Дракон - миротворец

Он разберётся с проблемами детей и погрузится в долгий сон.. Да, звучит просто великолепно. К тому моменту, как растения в его логове созреют, он успеет поспать и, проснувшись, сможет полакомиться плодами своих "трудов". Возможно, вместе с детьми. С каких пор он включает их в свои планы? .. Хорошо, что логово Ксеноса хорошо защищено и ему не нужно беспокоиться обо всяких букашках, которые могут пролезть к нему-.. В общем, Ксенос - не медведь, и это чертовски радует. Сейчас дракон мечтательно валяется в постели и бормочет о своих мечтах зеленому яйцу рядом с собой. .. Родитель или родители этого дитя не отозвались. Ни через день, ни через два, ни через три недели. Ксенос обвел взглядом свою комнату и тяжело вздохнул. Совсем недавно он немного прибрался и постарался сделать из различных теплых вещей гнездышко для яйца, но, к сожалению, таких предметов у него не так уж и много. ... Значит, древняя сила сердца для Кейла, обсуждение с ним и Эрухабеном будущего, признание своей лжи. Скорее всего из-за этого они затаят на него обиду и уйдут, благодаря чему он сможет погрузиться в долгожданный сон... О, и не забыть (он в любом случае не сможет) о сделке с Иллисами. Всего-то в ближайшее время ему нужно написать правдоподобную легенду и даровать многоуважаемой «Цинне» возможность получить силу воровки. Хотя такая сила подойдёт больше её мужу. Изменения в оригинале - не его проблема.

***

.... Как ему связаться с детьми? Ксенос вздыхает и пристально смотрит на "мясо" медузы, словно это оно виновато во всех его заботах. .... А ведь он купил его по цене простой рыбы, какое везение. Однако, как бы Ксеносу не нравилось есть без ограничений, ему все равно нужно отыскать Кейла и Эрухабена. Они довольно давно (не совсем) не виделись. Ксенос со вздохом встает и, попрощавшись с яйцом, вылетает из своего логова. Кажется, у него есть идея. ———— — Не ной. Силу эту разделить на двоих невозможно! — Кейл слабо топает ногой, зыркая на своего "друга". Низкий мальчик с загорелой кожей и неровно постриженными, точно обгорелыми, черными волосами отводит взгляд, его темно-карие зрачки слабо дрожат. — Но тогда почему именно ты получишь её, а не я? — Потому что я.... Заслуживаю этого. Я не повторю ошибки предыдущих. На это другой мальчик лишь щелкает языком и скрещивает руки на груди, не отвечая. — Но мы обязательно что-нибудь придумаем и для тебя. — Мы? С каких это пор у тебя есть кто-то ещё? Кейл не отвечает, лишь смотрит на свое отражение в грязном ручейке, протекающем у стены города.

***

— Дедулька, я вернулся! — Кейл бодро вбегает в дом и чуть не забывает разуться. Ксенос-ниму бы не понравилось это. Кейл заметно замедляется и запирается в своей комнате, шепотом произнося. —И что? Заткнись, фальшивка. Все настроение испоганил. Юноша устало падает на кровать, а затем вытаскивает из под неё свою любимую книгу - дневник третьего убийцы драконов. Каждый раз когда он перечитывает записи мужчины, что пытался расшифровать основную часть дневника второго убийцы и абсолютно все первого, то хихиканье само вырывается из его горла! Он даже немного отвлёкся от этого чертового Бога фальшивки. ———— Эрухабен вздрагивает, ощущая знакомое тепло в груди. Синий дракон! Парень начинает улетать с горы, что осматривал в поисках хорошего местечка (из его нынешнего стоит скорее уходить, там становится слишком небезопасно), мысленно стараясь запомнить её расположение. Метку оставлять здесь он не решился, вдруг ещё другие почувствуют. (Какая ирония, ведь именно так они и пытаются отследить Ксенос-нима) Его отросшие золотые волосы развиваются, руки сжаты в кулаки, выражение лица напряжено, а кожа спины пощипывает, слабо напоминая о недавнем исцелении. Это все благодаря глупым эльфам. Им не стоило этого делать, но они настаивали и постоянно повторяли, что они "в долгу перед золотым и синим драконами", что странно. — Неужели Ксенос-ним и им помог? — Шепчет Эрухабен, выражение его лица мрачнеет, а мысли спутываются. Сколько же ещё появится таких же "хороших детей", кому помог старший дракон? Точно ли в будущем Эрухабен сможет с ними сравниться? Золотой дракон отводит взгляд от своих не до конца исцеленных рук и сосредотачивается на полянах под ним, не желая думать о будущем.