Liquid fire and melted gold / Жидкий огонь и расплавленное золото

— Знаешь, самое меньшее, что ты мог бы сделать для меня, — это решить, жив ты или мёртв. Шэдоу оглядел его с ног до головы, не двигаясь, чтобы стряхнуть с себя мусор. — Я мог бы сказать тебе то же самое. Он всё ещё злился на Шэдоу, в этом он был уверен. Просто это сбивало с толку, потому что где-то по пути он потерял понимание, почему именно. Это был тот самый парень, который чуть не убил Тома, из-за которого его отцу уже несколько недель было больно, но он сам был тем самым парнем, который чуть не убил Шэдоу. Он был тем самым парнем, который поднял кулак над сердцем, готовый выстрелить прямо в ядро Луны, и это было по-другому, потому что это было целенаправленно. Том не уточнил, что именно произошло с Шэдоу, когда он очнулся. Только сказал, что произошла какая-то ошибка. Если бы Соник в тот момент на Луне высвободил всё, что хотел, это было бы ошибкой, но не потому, что он не знал, что делает. Так что же это был за гнев, который кипел в нём каждый раз, когда он в последнее время смотрел на небо, ожидая, что оно изменится, и который угас, чтобы вспыхнуть с новой силой, когда он увидел Шэдоу здесь, в этом кратере, каким-то образом всё ещё живым? Когда он впервые очнулся на Земле после этого, он был спокоен — пугающе спокоен. Даже он сам не знал, как ему это удалось. Но он смог посмотреть на небо и принять тот факт, что Шэдоу сделал свой выбор. В тот момент он смог улыбнуться, хотя улыбка и не коснулась его глаз, и принять тот факт, что Шэдоу сделал правильный выбор. Он больше не был с этим согласен. — Ты думал, что я мертв? — спросил он. — Ты упал, — объяснил Шэдоу, глядя сквозь него и не двигаясь. — Никто не смог бы выжить после падения с такой высоты, поэтому я подумал, что мы оба отправимся в мир иной. И все же они оба были здесь. — Я оплакивал тебя, — обвинил Соник. Он не спал по ночам, размышляя о том, что, если, потому что у каждого должен быть выбор, так почему же у Шэдоу его больше нет? Почему? Если Шэдоу просто умер после всего, просто исчез, то какой смысл Сонику прощать его? В течение нескольких недель он цеплялся за мысль о том, что, если, надеясь, что однажды случится что-то подобное этому. Он даже не знал, что скажет; он просто хотел иметь возможность сказать — выкрикнуть — что-нибудь и придать смысл всем их решениям. Потому что он протянул руку Шэдоу в космосе, и они вместе танцевали в этом пространстве, расплавленное золото смешивалось и переплеталось, поддерживая и защищая. Именно благодаря этому выбору они спасли мир, но какой ценой? — Почему? — Шэдоу спросил, и он казался искренним. — Потому что я… — Соник запнулся. — Я не знаю! Потому что я был зол, и это было несправедливо, что после всего этого ты просто умрёшь! — Ты всё ещё можешь убить меня здесь, — заявил Шэдоу. — Я не в состоянии сопротивляться, и после того, как ты дал мне шанс, моя жизнь в твоих руках. — Я не хочу тебя убивать! — воскликнул он, отпрянув от другого ежа, словно Шэдоу снова превратился в расплавленный металл и оставил ожог на руке Соника. — Но ты же сказал, что злишься, не так ли? — Шэдоу нахмурился. — Мне больше не для чего жить. Мне всё равно, что ты со мной сделаешь. Соник уставился на него в ответ. — Ты должен. — Ёж, у меня совсем ничего не осталось. Я не помню, откуда я родом, и все, кто был мне дорог на Земле, мертвы. Он неделями ждал этого момента, только чтобы вернуться в тот миг, когда он был готов нанести последний удар, и услышать, что сделанный им выбор был неверным. Соник не верил в это. Он не мог в это поверить, ни на секунду. — Ты не помнишь дом? Предположительно, Шэдоу прибыл на Землю в метеорите. Соник не думал, что это обычное дело для таких, как он, но, возможно, он просто знал о своём старом доме меньше, чем ему казалось. В любом случае, он не хотел делать поспешных выводов о Шэдоу. В прошлом он уже достаточно натворил. — Нет, я… Раньше я плохо помнил, но теперь вообще ничего не могу вспомнить. Должно быть, взрыв что-то сделал с моей головой, — объяснил Шэдоу. Похоже, ему следовало отвести Шэдоу к Мэдди. Но Соник вспомнил её взгляд, когда дверь машины скорой помощи закрылась за ней и Томом. Он был почти уверен, что остальные члены его семьи не могли принять Шэдоу, но в тот момент все они, включая его самого, были очень злы. Травма Тома сыграла большую роль в этом для большинства из них, но Соник знал, что дело не только в этом. Например, Наклз был недоволен тем, что он заставил его взять Мастер Изумруд, а после того, как они узнали, что он пропал, эта проблема только усугубилась. Но потом… Шэдоу умер. Он взлетел вместе с остатками взрыва в небо, такой же яркий и величественный, как и сам взрыв. Вероятно, это стало облегчением для большинства членов его семьи, даже если Соник никак не мог выбросить это из головы. Для него это было доказательством того, что он потерпел неудачу. Он должен был быть героем, но думал, что не смог спасти Шэдоу. Он чуть не убил Шэдоу. Наконец-то он нашёл кого-то похожего на него, точно такого же, как он, и попытался растворить их в своём горе, как будто это было более эффективно, чем бить кулаком по зеркалу. — Тогда нет смысла оглядываться на то, чего ты не можешь вспомнить, — сказал он. — Именно. Так что вырви мою душу и отправь её обратно к звёздам, — ответил Шэдоу, и в его глазах вспыхнул огонь. Соник сел рядом с ним в кратере. Он схватил Шэдоу за запястье и почувствовал жжение от попытки поймать падающую звезду. — Ты что, не слушал меня? — фыркнул он. — Я сказал, что не хочу твоей смерти! Если тебе больше не о ком заботиться, позаботься обо мне! Ты причинил боль моей семье! Если ты хочешь ради чего-то жить, сделай что-нибудь с этим! — Я… Я не знаю, с чего начать. Я больше не знаю, как… Любить. Было трудно чувствовать это, когда ты злишься и тебе больно, — тихо признался другой ёж. — Нужно найти подходящий момент и сделать правильный выбор , — сказал он. — Это может быть твой момент, Шэдоу. Что-то вспыхнуло в другом еже, что-то засияло, как след от взрыва в небе, который все на Земле наблюдали вместе. — Я совсем не такой, как ты, — прорычал Шэдоу, вырываясь из его хватки. — Ты нашёл своё предназначение! Ты нашёл новую семью! Он вспомнил, как Шэдоу сгорал под ним, а в его кулаке была сила, способная положить всему этому конец. — Нет, я точно такой же, как ты. Я просто… Думаю, мне выпала лучшая комбинация, — ответил он. — Помнишь, что ты сказал мне на Луне? — Я сказал тебе закончить это. Чтобы отомстить. — Нет, после этого… Ты… — Он посмотрел на остатки Затмения, которые всё ещё едва виднелись на небе. — Ты что-то говорил о том, что всё ещё видишь свет звёзд, даже когда они погасли. — Да, — кивнул Шэдоу. — Мария… Не хотела бы, чтобы мир был уничтожен. Я вспомнил её свет и спас его. Но это всё. Я не такой, как ты, потому что я не герой — я чудовище. Затем он превратился в монстра, покрытого звёздным светом, с которым Соник представлял, как сталкивается и кружится в воздухе. — Какое-то время ты поступал неправильно, — согласился Соник. — И ты совершил много плохих поступков! Но ты передумал, постарался исправить их! Думаешь, я никогда не совершал ошибок? С тобой я чуть не совершил самую большую из них. — ...Почему ты искал меня? Потому что ему нужно было взять расплавленную монету, в которую они оба превратились под воздействием пушки Затмения, и вернуть настоящую вторую половину. Потому что ему нужно было посмотреть в глаза другому ежу, тому, который, как он надеялся, всё ещё наблюдал за ним с неба, когда он поворачивал к нему голову, и сказать, что его решение простить было осмысленным, каким бы сильным ни был гнев, потому что Шэдоу всё ещё был жив. И потому, что, когда он использовал изумруды вместе с Шэдоу, а не против него, в его хватке было что-то неописуемое; что-то похожее на бриллианты, в которые превратила их обоих битва. — Я не искал тебя, — поправил он. — Я увидел, как что-то врезалось в планету, которую я должен защищать, и решил что-то с этим сделать. — О. — Шэдоу кивнул. — Но… — Он потянулся и стёр грязь и копоть с руки Шэдоу. — Я надеялся, что это ты. Я думал, что не смог спасти тебя несколько недель назад, поэтому прибежал сюда, чтобы поймать тебя сейчас. — Я не понимаю, — процедил Шэдоу. — Ты говоришь, что злишься, но потом говоришь, что хочешь меня спасти. Ты должен был радоваться, когда думал, что я не выжил. — Горе — забавная штука. Ты же знаешь, — ответил он. С Длинным Когтем это было похоже на облако, которое висело у него за спиной, а когда он бежал, это была буря, которая всегда была где-то на горизонте. Но после того, как он впервые потерял её, многое уже изменилось; он пытался понять, что было горем, а что — просто адаптацией к Земле. Но с Шэдоу, что ж, он наконец-то нашёл кого-то, кто мог идти с ним в ногу, по-настоящему идти с ним в ногу, так что это было неизбежно. Может быть, это было просто потому, что всё ещё было так свежо, так шокирующе, но он никогда не мог заставить себя отказаться от потенциального завтрашнего дня, в котором он мог бы стать тем ежом, каким его воспитали Том, Мэдди и Длинный Коготь, и просто дать шанс тому, кто действительно в нём нуждался. Иногда он думал о Шэдоу и представлял, как тот стоит рядом с израненным телом Тома. Это заставляло его вспомнить о своей ярости, о жажде мести, которая вела другого на протяжении всего путешествия, но чаще всего он видел себя исполнителем собственных желаний, готовым обрушить на Шэдоу всю мощь планеты, если придётся. Горе — забавная штука, которая заставляла его делать то, что он ненавидел, но то же самое происходило и с Шэдоу. — Я… Я не хотел причинить боль Тому, — пробормотал Шэдоу. Соник сжал свой кулак, но все равно попытался выразить сочувствие. — Он сказал, что ты совершил ошибку. — Я не понимаю, что произошло, — признался Шэдоу. — Когда я увидел его, он был похож на другого — на командора Уолтерса. — Технология Тейлза! — понял он, кивнув. — И… Уолтерс был там, на военной базе… Не так ли… Он понимал. Если бы Шэдоу не был, ну, Шэдоу, и не смог бы принять то, что ему дали, то Соник поступил бы с кем-то гораздо хуже. Не хуже, чем с тем грандиозным планом, в котором Шэдоу помогал, но… Кто знает, как далеко мог бы зайти Соник, если бы его достаточно сильно подтолкнуть. — Он был там, когда они убили Марию. Соник снова представил лицо Мэдди в машине скорой помощи и задумался, что бы он сделал, чтобы помочь ей, если бы у неё не было такого сильного сердца. — …Я знаю, что тебе, должно быть, тяжело видеть напоминания об этом, но иногда нужно просто научиться жить. То чувство, которое ты испытал, когда увидел, что Том похож на командора, никуда не денется, но со временем станет легче, обещаю. Несколько недель назад он был готов размозжить лицо Шэдоу в золотую пыль, развеянную ветром. Теперь ему хотелось схватить это самое лицо и представить, как солнечный свет пробивается сквозь окружающие его иглы, вспомнить, каково это — когда тебя так прекрасно понимают, и простить. Ещё раньше он сражался с Наклзом, единственным выжившим из племени, которое убило его первого родителя, и делал всё возможное, чтобы найти свой момент и стать героем. Он бы уже давно умер, если бы не нашёл мирное решение этой проблемы. Он бы погиб, упав на планету, как осколок разбитой звезды, как и думал Шэдоу, если бы не Наклз. — И ты думаешь, что это произойдёт, если я… Пойду по твоим стопам? — Эй, я никогда этого не говорил! — поспешно возразил он. — Я знаю, что даю хорошие советы, но я… Как я уже сказал, я тоже совершил много ошибок. Я просто говорю, что если тебе нужен кто-то, кто будет о тебе заботиться, я могу им стать. — Ты невероятное существо, — сказал Шэдоу, нахмурив брови. — Я не понимаю, как ты можешь просто отбросить гнев ради сострадания. Мне не нужна твоя жалость, и всё же… Я почти хочу её. Всего несколько недель назад Соник назначил себя палачом и почти позволил Шэдоу признать себя виновным — заслуживающим клинка. Он вздохнул. — Потому что гнев заставляет меня делать то, что мне не нравится. Я не хочу быть тем парнем, который делает такие вещи… Но у меня всегда есть выбор, и знаешь, кто мне это сказал? У него был выбор, потому что, несмотря на сажу, пепел и остатки звёздной пыли, которые покрывали Шэдоу, приглушая его обычно яркие оттенки, он вернулся. Соник мог отпустить это горе и этот гнев на Вселенную. — Нет, — Шэдоу покачал головой. И у Шэдоу был выбор, потому что, несмотря на нестабильность, в которой Соник жил последние несколько недель, он тоже вернулся. Наклз спас его, и теперь, если Шэдоу захочет, он сможет держаться за того, кто знает, какие чувства он всё ещё испытывает, и кто готов выслушать. — Том, — ответил Соник, ухмыляясь. — Иногда он бывает довольно банальным, но… Я рад, что решил впустить его. Потому что, несмотря на то, что ты сделал, именно благодаря ему я сейчас с тобой. И у него было ощущение, что, даже если это займёт какое-то время, Том в конце концов одобрит его решение. — Соник, — сказал Шэдоу, в его глазах плясало небесное золото. — Да? — Прости, что я не попытался спасти тебя, когда наша общая сила начала иссякать. Если бы он отправился спасать Соника, то не умер бы. А если бы он не принёс эту жертву, то никто на планете не остался бы в живых. Но затем Соник снова вспомнил, как Шэдоу на Луне, живой, но не сопротивляющийся, что-то дерзкое и насмешливое в его глазах, когда он умолял Соника позволить его словам затмить его, как Земля затмевает солнце позади них. Закончи это. Неужели всё это время пылающая ярость расплавленного безумия, через которое Соник позволил себе пройти, просто ждала возможности схлопнуться и высвободиться? Золото, подобное тому, из которого были сделаны он и Шэдоу, высвобождается только при сверхновых. — Всё… В порядке, — предложил он. — Это была не твоя задача — спасать меня. Нам нужно было спасти планету, и, думаю, мы справились с этим благодаря тебе. — Но у меня не было благородных намерений, — признался Шэдоу. — Если бы я позволил себе пойти за тобой, то мне пришлось бы выжить, чтобы убедиться, что ты тоже выжил. Они бы столкнулись, как звёзды, и он бы растворился в объятиях Шэдоу, в этой двойной системе, притягивающей их друг к другу, берущей и дающей то, что им нужно. Там он был бы в безопасности. Он не знал, что бы они сделали, чтобы спасти планету от взрыва Затмения, но они бы что-нибудь придумали, и после всего, что было сказано и сделано, ярость Соника пошла бы совсем в другое русло. Но Шэдоу этого не хотел, так что пытаться остаться с ним тогда было бы всё равно что пытаться поймать жидкость, которая проскальзывает сквозь пальцы, как слёзы. — Ты продолжаешь просить о смерти. Почему ты так сильно этого хочешь? И почему ты хочешь, чтобы это сделал я? — спросил он, хотя контроль над своим голосом начал ослабевать, и это прозвучало скорее как требование. Была ли это та сила, которую, по словам Длинного Когтя, будут не только бояться, но и желать обладать? — Потому что я больше не знаю, как жить, но я не знаю, смогу ли я вообще умереть! — в отчаянии объяснил Шэдоу. — Профессор всегда планировал, что «Пушка Затмения» убьёт нас обоих, но если даже она не сможет этого сделать, то, я думаю, только ты сможешь. У тебя есть сила богов, когда ты этого хочешь. — Я не… Я не могу… — растерянно пробормотал он. — Моя жизнь в твоих руках, — повторил Шэдоу. Соник не был убийцей. Он не собирался делать такой выбор, особенно в отношении Шэдоу, ежа, которого он в молчаливой ярости оплакивал последние несколько недель. Поэтому он разжал пальцы на одной руке и повернулся, чтобы взять Шэдоу за другую. — Нет, я почти уверен, что единственное, что у меня в руках, — это твои руки, — сказал он. Огонь в глазах Шэдоу угас, превратившись в далёкие искры, мягко мерцающие под слоем густого пепла. Его плечи поникли, и он расслабился в объятиях Соника, тая, как драгоценный металл под лучами солнца. — Я не знаю, хочу ли я умереть, — тихо сказал он. — Но я не знаю, хочу ли я жить. — Шаг за шагом, Шэдс, вот как, — ответил Соник. — Может быть, я смогу найти для тебя первую точку, с которой можно прыгнуть. — Почему тебе так важно это? Ты сам сказал, что я причинил боль твоей семье, и я знаю, что причинил боль и тебе, — рассуждал Шэдоу, и его лицо дрогнуло. Особенность расплавленного золота заключалась в том, что оно обладало всеми отражающими свойствами обычных металлов, а поверхность жидкости отражала свет обратно к вам. — Потому что я не могу сказать, что на твоём месте поступил бы так же. — Ты… — Шэдоу моргнул. — Но ты такой ты. Такой замечательный. Ты бы не нанёс мне смертельный удар, даже если бы в твоём кулаке была вся сила и желание, которые ты только мог бы пожелать. — Ну, скажем так, этот ёж многому научился у Тома, — ухмыльнулся Соник. — Не знаю, где бы я был без него. — О, он… Действительно твоя Мария, — пробормотал другой ёж. Соник сжал его руки. — Да, — кивнул он. — Да, это так. Поэтому я собираюсь помочь тебе, Шэдоу, нравится тебе это или нет, потому что я не для того неделями злился, думая, что ты умер из-за всего этого, чтобы отпустить тебя сейчас. И потому что именно так поступают герои. — Герои обычно убивают монстров, с которыми сражаются, — бесстрастно заметил Шэдоу. — Хорошо, что ты не монстр! — ответил Соник, подмигивая. Он был скоплением звёзд, которые с одной стороны выглядели как одна из самых ужасающих сил во Вселенной, а с другой — мерцали, как драгоценный металл. — Хм. Твои аргументы нелогичны, но… — Он слегка улыбнулся Сонику. — Ладно, тогда. Делай, что хочешь. Я… Я всё равно не думаю, что смог бы остановить кого-то вроде тебя. — Тогда нам нужно привести тебя в порядок, и тогда я смогу показать тебе всё самое лучшее, что может предложить Земля в наши дни! Он поднял их обоих, наслаждаясь ощущением того, что снова может кружиться с Шэдоу, пусть даже на этот раз они находятся на знакомой безопасной земле. Теперь они так же легко подстраивались друг под друга, даже без бескрайнего пространства вокруг. — Покажи мне, что я пропустил, — кивнул Шэдоу. — О, чувак, я просто знаю, что тебе бы понравилась «Горячая Тема», учитывая твои, э-э-э… Все дела, но… — Он постучал ногой и покачал головой. — Нет-нет, это было бы слишком рано! Подумай о культурном шоке! Как насчёт… Я недавно смотрел кучу видео о космосе. — Потому что ему нужно было знать, что там произошло и что, как он думал, он действительно потерял. — Тебе нравятся звёзды, да? Тёплое, уютное пламя — такое, рядом с которым хочется свернуться калачиком у камина в самый холодный день года, — мягко горело в глубине глаз Шэдоу. — Они кажутся мне самым близким местом, которое у меня есть, — ответил он. — Тогда я могу показать тебе кое-что еще лучше, чем они, — пообещал Соник. Он вытащил их из кратера, который образовался при столкновении, добыв самый ценный вид космической материи, который только можно было найти на этой планете.