Жизни на 360

Придя в сентябре в школу, я почти и забыл про эту историю. Учился, сильно не напрягаясь. Рассматривал одноклассников, кто как изменился за летоВ общем, всё шло своим чередом, как обычно. Первым «серьёзным» мероприятием стал поход в медпункт. Там-то мне и напомнили во всей красе, какую тайну я знаю... — Ну вроде это последний, — сказал тот самый Badboy, по которому сохли все девчонки, а он... — Давайте приступим. И снял футболку. Медсестра явно была готова к такому, потому что удивил ее именно я. — Постой, а как же Антон? — Кто? — Скруджи обернулся ко мне. — А ты что тут забыл? — Показатели записывал. Всё произошло очень быстро. И я со своей заторможенностью не успел отреагировать. Заметил только израненную спину, а врач уже во всю чем-то мазала спину ученику. — Ладно, — махнул рукой Скруджи. — Посидите его бумажки вам заполнять. Он только рад физику прогулять. Да? А мы потом с ним поговорим... — Ухмыльнулся он. — Ай, Михайловна, я не буду с ним ничего делать. Ассс. Да ладно, ладно, нельзя мне что ли его даже припугнуть. Ух. Да понял я, понял. Я сидел, не зная, куда деться. В попытке уйти я наткнулся на злобный взгляд и спрятанный от медсестры кулак. Да и не хотелось особо обратно на урок возвращаться. Закончив, медсестра убрала все медикаменты и, порывшись в ящичке стола, что-то достала. — Вот возьми, там пол суммы. И напоминалка, какие места мы хотели бы взять. — Она протянула ему конверт. — Нас в этот раз четверо. Мы пойдём парами, так что если рассаживать, тогда мужиков отдельно. — Тогда, если не будет вместе, я отсажу их подальше от сцены и поближе к буфету. — Да, спасибо, но к буфету их лучше не сажать. — Это вам спасибо. Покинув медпункт, мы пошли в сторону кабинета физики. — Эй, сопляк, ты что лыбишься. — Да я просто думал, что ты как минимум запрещёнку продаёшь, а ты билеты в театр перепродаёшь. Мою улыбку стёрли, прибив меня к стенке коридора. — Чем я барыжу, тебя касаться не должно. Понял? — Он сильнее вжал меня в стенку. — И только попробуй кому-то что-то растрясти — спокойно жить не дам. Понял? — Да понял я, понял. — И да, кстати, про тот случай летом... — Какой случай? — Вот и правильно. *** Следующие пару недель выдались не спокойные. Хоть Скруджи не поменялся в поведении ко мне, но его пронизывающий взгляд то и дело сверлил меня, пока никто не видит. А уроки математики, и так плохо мне дававшиеся, стали сущим адом. Я не мог на них сосредоточиться. Слава богу мира сего, Выграновский ходил не на все уроки. Один из таких предметов была физкультура. На ней он вообще не появлялся. Хотя... был один раз... — Всем хай. — Он влетел в начале второй сдвоенной физры. — Пойдём, Петрович, в твою каморку под лесенкой. — Во-первых, не каморка, а кабинет. А во-вторых, у меня урок. — Да ладно тебе. Отпусти их поесть пораньше. Им твоей физкультуры и во дворе хватает. Учитель ещё помялся, помялся да и отпустил всех. Обедать я не хотел, да и не с кем было, вот и решил остаться мячик в корзину покидать. Через некоторое время слышу в спину претензию. — Эй, баскетболист хренов, сказали же тебе идти пообедай, а ты мячиком здесь долбишь. — Да я подумал, что и так всё знают. Тренировка лишней никогда не будет. — Подумал он, конечно. Сказали свалить, значит, свалил. И не мешай дядям важные дела за рюмкой обсуждать. — Но... — Эдуард, ты обещал мне, что не будешь больше пить! — В зал очень вовремя вошёл Арсений Сергеевич. — Ты опять драки устраиваешь? — Нет! — Сквозь зубы прошипел Скруджи. — У нас дружеская беседа. — Знаю, как ты беседу ведёшь. Бегом сказал, что у тебя дела, и за мной. — Выграновский удалился, шепча гневные тирады под нос. А Попов повернулся ко мне. — Ты цел? — Вроде. — Как хорошо, что мы так с тобой встретились. Я как раз хотел с тобой наедине поговорить. — Я думал, что он поднимет разговор о летнем инциденте, но он завёл совершенно другую шарманку. — Твои оценки по сравнению с прошлым годом сильно снизились. У тебя что-то случилось? Или просто не понимаешь? — Да вы знаете... сосредоточиться не могу. — Из-за этого балбеса? — Из-за того случая в парке. — Ага, я понял, понял. Ну давай мы поступим так: так как я частично в этом виноват, я проведу тебе пару занятий. Ты в среду после уроков свободен? — Да, спасибо. Но в понедельник-среда-пятница у меня тренировка. — Мда, а в вторник-четверг я не могу. Давай ты ко мне по пятницам шестым уроком приходить будешь вместо физры. — Да, было бы хорошо. Меня должны отпустить. Но откуда вы расписание знаете? — Вы же с Эдом в одном классе. — А да, извините... *** Так я и начал ходить на репетиторство. Программу я стал догонять. Отходил больше месяца, только вот всё хорошее когда-нибудь закончится. — Арсений Сергеевич? — Бросив рюкзак на парту, решил посмотреть, нет ли его в каморке. — Арсений! Арсений, вы здесь? Но не успел я подойти к дверному проёму, как на меня налетели и прижали к стенке. В моё горло упирался локоть. А глаза напротив сияли гневными огоньками. — Что ты тут делаешь? — На кадык надавили сильнее. Стало трудно дышать. Я старался не сопротивляться. — Отвечай! — Я... Мы... Занималис... Ма... Ма... Матэматикой. Закашлялся. Давление спало. — Не ври. Последовал сильный пинок в живот. Меня согнуло по полам. — А я почему об этом не знал? Оправившись от удара, выпрямился. — Спроси у своего благоверного. Последовал ещё один удар. Здесь я выдержал. — Нахер мне твой старпёр. — Сжимая кулаки, продолжил. — У тебя и то намного больше шансов... Пришлось осечься на полуслове. Я был выше Скруджи, поэтому почти нависал над ним. Походу, он никак не ожидал такого поворота событий, и ему нечего было ответить. Толкнув меня в стену, он пулей вылетел из кабинета. У меня подкосились ноги, и я, оперевшись на стену, спустился по ней на пол. — Привет. Из каморки показалась мордашка учителя с дружелюбной улыбкой. — Арсений Сергеевич? — Ты в порядке? — Он протянул мне руку. — Извини за него. Он в последнее время вспыльчив. — Мне кажется, я догадываюсь почему. — Ответил я, поднимаясь. — И извините меня, пожалуйста. Под давлением я... Я не должен был вас так оскорблять, вы довольно молоды и красивы. По вам все девчонки сохнут. Да, и, как оказалось, и не только... — Не смущайся. Начнём занятие? Пригласил Попов, указывая за парту. — Пожалуй. Занятие прошло как обычно. За исключением, что мы сидели дальше друг от друга, чем обычно, и разговаривали меньше. Закончив, я отнёс учебник в каморку. Но не успел выйти... — Он ушёл? Раздался еле слышный шёпот Скруджи по ту сторону стены. Я уже хотел выйти, как вдруг... — Да. Не переживай. Умчался, только пятки сверкали. Даже рюкзак забыл. «Что это за цирк? Что творит этот жук?». — Арс, прости, прости. Он тебя оскорбил, а я... Надо было ему врезать. Нет! Я поймаю его после тренировки и изобью так, что и мокрого места не останется. — Не надо никого бить. — В отличие от первого, у второго голос был мягким, успокаивающим. — Лучше пригласи его к нам на чашечку чая. — Что! «Что!» — Да-да, ты не ослышался. — Но... Но зачем? «Нах?» Мысли парней сейчас были схожи. Эмоции похожи. А слов не было совсем. — Я не помню, чтобы ты меня к кому-то так сильно ревновал. Он явно тебе не безразличен. «Вот?» — Нет. Даже если и так, он не согласится. Антон меня ненавидит. — Да согласится, куда он денется. «Да какого хуя! Точнее, понятно какого... Неважно.» — Нет. — Да. — Нет! — Дааа! — Ладно! Но только. Ради. Тебя. Поп победил утку. Раздражённый Скрудж ушёл, прихватив с собой портфель и хлопнув дверью. Я вышел из укрытия. — Извините, но это уже перебор. Я в ваших играх участвовать не стану. И соглашаться ни на что не буду. Дверь хлопнула второй раз. *** После тренировки меня задержали. Тренер ругался, что я какой-то не собранный, в облаках летаю. Как будто я в этом виноват, сам бы хотел от этих мыслей избавиться. А ведь Эд так и не явился. Около раздевалки пересёкся с самокатниками. — Там тебя Скруджи в раздевалке поджидает. — Всех выгнал. — Говорит, ты его пидором назвал. — Во бесстрашный. «Ух, накаркал. Ну ладно. Предупреждён — значит вооружён». Я вошёл. Он стоял около двери. «Хочет сразу отсечь путь к отходу. Так спокойно.» — Хочешь ударить, бей сейчас. — Я не обернулся. Просто прошёл мимо к своей сумке. Стянул с себя тренировочную кофту, оголяя перед ним спину. — Не хочется пачкать в крови белую рубашку. Послышался удар об стену. По телу пробежали мурашки. Но я опять не повернулся. Склонился над сумкой. Сложил и убрал туда рубашку. Достал бутылку воды. Отпил. — Я... знаю Арса хорошо. Знаю, он хитрый гад. Знаю... Ты слышал наш разговор. — Это всё упрощает. — Поднимаясь, медленно обернулся. — Сказал ему, повторю и тебе: я в ваших играх участвовать не стану. И соглашаться на нечто не буду. Разворачиваясь, я зацепил краем глаза руку, видимо, ту, которой он стену ударил. Костяшки были сильно разодраны. По пальцам текла кровь. Я смотрел ему в глаза, там была печаль. — Я просто хотел занести рюкзак. Повисло неловкое молчание. Скрипнула дверь. В проёме показалась чья-то голова. — Шаст, ты там ещё жив? Скруджи сию же секунду набросился на любопытного. — Присмирит. — Чуть ли не прорычал он. — И тебя ждёт та же участь, если ты сейчас же не уберёшься отсюда. Не успела она ничего рассмотреть, как уже исчезла обратно. А Выграновский по стенке опустился на скамейку. Покрутил окровавленной рукой перед лицом. Облизнул капельку с среднего пальца. — В понедельник уже вся школа будет знать, что я тебя до смерти избил. Усмехнулся он, ловя капельки, потёкшие к локтю. Я тоже улыбнулся и сел рядом, прямо под красным пятном от удара. Протянул ему футболку. — На, вытри. Хотя постой. — Я, предложив некоторое усилие, разорвал её. На вопросительный взгляд ответил: — Это чтобы твой милый не старался и не возвращал мне её. Всё равно скоро новые выдадут. — Милый?! Смотря с какой стороны посмотреть. — Он принял мой «призент» и обмотал руку, как бандажом. — Из драк я с такими побоями не выхожу... — Не гони! Он же сама доброта. — А что хочешь, проверь. Повисла неловкая пауза. — Ладно уж, давай. Мне переодеться надо. Эд спокойно встал и направился к двери. Но напоследок обернулся и с ехидной улыбкой просюсюкал. — Утиии, стесняшка! *** Доп. сцена. Арсением сидит у себя в кабинете за учительским столом. Эдуард, вернувшись, уселся ему на колени, мешая работать. — Ну что, согласился? — Неа! Радостно ответил Скруджи, пихая кокон из футболки Попову под нос. — А что ты тогда такой радостный? Ох боже мой! А Тоша-то там цел вообще? — испугался учитель, распутывая этот клубок. — Это его футболка?! Ты с него что, футболку содрал? — Не переживай, жив твой Антон, ни царапинки. — А почему это мой? Твой. — Наш! Подытожил Эд, утягивая Арса в поцелуй.