенши: Я в порядке. Это уже как ритуал — они подкалывают, значит, мне нужно поворчать. Говорят, подобное создаёт определённую атмосферу для работы.       Хандзо: Да. И в моей труппе такое часто используется. Заглядывай как-нибудь к нам.       Кенши: Если это действительное приглашение, то непременно!       Куай Лян *повышает голос*: Вот и пришло время прощаться. Всем до свидания!       Кенши *спохватившись, машет рукой*: До завтра.       Хандзо *кланяется*       Кенши *говорит за пределами студии*: Я забыл сказать, что неожиданно трудным оказалось ловить курицу. Причём без повязки на глазах. Не зря это последнее, что у меня получается выполнить в фильме. Почему же…       Куай Лян: Мы уже ушли!       Хандзо: Давайте лучше переключимся на предстоящее соревнование по боулингу. Мы должны выиграть!       Куай Лян *уже на грани слышимости*: И почему меня во всё это втянули…       Интервьюер *замечает неладное*: Камера!