Любовь — мятежная птица, которую никто не может приручить

После суда всё пошло гладко, и у Фурины появилось достаточно времени, чтобы заняться новыми отчётами из Исследовательского института Фонтейна. Они не были чем-то серьёзным, но, по крайней мере, она могла вздохнуть с облегчением, зная, что всё ещё держит всё под контролем. Так прошла мирная неделя. Затем ей вспомнилось, что она забыла об одной очень важной детали: сразу после суда Навия возненавидела судебную систему и принца, который признал её отца виновным. В пьесе она была охвачена горем и гневом, и выплеснула эмоции, став более активной в решении социальных проблем. Однако вмешательство Фурины не только спасло Калласа, но и сохранило его репутацию, что заставляло её задуматься — а что будет дальше? У Навии больше не было причины страдать от утраты, что, конечно, было хорошо. Но Фурина не могла не размышлять о том, как изменится героиня пьесы из-за этого. Станет ли она теперь менее справедливой и благородной, раз не прошла через душераздирающую трагедию? Или же судьба пойдёт по тому же пути, будто ничего и не изменилось? Такие мысли крутились в её голове, пока она наслаждалась послеобеденным кусочком торта. Дворцовые повара баловали её деликатесами и изысканным чаем, и ей часто приходилось сдерживаться, иначе её прекрасная фигура могла бы измениться. С ней рядом находился принц Нёвиллет — герой истории, который обычно не баловал её своим присутствием, но каким-то образом стал достаточно дружелюбным, чтобы терпеть её чаще, чем необходимо. На самом деле, он проводил с ней времени больше, чем следовало, и она начинала задумываться, что же изменилось в холодном принце. — Что заставило тебя игнорировать пирожное? — спросил он, оторвав глаза от дела, которое читал. Фурина улыбнулась и покачала головой. — Просто думаю об ежегодном балу. Я до сих пор не получила три бальных платья от портних. Это, на удивление, было правдой. Великий ежегодный бал проходил сразу после суда над Калласом, и рана у Навии ещё была свежа. Именно на балу у Нёвиллета и Навии произошла громкая ссора, что положило начало их бурным отношениям. Навия даже оскорбила его при всех, а Фокалорс нашла это забавным, чем ещё сильнее унизила принца. Однако Фурина не хотела, чтобы всё повторилось. Она хотела, чтобы всё прошло гладко. Некоторые сцены хороши в вымысле, но в реальности ей не нравилась идея того, что Навия и Нёвиллет ненавидят друг друга. Она бы предпочла, чтобы они ладили. — Кстати, — глаза Фурины засияли от любопытства, когда она взглянула на него. — Тебе ведь тоже нужно платье на бал. — У меня уже есть подходящее. — Пф, тебе нужно не просто подходящее — ты должен быть самым красивым мужчиной на балу! Нёвиллет открыл рот, но тут же закрыл. Молчание для него было обычным, но Фурина почувствовала его замешательство. После паузы он неуверенно произнёс: — Ты считаешь меня красивым? — А? — она растерялась. Откуда это? Разве он сам не знал, насколько он прекрасен? Эти шелковистые длинные волосы могли вызвать зависть у любой женщины. Его глаза были острыми и великолепными, в них прятались целые океаны тайн. Всё в нём было идеально. У Фурины даже была маленькая симпатия к Люку — актёру, который играл Нёвиллета. Но, может быть, этим вопросом он показывал свою неуверенность и мягкость. Она наклонилась вперёд и захлопала ресницами. — Ты словно из сказки, знаешь? — захихикала она, наслаждаясь его удивлённым выражением. Для такого сдержанного человека он был невероятно мил, когда терялся. Челюсть Нёвиллета дёрнулась, и он отвёл взгляд. — ...в таком случае, я закажу себе новый костюм к балу. — Отлично! Мы можем заказать одинаковые! Но… они успеют сшить всё за два дня? — портнихи никогда ей не отказывали, но всё равно волновалась, что они не успеют вовремя. — Раз уж это просьба императрицы, уверен, они смогут сделать всё, чтобы тебя удовлетворить. — Щёки у него всё ещё были розовыми, и он кивнул. Удивительно, как он вообще выносил её. Нёвиллет из пьесы определённо не проводил бы с ней столько времени. Но, как выясняла Фурина, он оказался совсем не таким, каким был в истории. Вот он, например, слушал её болтовню, хотя у него было полно дел. Когда-то она спросила его, не мешает ли она ему, на что он ответил, что, как принц, обязан заботиться о ней. Странно, в пьесе такой реплики не было. И он ещё больше её удивил, когда предложил: — Мне стоит взять выходной, чтобы пойти с тобой к портнихам? — Не могу же я отнимать у тебя время на такие мелочи, — Фурина покачала головой, неуверенным голосом. В конце концов, она почти ничего не делала для управления империей — всем занимался Нёвиллет. Она специально дала ему больше власти, чтобы натренировать его как будущего правителя. И, к её удовольствию, он принял это с благодарностью. Хотя добавил что-то вроде: «Я надеюсь, что останусь здесь как можно дольше», но потом отказался объяснить, что имел в виду. — Я не считаю тратой времени помощь тебе, — честно ответил он. — Тогда не нужно идти со мной. Мне просто понадобятся твои мерки. Этого будет достаточно. — поправилась она, немного смутившись. Она и так уже слишком много тянула его внимание на себя — просто потому, что ей было одиноко в Пале Мермония. Она не хотела мешать ему из-за такой мелочи. — Как скажешь. — О, это напомнило мне… — начала Фурина спокойно. — Леди Навия… Что ты о ней думаешь? — Кто? — Нёвиллет моргнул. — Ты о дочери Калласа Каспара? — Именно. — Она оперлась подбородком на ладони, внимательно на него глядя. Внутренне ей хотелось узнать, что думает герой о героине. Он почувствовал к ней любопытство, как в истории? Его смущали её поступки? Она ведь отличалась от всех, кого он знал — яркая, уверенная, добрая, искренняя. Все вокруг лгали и притворялись, а Навия была честной, и это одновременно сбивало с толку и очаровывало. Она показывала ему, что в жизни есть красота и радость, которых он раньше не замечал, запертый в одиноких залах дворца. В одной сцене он видел её у могилы отца под дождём, и разговор с ней пробудил в нём раскаяние. Он почувствовал, что подвёл её, и захотел всё исправить. Фурина ожидала хоть какого-то намёка на интерес. Может, он скажет, что Навия — интересная личность. Однако... — У меня нет мнения о ней, — внезапно сказал Нёвиллет, разрушая её ожидания. Фурина удивлённо моргнула. У него... правда нет мнения? Или он скрывает его от неё? — Что, совсем? Даже мельчайшего предположения? — растерялась она. Он покачал головой. — Боюсь, что нет. Она нахмурилась, недовольно посмотрев на него, хотя он, скорее всего, и не понял, почему она расстроилась. — Это... это совсем плохо! Это нужно срочно исправить. — Что ты имеешь в виду? — он наклонил голову. — Я должна тебя с ней познакомить! Леди Навия — замечательная женщина, она потрясающая! — замахала она руками. Чем лучше они поладят, тем проще будет всё для неё. Может, ей просто заставить их потанцевать вместе на балу? Тогда они лучше узнают друг друга. — С уважением, Ваше Величество, но я не понимаю, зачем вы это делаете. Какова цель вашего желания, чтобы я познакомился с леди Навией? — Ну… — начала Фурина, прежде чем поняла, что у неё нет объяснения. Она же не может сказать, что знает, что он должен влюбиться в неё позже. Он бы точно подумал, что она сумасшедшая. Неловко хихикнув, она почесала щёку. — Она… замечательная? Такой человек, как она, очень ценен. — Если честно, она была крайне неуважительной, нарушила правила суда. Но в остальном... у меня нет к ней особого мнения. — Она была в стрессе! Её отец, её единственный родной человек, оказался под судом и на дуэли. Конечно, она была обеспокоена. Так что вполне логично, что она нарушила правила. Прошу, не держи это на ней. Нёвиллет почесал подбородок. — Хм… в таком случае, я понимаю твою точку зрения. Фурина ярко улыбнулась. — Вот видишь! Она не так уж и плоха. А если подумать, насколько она была настойчива на суде — это же верность и чувство справедливости, разве нет? — Ну… наверное. — Тогда, может, такой человек — честный, верный, справедливый — заслуживает того, чтобы с ним подружиться? — Я— Она приложила палец к его губам. — Она тебе точно понравится! В кабинете повисла тишина. Такая, что Фурина даже услышала шум из других частей дворца. Нёвиллет молчал, просто смотрел на неё. После долгой паузы она тихо произнесла: — Нёвиллет? — Почему ты так думаешь? — спросил он, прищурившись. — А? Почему бы и нет? Я просто думала, что вы могли бы поладить. Именно поэтому вы — главные герои истории. «Маскарад виновных» — не просто социальная драма, там ещё и история любви, показывающая, как переплетаются справедливость и жизнь. Они полюбили друг друга именно из-за стремления к справедливости и миру. Вместо того чтобы понять, он вздохнул и прикрыл глаза рукой. Он выглядел… недовольным? Почему? Он будто боролся с собой, а потом, посмотрев ей в глаза, сказал: — Позволь сказать ясно: я не хочу ни дружить, ни налаживать отношения с леди Навией. Прошу, избавься от этих мыслей. Не понимаю, как ты вообще пришла к такому выводу… — Но подожди! Это же странно — я думала… — начала она в панике, поражённая таким откровением от обычно сдержанного принца. — Прошу, скажи, что именно ты думала? — спросил он спокойно, но она почувствовала что-то под этим спокойствием. Поникнув, она пробормотала: — Полагаю, я ошиблась… Довольный ответом, Нёвиллет кивнул и вернулся к своим документам. Фурина подумала, что, будучи императрицей и, более того, его невестой, он не мог открыться ей полностью. Возможно, он и сам не понимал своих чувств. В конце концов, разве он не боролся со своей привязанностью к Навии до самого конца? Для такого, как он, признание чувств — нечто сложное. Ага. Она его поняла. Женитьба на Фокалорс была для него способом укрепить своё положение. Признаться ей, что влюблён в другую — значит разрушить весь план. — Прости, что затронула эту тему. Понимаю, что это было неуместно, — тихо сказала Фурина и осторожно коснулась его руки. Я не тот человек, у которого стоит спрашивать… ____________________________________________ План Фурины свести Нёвиллетта и Навию изменился. С тех пор как она поняла, что была не тем человеком, чтобы спрашивать его о чувствах, ей пришлось придумать другой способ разобраться с делами сердечными. Но долго думать не пришлось — сюжет оригинальной пьесы наверняка сможет ей помочь. Так родился гениальный план. На ежегодном великом балу она устроит, чтобы Навия и Нёвиллетт танцевали вместе и поговорили по душам. Она также позаботится о том, чтобы быть занятой другими делами, чтобы никто из них не был прерван. Но её романтичному сердцу было недостаточно просто этого. Тогда ей в голову пришла блестящая идея — написать Навии письмо от анонимного поклонника, заставив её поверить, что это Нёвиллетт. Эта мысль пришла ей потому, что и сама она хотела бы получить такое письмо — от кого-то, кто шепчет сладкие глупости. О, как это было бы прекрасно — если бы кто-нибудь подарил ей подобное письмо, полное обещаний и восхищения. Фурина призвала на помощь свою внутреннюю поэтессу и написала письмо, восхваляя леди Навию — её обаяние, доброту, солнечные волосы, такие же яркие, как её сердце. Она особенно старалась сосредоточиться на характере Навии, а не на её внешности, понимая, что той такое, скорее всего, не понравилось бы. Пока она писала это письмо, начала замечать, что добавляет туда воспоминания о той ночи перед судом, когда встретила Навию в маскировке. Как она была решительной и смелой, готовой спасти отца. Как говорила прямо, без страха. Какой честной и доброй была в душе. Леди Навия, как дворянка, обязательно появится на балу. Вместе с приглашением она получит и это анонимное письмо. Естественно, она задумается, кто мог его ей отправить. Придя в Пале Мермония, она начнёт искать автора столь прекрасных строк — и в итоге окажется в долгом танце с Нёвиллеттом. Тогда-то они и поговорят — и поймут, как сильно тянутся друг к другу. А когда неизбежно влюбятся, Фурина, великодушная и добрая императрица, не станет разлучать их, а наоборот — благословит. Конечно, она понимала, что Нёвиллетт может удивиться и сказать, что письмо написал не он. Но Фурина рассчитывала, что он просто не поймёт, что происходит. Это была не совсем та тёплая история любви, о которой мечтала Фурина… но она же злодейка, верно? Придётся действовать как злодейке, чтобы заставить главных героев влюбиться. Ещё одна ложь в её всё растущей паутине. ____________________________________________ Дорогая Навия, Ты — та, кто пленила моё сердце и душу. Ты — солнце и луна в моей жизни, приносишь свет во тьму и становишься спутницей в одиночестве. Когда я вижу тебя, не могу сохранять спокойствие — сердце вырывается из груди. Поэтому я прячусь от тебя. С тех пор как я впервые тебя увидела, я не могу не восхищаться твоей силой и добротой. Твоя решимость и преданность, твоё стремление защищать, твоя яркая и прекрасная душа, твоя храбрость — я влюбляюсь в тебя всё больше с каждым днём. Ты бросаешь вызов всему ради тех, кого любишь, ты ничего не боишься. Возможно, ты не знаешь, кто я. Это потому, что мне слишком стыдно признаться. А если ты узнаешь меня настоящую — захочешь ли ты принять мои чувства? Надеюсь, ты позволишь мне восхищаться тобой, даже если безответно. Пока ты остаёшься собой, я хочу просто любоваться тобой. Хоть раз, но увидеть тебя вблизи… Встреться со мной на ежегодном балу в Пале Мермония. Твоя, Анонимно --- Сердце Навии подступило к горлу, пока её взгляд снова и снова скользил по письму, пришедшему вместе с приглашением. Она, наверное, уже раз десять его перечитала, не в силах оторваться. Как же могла она — когда это было самое прекрасное письмо, что она когда-либо получала? Никто раньше не говорил с ней таким образом. Будучи дочерью благородного лорда, она имела множество поклонников, получала немало писем от желающих жениться. Но все они говорили лишь о её внешности — её лице, её красоте, потому что это было единственное, на чём они могли сосредоточиться. Никто из них не замечал её характера, взглядов, убеждений. Даже её собственный отец считал её упрямой, наивной, с тяжёлым характером. И вдруг кто-то пишет о ней как о способной и сильной девушке — от этого Навии захотелось прослезиться. Она задумалась, кто бы мог послать ей такое письмо. Знала ли она вообще кого-то, кто втайне испытывал к ней чувства? Никто не приходил в голову. Сначала Навия хотела было отложить письмо и вернуться к делам, но тут заметила одну деталь. Письмо пришло с приглашением, отправленным из Пале Мермония, а значит, оно не могло быть от кого-то из Поассон. Это должен был быть кто-то, кто имел доступ к приглашениям. Но кто? Она знала нескольких людей, работающих на Мезон Гардьеннаж от имени Спины, но сомневалась, что это могли быть они. Размышляя, она бродила по комнате. Её гардероб был вывернут наизнанку: платья, нижние юбки и чулки были разбросаны по всей кровати. Ей нужно было готовиться к балу, но в голове крутилась только одна мысль — кто мог быть этим загадочным поклонником? Она ведь должна знать его, раз он знал её так хорошо, но не настолько близко, чтобы она догадалась сразу. Она села на кровать, нахмурившись. С одной стороны — это мог быть чьей-то попыткой сделать предложение. Навия уже была в том возрасте, когда ожидались браки, но она всегда верила, что выйдет замуж по любви, а не ради политики. Даже отец не смог бы её убедить — он и сам был слишком защищающим и не принимал ни одного предложения от других знатных семей. И тут всё сложилось. Письмо пришло из дворца. Перед мысленным взором всплыла беловолосая девушка, чьё лицо было невозможно забыть. Щёки Навии моментально залились краской. Фурина де Фонтен, императрица Фонтейна, занимала в её сердце куда больше места, чем следовало бы. Мысли о ней не покидали её, какие бы дела ни занимали Навию. Слова Фурины, тёплые и нежные, всё время звучали в голове. Слишком трудно было забыть такую женщину — добрую, искреннюю. Навия не могла разобраться в двух сторонах Фурины — мягкой, застенчивой девушке и эксцентричной диве. Но одно она знала точно: если бы не Фурина, её отец бы погиб. За это она была безмерно благодарна. Но ведь дело было не только в благодарности. Её тянуло к Фурине. Она не могла не думать о ней. Как могла такая женщина быть злой и жестокой, если она спасла невиновного человека? Несмотря на весь спектакль в суде, Навия чувствовала — Фурина по-настоящему заботится о людях. А это было по-настоящему восхитительно. Щёки снова покраснели, и она потрясла головой, словно стряхивая с себя глупые мысли. Она слишком наивна — думать, будто сама императрица могла влюбиться в неё. Хотя Навия считала себя обаятельной и сильной, она была всего лишь дочерью лорда, а Фурина — владычица страны. Она могла иметь кого угодно. И всё же — представлять, что она могла нравиться ей, заставляло сердце трепетать. С тех пор как я увидела тебя, я не могу не восхищаться тобой... — эти строки не выходили из головы. Навия должна была признать: вероятность, что письмо было от Фурины, велика. Кто ещё, кроме неё, видел её сильной, решительной, храброй в тот момент, когда Навия решилась спасти отца? Кто, кроме неё, мог знать об этом? Глаза были прикованы к письму, и Навия прошептала вслух любимые строки: «Ты бы отвергла мои чувства, если бы знала, кто я на самом деле?» Кто ещё мог так сказать, если не Фурина? Может, она просто позволяет своей гордости мечтать, но это должна быть она. Никто бы не подумал, что эксцентричная императрица может быть застенчивой, но Навия видела это. Она была свидетелем её другой стороны. И эта строка только подтверждала её догадки. Сердце бешено колотилось, когда Навия прижала письмо к груди. Она не могла назвать то, что чувствовала. Любовью это было называть рано. Но это было больше, чем интерес. Больше, чем простое любопытство. «Хоть раз, но увидеть тебя вблизи. Встреться со мной на балу в Пале Мермония.» Что ж. Навия тоже хотела увидеть её снова. Слишком многое нужно было спросить. И бал — идеальное время для этого. ____________________________________________ Дворец Мермония сиял этой ночью — люстры, канделябры и арки, украшенные золотыми тканями, ослепительно блистали. Пол был устлан алыми коврами. Обычно оживлённый дворец стал ещё более суетливым: повсюду сновали слуги и мелюзины. Фурина увидела лишь мельком зал, но даже этого хватило, чтобы понять — он великолепен. Она никогда не видела такой роскоши. Те бутафорские сцены, с которыми ей приходилось работать раньше, даже близко не стояли с этим великолепием. Взволнованная, она позволила горничным готовить её к ежегодному балу. На ней было голубое платье с вышитым и украшенным корсетом, шелк струился по ногам, как водопад. Вырез был соблазнительно глубоким, открывая верхнюю часть груди. Волосы были собраны в пучок, локоны красиво спадали по бокам лица. В ушах — серьги-слёзки, придающие ей вид драгоценности. Засмотревшись в зеркало, Фурина почувствовала, как сердце у неё колотится. Губы были ярко-красными, привлекая взгляд, пока её глаза с гетерохромией не пленили её окончательно. Тёмная подводка подчёркивала ресницы. Она никогда не выглядела настолько прекрасно. Настолько, что голова пошла кругом. Фурина закружилась, наслаждаясь тем, как юбка шуршит вокруг ног. Она рассмеялась — душа была спокойнее, чем прежде. Конечно, она была красива — она же императрица! Хорошо, что она заранее заказала это великолепное платье. Почти всё в её гардеробе выглядело чересчур зловеще, а сегодня она не хотела казаться злодейкой. Сегодня она напоминала принцессу из сказки. В дверь постучали. — Можете войти, — крикнула Фурина. На пороге появилась Клоринда — и Фурина остолбенела. Дуэлянтка была в тёмно-фиолетовом платье, почти чёрном, с распущенными волосами — впервые. У Фурины отвисла челюсть, она даже не смогла подобрать слова. Клоринда выглядела, как королева. Та в свою очередь посмотрела на неё — и в её фиалковых глазах тоже отразилось удивление. — Ты… выглядишь очень красиво, — сказала Клоринда. Фурина залилась румянцем и опустила голову: — Спасибо. Но ты куда красивее. Клоринда покачала головой: — Что за глупости. Ты соперничаешь по красоте с луной и звёздами. Теперь Фурина покраснела ещё сильнее и надулась: — Я серьёзно! И с каких это пор ты начала говорить стихами? — Я не говорю стихами. Я просто выражаю правду. Ладно, хватит болтать. Бал вот-вот начнётся. Пошли. — Уже? Я хотела появиться с модным опозданием! — Это и есть модное опоздание, уверяю тебя, — Клоринда протянула руку, и Фурина вложила свою. — Народ не должен ждать. — Конечно, конечно, — с нервным смешком ответила Фурина. Внутри она пыталась успокоиться. Она так и не получила подтверждения, что Навия получила письмо, но надеялась, что всё прошло удачно — другого выбора у неё не было. Когда Навия появится, Фурина устроит сцену, чтобы покинуть бал, дав Нёвиллету и Навии возможность потанцевать вместе. А уж драмы она устраивать умела. Они спустились по лестнице в главный зал, где уже царило оживление. Фурина огляделась — глаза блестели от восторга. — Ваше Величество, — раздался голос за спиной. Она обернулась — и встретилась взглядом с Нёвиллетом. И он… о, он был великолепен. Наряд подчёркивал его широкие плечи. Он и раньше был красив, но сейчас казался чем-то нереальным. Его лицо — сильное, но мягкое из-за серебристых прядей на лбу. — Посмотри на себя! — воскликнула Фурина, касаясь его лица, и он не возражал. — Ты разобьёшь сегодня немало сердец. — В каком смысле? — спросил он. — Ничего-ничего, — рассмеялась она. — Главное — ты выглядишь идеально! Настоящий принц. — А ты — самая прекрасная сегодня, — улыбнулся он. Это случалось нечасто. Затем он кивнул Клоринде: — И вы тоже, мисс Клоринда. — Вы мне льстите, принц, — в её глазах блеснуло лукавство. Он протянул руку Фурине: — Пойдёмте, поприветствуем гостей. Она уже хотела вложить руку в его, как вдруг вспомнила: именно сейчас нужно устроить сцену и уйти. Огляделась, ища предлог: — Эм… А что если я пойду одна? Тебе лучше остаться на балу. — Ты хочешь уйти одна? Почему? — Я сама справлюсь, — сказала она, мягко отталкивая его. — Увидимся позже! Нёвиллет отступил, хоть и выглядел озадаченным. Всё же он послушался и вернулся к гостям. — Что ты задумала? — спросила Клоринда, стоя совсем близко. Фурина чуть не забыла про неё в спешке. — Ничего! — выдала она. — Правда? И ради «ничего» ты прогнала принца? — Это… просто… — она замялась. — Я не хочу, чтобы он привязался ко мне. Этот бал — не просто традиция. Я хочу, чтобы он получил удовольствие, а он никогда не расслабляется рядом со мной. Слишком сдержан. Я хочу, чтобы он был свободен, пообщался с другими. Клоринда вздохнула: — Не думаю, что он вдруг начнёт раскрываться. — Вот почему я всё спланировала, — с воодушевлением ответила Фурина. — Что именно? Она хихикнула: — Время покажет. А пока — начнём бал. Фурина подняла подол платья и направилась к толпе. Все низко кланялись, едва заметив её. Зал затих. Она подняла голову и сказала: — Приветствую вас, мои любимые подданные! Сегодня — великий ежегодный бал. На протяжении веков Фонтейн отмечал этот праздник, и сегодняшний вечер не будет исключением. Поднимем же кубки и наслаждаемся! Толпа зааплодировала. Музыка заполнила зал, пары потянулись к танцу. Фурина окидывала взглядом зал в поисках Навии. Та должна быть здесь. Ей ведь прислали приглашение, не так ли? Но среди всех голов — ни одного знакомого светлого локона. — Всё в порядке? — спросила Клоринда, заметив её волнение. — А? Да, всё отлично. А ты разве не будешь танцевать? — Я не могу покинуть свой пост. Я должна быть рядом. — Да брось. Тут и так полно охраны. Мне будет скучно, если ты просто будешь стоять. — Я не скучаю с вами, Ваше Величество. Каждое мгновение с вами — для меня сокровище. Фурина вспыхнула: — Ты… серьёзно? — Конечно. Я действительно чувствую себя спокойно рядом с вами. Пожалуйста, разрешите мне остаться. Она смущённо опустила взгляд. Это было так трогательно. Кто-то вообще когда-либо говорил ей подобное? Вряд ли. Обычной Фурине — точно нет. Фокалорс тем более. У неё была репутация, из-за которой её ненавидели даже те, кто был ближе всех. Даже Клоринда, помогавшая «злой императрице» лишь по долгу службы, в итоге должна была отвернуться от неё. И всё же… сейчас было по-другому. — Ты слишком предана, Клоринда, — тихо сказала она, осмелившись заглянуть ей в глаза. — Напротив. Я уважаю и забочусь о вас. Я предана не потому, что обязана — а потому что это вы. Фурина ахнула. Это было не по сценарию. По сценарию Клоринда должна была охладеть к ней. А не… — То есть… ты заботишься обо мне? Как о человеке? Не как о императрице? — Как о Фурине. Как о Фокалорс, — ответила та, и в свете люстр её фиалковые глаза сверкали магически. — Ты спрашивала, смогу ли я считать тебя подругой. Смогла. Улыбка расплылась по лицу Фурины. Широкая, искренняя, как у ребёнка. — Я так рада это слышать! Ты моя подруга тоже. Я боялась, что была слишком навязчивой, прося тебя… Это такое облегчение. Клоринда улыбнулась — едва, но для неё это многое значило. — Мне приятно это слышать. Теперь, когда она стала настоящей подругой, Фурина могла на неё рассчитывать. Если всё пойдёт наперекосяк — она будет рядом. Возможно, в этот раз Клоринда не предаст её. А потом та удивила её ещё больше — протянула руку: — Позволишь ли мне честь — станцевать с тобой?