Команда SnowBlind

      Интервьюер: На последней — а может, и нет — встрече у нас две темы для обсуждения. Предлагаю начать без предисловий. Поэтому расскажите, пожалуйста, о сценах с вашим участием, которые вам нравятся, и выразите ваше отношение к своей роли в целом.       Шан Цунг: Мне по душе эта неопределённость…       Кано *усмехается*: Кто бы сомневался! Раз первым начал, то дерзай, неопределённый ты наш. Какие сцены с самим собой тебе понравились?       Эррон *складывает руки на груди и оборачивается к Шан Цунгу*: Мне тоже интересно послушать. Тем более, у меня мало сцен, и в каждой из них я молчу.       Шан Цунг: Что ж, мне удалось самого себя загнать в ловушку. Сцен со мной не так много и они не то чтобы запоминающиеся, однако каждая из них как нельзя лучше отражает характер исполненного мною персонажа. Пожалуй, я опущу разговор с Кенши после его поражения от Тремора. Упомяну только, что в последних словах, перед переходом в другую сцену, заключается моё намерение. Для зрителей это должно было выглядеть очевидным. «Ты обретёшь силу и сможешь отомстить», — крючок, за который зацепился Кенши и который погубил меня…       Кано *морщится*: Не хочу перебивать твой красноречивый монолог, но ты сейчас темнишь. Давай сразу в точку, куда ведёшь.       Шан Цунг: Ну хорошо. Я вчера забыл сказать, что мошенники часто пытаются вызвать к себе доверие, имитируя сходство с жертвой. Здесь общим между мной и Кенши выступает чувство униженности. И оно действительно присуще обоим. К слову, в фильме за счёт нашего неожиданного сходства возникает лёгкая параллель. Я решаю отомстить и проигрываю, когда он отпускает эмоции и побеждает. Но меня уже прожигает взгляд Кано, так что буду более прямолинейным. Сильнее всего мне хотелось напомнить всем слушать, что говорят другие люди. Если кто-то обращает ваше внимание на общее между вами, задумайтесь, для чего он или она это делает.       Эррон *часто моргает, пытаясь прийти в себя*: Я немного выпал. Не знаю, с того, что в меня зарядили ранней лекцией, или с того, что Кано каким-то образом почувствовал истинные намерения Шан Цунга. Так… Погодите… А это часом не его временная линия?       Кано *смеётся*       Шан Цунг *одобрительно кивает*: Как виртуозно ты вывел всё в шутку.       Эррон: Не то чтобы я шутил. Вы, конечно, хорошо друг с другом знакомы, но мне кажется, сейчас трудно было заподозрить неладное. Ты часто говоришь пространно.       Кано *прекращает смеяться и выставляет ладонь ребром вперёд*: Эррон, учись — чем больше он говорит, тем вероятнее, что ему не терпится вскочить на своего любимого конька. Это как раз доказывает, что даже профессионалы в обмане совершают такие же ошибки, какие допускают обычные люди.       Шан Цунг *кладёт руку на сердце*: Мне неловко признавать, но Кано прав. Я будто пытаюсь отвлечь внимание от значимости темы для меня, прикрываясь потоком слов.       Кано: Короче, в такие моменты можно его останавливать и просить переходить к делу.       Эррон *вскидывает брови*: Спасибо за совет?       Кано *отмахивается*: Да не за что. Шан Цунг, дерзай дальше!       Шан Цунг *улыбается*: Да, мой повелитель. Так вот…       Эррон *закашливается*: Прошу… прощения. Мне огромное количество любезности в горло попало.       Шан Цунг: Как раз об этом я и хотел сказать. Чрезмерная вежливость и услужливость — ещё один маркер мошенников. До поглощения душ из колодца они являются неотъемлемой частью моей личности.       Кано *хлопает себя по колену*: Давай уже конкретные сцены — нам время не будут продлевать до вечера!       Шан Цунг: Жаль. Тогда сосредоточусь на самой показательной сцене — моей смерти. Уползать было бессмысленно, однако я оказался переполнен волей к жизни, движим инстинктом, которому люди стремятся противостоять. Конечно, сцена выглядит реалистично в том плане, что обычный человек вёл бы себя точно так же. Только я обладал силой, а значит, должен был сражаться без страха смерти. На деле же выходит, что у меня отсутствовала и честь, и гордость. Вот почему в глазах зрителей моя смерть выглядит такой жалкой.       Эррон *кивает*: Кажется, понимаю. От человека с боевым опытом ждёшь, что он сумеет с достоинством встретить свою смерть. Вообще далеко не всегда так происходит. Люди всё-таки не лишены страха, кем бы они ни были.       Кано: Да, но ты-то в фильме встречаешь свою смерть с достоинством.       Эррон *вздыхает*: Раз уж об этом речь зашла… Я не считаю свою смерть достойной. Выглядело всё так, будто меня устраивало работать на Кано. Толку, что я умер, смотря в глаза своему убийце, если задача всей моей жизни заключалась в том, чтобы ломать чужие судьбы? Это была гордость? Возможно. Но мне бы подошла обычная реакция на неотвратимость происходящего. А тут… Да, неудобно выделяться сценой своей смерти.       Шан Цунг: Но это может быть намёком на то, что твой персонаж лучше, чем кажется.       Эррон *качает головой*: Предпочитаю судить по деяниям.       Кано *потирает подбородок*: И всё-таки ты красиво умер. Хотя со сценой моей смерти ничто не сравнится — меня же перемололо в фарш! Кажется, я тогда даже впервые боль почувствовал. Идеальный финал для того, кому хотелось реальных вызовов. Потому что нужно уметь останавливаться, когда перестраиваешь временную линию.       Эррон *хмурится*: У меня опять ощущение, что мы находимся во временной линии Кано. С чего бы это?       Шан Цунг: Наверное, твоё бессознательное пытается напомнить о вчерашнем соревновании по боулингу. К слову, оно было самым энергичным в моей жизни. Впрочем до вчерашнего дня я играл без особой цели.       Кано: К тому же двадцать лет назад.       Эррон *охает*: Так вот почему никто не препятствовал, чтобы вы двое были в одной команде! Я-то думал, с чего вдруг два профессионала играют вместе.       Шан Цунг *прикладывает руку к груди и прикрывает глаза*: Лестно слышать.       Интервьюер: Поздравляю вас с победой. К сожалению, времени у нас остаётся не так много, поэтому предлагаю вернуться к темам.       Кано: А? Да, конечно. Шан Цунг, Эррон — вам по сценам ещё есть, что сказать.       Шан Цунг и Эррон *переглядываются*       Эррон *кивает*       Шан Цунг *усмехается*: Я бы мог по каждой что-то сказать, только ты сам меня остановил. Но раз вновь даёшь возможность… Мне нравится думать, что к двери, ведущей к песочным часам Хроники, я протягиваю руку неосознанно. Вероятно, знаю, что там скрывается, но слишком сильно этого жажду, потому и теряю на миг контроль над своим телом. Если всё так, то сама сцена кажется намного интереснее.       Кано *приподнимает одну бровь*: Типа у тебя последняя живая нервная клетка уже не выносит моих выходок?       Шан Цунг: Этот вопрос я могу развернуть и в твою сторону. Но ты прав. Моё терпение в тот момент было на исходе. И своё поражение я приписываю отчасти спешке — мне слишком хотелось тебя унизить, чтобы ждать и думать над другими вариантами развития событий. Это не противоречит самоуверенности, также внёсшей свой вклад.       Кано *резко указывает на Шан Цунга*: Кто-то не очень добросовестно выполняет домашние задания! Впервые слышу про спешку!       Шан Цунг: Мне понадобилось три раза пересмотреть фильм, чтобы эта мысль посетила мою голову.       Эррон *хватается за шляпу*: Вы куда так поскакали? Я за вами не успеваю!       Кано: Держи шляпу крепче!       Шан Цунг: Что ж, я закончил говорить про свои сцены. Эррон, если тебе хочется что-то сказать — пользуйся возможностью, пока она есть.       Эррон *пожимает плечами*: Единственная сцена с моим участием, которая запоминается, уже названа. Это сцена моей смерти. Дальше говорить что-либо бессмысленно — мне опять захочется плеваться на сцену, где я стреляю с закидонами. Так что лучше молчать.       Кано: Вот они — трудности жизни экспертов! Значит, остались мои сцены… Не скажу, что какая-то из них мне больше всего запомнилась, потому что я от своей роли в целом тащусь. Где ещё меня могли наградить почти абсолютной властью? И больше — когда мне вообще довелось бы стать человеком, которому эта власть наскучила? Так что… я в каждой сцене творю, что вздумается, и притом совершенно не ощущаю своей вины. Кого-то подобное цепляет. Обычно антагонистам пытаются найти оправдание — тут же его быть не может. Я просто следую своим порывам, а они не самые лучшие.       Эррон: При этом ты говоришь, что восхищаешься теми, кто осмеливается тебе противостоять.       Кано *на миг задумывается*: Наверное, я им завидую. У них есть убеждения, ради которых они готовы отдать жизнь. Вряд ли мне доводилось такое испытывать. Я решил, что дело в зависти, потому что по сюжету убивал — или хотя бы пытался убить — всех, кому выразил своё восхищение. Будь оно искренним, наверное, в живых тех оставил бы. Ну знаете… Чтобы изучать!       Шан Цунг *драматично вскидывает брови*: Мне стоит начинать бояться?       Кано *смеётся*       Эррон *косится на Кано*: Наверное.       Кано *прекращает смеяться*: Всё, подводите итоги отношением к своей роли. Нас ждёт шведский стол!       Шан Цунг *закатывает глаза*: Не шведский.       Эррон *чешет щёку*: Кстати, раз уж об этом — а есть обязательно? Не, ну по роли в целом я ничего особого сказать не могу. Жил, стрелял, умер. И вообще я уже третий день удивляюсь, что меня сюда пригласили, поэтому…       Кано *прищуривает глаза*: Что, боишься отравиться?       Эррон: Разные бывали случаи… В студенческие годы у нас частенько меняли состав некоторых закусок на столе. Отравы не подсыпали, а вот чили могли. Поэтому мне интересно.       Шан Цунг *всем телом напрягается*: Учитывая, что там Хандзо и Куай Лян… Теперь и меня беспокоит этот вопрос. К сожалению, ответ на него мы узнаем только тогда, когда будем есть. Поэтому предлагаю пока забыть о беспокойстве и закончить здесь, а потом уж думать. Мне было интересно исполнять свою роль. Персонаж двуличный, и я каждый раз пересматривал дубли с собой, чтобы понять, точно ли видно, где лицо истинное, а где напускное. Это отличается от моей обычной задачи. Для сцены я стараюсь создавать одинаково живые образы, чтобы зритель верил, что все они истинные. Но думаю, у меня получилось выдержать баланс. Если же говорить о смысле роли — моей задачей было создать условия для роста Кенши. Так что я фигура, о которую спотыкаются…       Кано: Последнее уже как будто не о фильме. Я опять перебил тебя затем, чтобы мозги долго не мусолить. Ты хотел напомнить всем о существовании мошенников и сказать, что по некоторым сценам в фильме можно учиться их определять.       Шан Цунг *разводит руками*: Что и говорить, когда всё сказали за тебя?       Интервьюер: Спасибо вам за активное участие в обсуждении. Было заметно, что кто-то готов говорить даже за пределами эфирного времени. Возможно, мы встретимся ещё, а может, наши пути больше не пересекутся. Тем не менее, я надеюсь, что новая встреча всё-таки состоится. Но на всякий случай прощаюсь. Желаю вам не скучать по жизни и больше уделять времени тому, что нравится. И ещё раз поздравляю вас с победой.       Кано *машет рукой*: Спасибочки за приглашение. Всем всего хорошего, до свидания.       Эррон *снимает шляпу и кланяется*       Шан Цунг *смотрит на Эррона*: Это выглядело очень артистично. Ну-ка…       Шан Цунг *повторяет поклон Эррона, прикладывая руку к груди*       Кано *посмеивается*: Пошлите уже.