Одно время на двоих

Прошло несколько десятилетий с тех пор, как Шэнь Цинцю избежал своей трагической судьбы и изменил будущее. Мир стал другим. Войны демонов и людей утихли, секта Цанцю пошла по новому пути, а их предводитель, прославленный Шэнь-цзюнь, стал легендой. Но время не щадит никого, кроме бессмертных. Шэнь Цинцю постарел. Его волосы поседели, лицо покрылось морщинами, а тело, когда-то сильное и гибкое, уже не подчиняется так легко. Он все еще учитель, все еще глава секты, но теперь передает знания молодому поколению. А Ло Бинхэ… Он не изменился. Демоническая кровь сделала его вечным. Как и тогда, когда он только взошел на трон Владыки Демонов, его волосы остались такими же черными, кожа гладкой, а взгляд — пронзительным. Время для него текло иначе. — Учитель, ты снова забыл надеть теплый плащ. — Ло Бинхэ появляется, как всегда, беззвучно. В его руках темный плащ с вышивкой облаков. Он бережно накидывает его на плечи Шэнь Цинцю, пальцы легко касаются его рук — теперь морщинистых и слабых. — Ха, ты как старая нянька, — хмыкает Шэнь Цинцю, но не отстраняется. Ло Бинхэ смотрит на него. Его взгляд мягкий, но в нем скрыта боль. — Учитель… — он говорит это с такой осторожностью, будто боится что-то разрушить. Шэнь Цинцю знает, что будет дальше. Они уже говорили об этом. Ло Бинхэ хочет поделиться с ним своей демонической сущностью, чтобы продлить его жизнь. Но Шэнь Цинцю не может. — Это естественный ход вещей, — тихо говорит он, смотря на закат. — Я человек. Я жил долго, намного дольше, чем ожидал. Это не так уж плохо. Ло Бинхэ сжимает кулаки, но молчит. Время изменило их, но не их чувства. И когда-то, в далеком будущем, Ло Бинхэ, возможно, снова встретит его — в другом времени, в другом месте. Потому что, даже если время заб ирает, оно иногда и возвращает. Вечерний ветер лениво кружил золотые листья, наполняя воздух ощущением близкого холода. Шэнь Цинцю медленно провел рукой по перилам террасы, глядя на горизонт, где солнце уже скрылось за горами. — Ло Бинхэ, — тихо сказал он. Ло Бинхэ тут же посмотрел на него, словно ожидал чего-то важного. В его глазах читалась мольба, но и он сам еще не знал, о чем хочет просить. — Я устал, — продолжил Шэнь Цинцю. — Хочу немного отдохнуть. — Учитель… — Голос Ло Бинхэ сорвался, но он быстро взял себя в руки. Шэнь Цинцю улыбнулся, но в этой улыбке было столько неизбежности, что даже Ло Бинхэ, привыкший бороться с судьбой, вдруг понял — сейчас он бессилен. — Ты уже взрослый, Ло Бинхэ. Можешь справиться без меня. Ло Бинхэ не ответил сразу. Он смотрел на него долго, внимательно, пытаясь запомнить каждую черту его лица. Шэнь Цинцю стоял перед ним — уставший, ослабленный годами, но все такой же. Тот самый учитель, которого он когда-то ненавидел, которого потом любил, и которого он теперь боялся потерять. — Это несправедливо, — наконец выдохнул он, голос дрожал, но лицо оставалось спокойным. Шэнь Цинцю чуть склонил голову. — Разве справедливость когда-то была нашей союзницей? Он развернулся, уходя вглубь павильона, туда, где ждала постель, где можно было наконец позволить глазам закрыться. Он знал, что Ло Бинхэ не последует за ним — не сейчас. Он оставил его наедине с его чувствами, с болью, с воспоминаниями. Ло Бинхэ остался стоять на террасе, глядя на звезды. Он не плакал. Демоны не плачут. Но внутри его что-то медленно рушилось. В зале было тихо, только слабый свет масляной лампы освещал стопки свитков, разбросанных по столу. Шан Цинхуа устало потянулся, потирая шею. Когда он впервые попал в этот мир, ему казалось, что времени у него полно. А теперь… Он провел рукой по волосам, чувствуя, что они уже не такие густые, как раньше. А в зеркале — лицо, которое становилось все более чужим. — Опять за бумагами завис? Голос был низким, чуть хриплым, но холодным, как всегда. Шан Цинхуа обернулся и улыбнулся, хоть и знал, что Мобэй-цзюнь наверняка заметит усталость в его глазах. — Если не я, то кто будет управлять сектой, а? Ты же явно не любитель бумажной работы. Мобэй-цзюнь молча смотрел на него. Он вообще редко говорил, но его взгляд всегда выдавал больше, чем слова. Шан Цинхуа вздохнул, откинувшись назад. — Знаешь… Мне кажется, я хочу отдохнуть. Мобэй-цзюнь нахмурился. — Тогда отдыхай. Шан Цинхуа усмехнулся, прикрыв глаза. — Ты не понимаешь, да? Я не просто про сон. Я про настоящий отдых. Я устал, Мобэй-цзюнь. Я человек. Он не сказал прямо, но смысл был ясен. Ему осталось не так уж много времени. И он не мог изменить этого, даже если бы хотел. Мобэй-цзюнь не ответил сразу. Потом шагнул вперед, облокотился на стол, нагнувшись ближе. — И что ты предлагаешь? Шан Цинхуа открыл глаза и улыбнулся ему, но в этой улыбке было что-то странное. — Я хочу оставить все это. Жить спокойно, без этих бумаг, без суеты… Просто быть рядом, пока могу. В глазах Мобэй-цзюня мелькнуло что-то похожее на ярость, но он не стал спорить. Он понимал, что с этим не справиться мечом. Шан Цинхуа поднял руку и легонько толкнул его в грудь. — Не делай такое лицо, будто я уже умер, ладно? Мобэй-цзюнь схватил его за запястье, но не сжал — просто держал. — Ты не оставишь меня. Это не был вопрос. Шан Цинхуа усмехнулся, но ничего не ответил. Он не мог обещать того, чего не мог выполнить. А в зале, как всегда, было тихо. "Отчаяние в пустоте" — Шан Цинхуа! Мобэй-цзюнь никогда не звал его по полному имени. Никогда. Но сейчас Шан Цинхуа не мог ответить. Острая боль пронзила его сердце, как будто холодные когти вцепились в его грудную клетку, стискивая легкие. Он с трудом вдохнул, но воздух не наполнил его легкие — только жгучая пустота. Его ноги подломились. Он почувствовал, как земля под ним исчезает, как его тело рушится, но прежде чем удариться об пол, сильные руки подхватили его. Мобэй-цзюнь стоял, застыв, сжимая его в объятиях. Глаза его, обычно равнодушные, были полны чего-то, что он сам, возможно, не осознавал. — Держись, — голос его был низким, глухим, полным напряжения. Шан Цинхуа попытался рассмеяться, но смог выдохнуть только: — Черт, ну вот… Я же говорил… устал… Мобэй-цзюнь не слушал. Он подхватил его на руки и шагнул вперед. Порыв ледяного ветра ударил в лицо, когда он вырвался из дворца и взмыл в воздух. Он не знал, что делать. Он не знал, как остановить это. Он мог сломать кости любому врагу, мог разорвать кого угодно в клочья, но перед этой невидимой силой был бессилен. Ему нужен был кто-то сильнее. Ло Бинхэ. Зал Небесного Дворца был наполнен темным свечением демонического огня, когда Мобэй-цзюнь приземлился, не заботясь о приличиях. — Ло Бинхэ! Голос его эхом отразился от стен. Ло Бинхэ обернулся. Он был так же спокоен, как всегда, но его взгляд на мгновение остановился на Шан Цинхуа, которого Мобэй-цзюнь держал в руках. Бледный, едва дышащий, он выглядел так, будто был в шаге от смерти. — Спаси его, — потребовал Мобэй-цзюнь, не вдаваясь в объяснения. Ло Бинхэ молчал, изучая их. Затем тихо вздохнул. — Это не болезнь, Мобэй-цзюнь. Это просто время. — Чушь, — прорычал тот, но в его голосе уже слышалась паника. — Ты хочешь, чтобы я сделал его таким, как ты? Как я? — Ло Бинхэ смотрел прямо в глаза Мобэй-цзюня. Мобэй-цзюнь замер. Шан Цинхуа не был демоном. Он был человеком. И если изменить это… — Подумай, — продолжил Ло Бинхэ. — Он бы хотел этого? Мобэй-цзюнь посмотрел вниз. Шан Цинхуа приоткрыл глаза, слабая ухмылка тронула его губы. — Ты… идиот, — выдохнул он едва слышно. — Я ведь говорил тебе… хочу… отдохнуть… Пальцы Мобэй-цзюня сжались. Отпустить? Нет. — Ты не умрешь, — прошептал он, но в этом обещании не было силы. Только страх. Ло Бинхэ смотрел на Шан Цинхуа, чье дыхание было неровным, но пока еще живым. Мобэй-цзюнь держал его так, словно мог силой воли не дать ему исчезнуть. Но Ло Бинхэ видел правду. Он видел, как Шэнь Цинцю становился все медленнее, как его руки дрожали, как он все чаще закрывал глаза, будто пытаясь привыкнуть к мысли о том, что когда-нибудь не откроет их снова. И этот день приближался. Шан Цинхуа умирал у него на глазах. А Шэнь Цинцю будет следующим. В ту ночь Ло Бинхэ не спал. Он стоял во дворе, глядя на свет в покоях своего учителя. Он слышал тихие шаги, слабое покашливание, скрип пера. Шэнь Цинцю продолжал жить, как будто ничего не менялось. Но Ло Бинхэ знал, что менялось. Он сжал руки в кулаки. Он мог спасти его. Он мог дать ему бессмертие. Демоническую кровь. Энергию. Любую силу, лишь бы тот остался. Но тогда… Тогда это уже не был бы Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ знал, что учитель отвергнет это. Знал, что он выберет естественный ход вещей, как сделал Шан Цинхуа. Но разве это справедливо? Ло Бинхэ стиснул зубы, подавляя ярость. Шэнь Цинцю выберет уход. А он снова останется. Один. Ночь была холодной. Ветер осторожно касался ставней, наполняя комнату легким шелестом листвы. Ло Бинхэ стоял у постели, глядя на спящего Шэнь Цинцю. Он спал спокойно, как будто время не давило на него, как будто его тело не слабело с каждым днем. Его дыхание было ровным, но Ло Бинхэ слышал — оно стало тише, слабее. Он медленно опустился на колени рядом с постелью, провел пальцами по складкам одеяла. — Учитель… Тихий шепот растворился в воздухе. Он не знал, сколько еще сможет слышать его голос. Видеть, как он смотрит на него с той самой мягкой снисходительной улыбкой, как пожимает плечами, отмахивается от него, как всегда. Шэнь Цинцю отказывался от бессмертия. Отказывался от него. Но разве он мог винить его за это? Ло Бинхэ наклонился ближе. Его губы замерли всего в несколько сантиметрах от лица Шэнь Цинцю. Он ждал, прислушивался к его дыханию, к ритму сердца. А затем осторожно коснулся губами его губ. Тепло. Такое же, как всегда. Такое же, как тогда, когда он был моложе. Когда мог прижаться к его плечу, когда мог чувствовать его рядом, когда мог верить, что это никогда не изменится. Но время отнимало его. Ло Бинхэ медленно отстранился. — Хоть раз… — выдохнул он одними губами. — Хоть раз позволь мне быть эгоистом… Он закрыл глаза, затаил дыхание, словно желая запомнить этот момент навсегда. Шэнь Цинцю во сне вздохнул, чуть повернул голову, но не проснулся. Ло Бинхэ улыбнулся — больно, горько, обреченно. А затем встал и вышел, оставляя его отдыхать.