I'll always choose you

Он протягивал ему два билета на матч NBA. - С Рождеством, Бемби, - улыбается, так кротко и нежно, что у самого ноги сводят. - Ты где их откопал?! - у Мусиалы загораются глаза, он чуть ли не скачет, - мы же сами видели, что всё было раскуплено! - А ты думал, я проморгаю момент? - продолжает улыбаться Майкл, - или думал, что я оставлю тебя с родителями на всё Рождество? Когда ты сам позвал меня поехать с тобой? - Мне кажется, тебе больше не понравился мой подарок, - ухмыльнулся Джамал. - Да черт с этим, Мусь. Я куда угодно за тобой, - ответил Майкл, поцеловав того в щеку, - хочешь, сегодня в клуб пойдём? - Маман не отпустит, вылет то утром.. - Успеем, я тебе соломку куплю! - Уговариваешь...

*3 дня спустя*

Альфонсо звонит Майклу. Он сам не понимает почему. Обычно, когда он в отпуске находился не в Германии, он звонил в основном только Джамалу. Они могли говорить часами, ржать над всем на свете, обсуждать, что только в голову влезет. Оказалось, с Майклом тоже такое возможно, и этого молчаливого парня можно разговорить. Правда, он никогда долго не оставался. Не любил, да и времени больше шло на Джамала. Альфонсо ценил обоих друзей, и только поддерживал их отношения, но чувствовал, что он не может нормально смотреть на это. Смотреть на Олисе, который страстно любит Джамала, всегда находится рядом с ним, и делает всё для их отношений. Фонзи боялся. Боялся, что ещё раньше, когда они только принимали француза в свою компанию, он, сам того не заметив, утонул в этом смущенном взгляде парня из Англии, который улыбался только при нем и Джамале с Лероем. И Фонзи стал ему близок, что Майки доверял ему всё, всегда были готов прийти к нему, и канадец уже думал сделать шаг ближе, но тут Олисе рассказывает о его чувствах к Джамалу, и Девис рад за них, снова оставаясь один. - Как вы там в общем? - спрашивает он, - вы ходили на игру NBA? - Ходили, - ответил Майкл, - это кареглазое чудо сейчас спит, потому орал там, как не в себя. - А ты, небось, с каменным лицом сидел? - усмехнулся Фонзи. - Ну с каменным, конечно, но не прыгал как угорелый. - Не верю, на баскетболе невозможно сидеть спокойно. Даже если ты Майкл Олисе. - Уж поверь. - Покажи тогда. Если Бемби не ревнует, - засмеялся Альфонсо. - Он никогда ещё не меня не ревновал, - ответил Майкл. - Ну он не Фло, - сказал канадец. - Фло?..- вдруг проговорил сонный Мусиала, - а причём тут Фло?.. - А причём тут Фло? - переспросил француз. - Вы что то о нем говорили?.. - Нет, просто упомянули. - Ты что, слышал нас?! - фыркнул в трубке Альфонсо. - Конечно, когда по громкой связи так орать, - ответил Джамал. Майкл покраснел. - Я же говорил, что я не верю, что ты не кричал тогда. Раз тут не сдерживаешься, - усмехнулся Фонзи, на что Майкл обиженно отвернулся. - Факты, - зевнул Джамал, забросив руку на плечо Олисе, - давай спать, Майки. - Хорошо, хорошо, Бемби, - Майкл целует его, прощается с Девисом и засыпает почти сразу. А вот Мусиала уже не засыпает. Так давно не попадавший в его голову Вирц теперь не выходил из неё. Наряду с моментами, когда они были ещё вместе, Джамал думал о том, что с ним сейчас, как он, думает ли также о нем? Парню было даже не по себе, что он резко так вспомнил Флориана, вот только мысли только нарастали, и всё больше появлялось желание снова глянуть на леверкузенца, прошаривая его соцсети или даже написать ему. Легко сказать "написать". Что если Фло его даже слышать не хочет? Хотя Джамал даже не говорил ему, что они расстаются. Да и Флориан сам того не говорил. А хотел ли вообще говорить? Мусиале вспомнилась одна из их ночей. Вирц был слишком любвеобилен, а он был слишком смущен. Фло не отрывался от его шеи, а он держал его за лопатки так, что те были готовы проткнуть его ладони. Леверкузенец говорил, что не сможет оставить его, а он отвечал, что такого, как он забыть невозможно. И теперь Джамал чувствовал что то совсем иное, чем было последние месяцы с Олисе и даже раньше с самим Вирцем. Оно было сильнее, больнее и в тоже время теплее. Он не понимал, что это, он не знал, почему это чувство пришло с упоминанием Флориана, он осознавал, что ему необходимо увидеть его. Увидеть и остаться. "Но какого черта? Вы же никто друг другу." Действительно ли?

***

Загородный дом Хименеса выглядел очень уютно. Они сидели на небольшой террасе, окружённой большими деревьями. Дым от костра попадал в нос, уругвайца заставляя Хосе немного съёжится от запаха и тепла. Его длинные волосы завязаны в аккуратный хвост, а коричневые глаза выглядели сконцентрировано. Защитник очень хотел порадовать своего гостя хорошей едой. Слишком уж редко они имели возможно вот так вместе посидеть. Хосе целует Виртца слишком аккуратно. Так, чтобы точно ничего не поломать. Они делали это много раз, но для Хименеса каждый был, как новый. Долгие перерывы между их небольшими встречами заставляли скучать по этим тонким губам, а каждое прикосновение пробуждало в уругвайце давно забытое чувство бабочек в животе. В его больших, татуированных руках была тарелка с большим стейком, покрытый соусом барбекю и бокал красного, полусладкого вина. Защитник слизывает капли алкогольного напитка с губ, добавляя их поцелую кисловатый привкус и улыбнулся. – Как тебе ужин? – Признаюсь, давно не ел такого вкусного мяса. – Asado – это моя специализация. На столе ещё рагу лежит. Я готовился к твоему приезду. – Я вижу Когда Флориан впервые увидел Хосе, он думал, что Хименес – просто надоедливый защитник соперника с которым можно провести одну жаркую ночь. Уругваец казался идеальным вариантом, чтобы забыться в удовольствии и оставить Мусиалу где-то далеко. Однако Хосе оказался слишком ответственным. Слишком любящим. Хименес и пледом накроет, и горячий какао сделает, и яичницу с утра приготовит. Вне поля он другой. За слоями мускул, татуировок и грозных глаз скрывается душа. Добрая, способная на сострадание. Уругваец импульсивен, эмоционален, но если он соглашается любить – то это чувство становится таким глубоким и искренним, что в этом море хочется утонуть. Но Виртцу это море не нужно. Флориан знал, что просто использует Хосе. Использует, чтобы хотя бы на секунду забыть о Мусиале. Полузащитник «Байера» не может жить без тепла. Поэтому он к Хименесу и возвращается. Потому что знает, что уругваец обязательно поделиться с ним своим огнём. Виртц знал, что поступает неправильно. Он пользовался чужой любовью и не давал ничего взамен. Немец словно был на маскараде, где он играет роль любящего партнёра, прячется за наигранным чувством, которого нету. Флориан целует Хосе при встрече, его затягивает в тёплые объятья. Хименес – интересный человек. Полузащитнику нравилось ездить с ним на рыбалку, готовить асадо, гулять по красивой набережной недалеко от реки Мансанарес. Хименес бы стал для Виртца потрясающим лучшим другом. Флориан бы ценил его, как никого другого. Но любовь слишком сложная штука. И Хосе не попадает по критериям.

***

Наверное, Майкл впервые был по настоящему счастлив, хотя он ещё не выигрывал ни одного трофея за клуб, не был в отношениях с кем то раньше, не получал тех желанных вещей, которые могли вскружить голову сильнее, чем когда увидишь их в первый раз. Одно присутствие немца было для него уже счастьем, а тот факт, что этот немец его любовник, увеличивало это слово в десятки раз. Да, он не совсем такой, как Джамал и их общие друзья. Но ему и не надо быть таким, как они. Ему надо делать всё для него и Мусиалы и получать от этого радость и комфорт. Майкл всегда желал, чтобы тот был счастливым, и куда бы Джамал не ступил, всегда рядом будет рука Олисе. Ну или тело, если речь шла о неугомонном в постели немце. Однако, когда парни вернулись из отпуска, Джамал был сам не свой. Стал откладывать их с Майклом планы, часто зависал в телефоне и стал реже откликаться на ласки француза. Майкл доверял ему, как никому ранее, но отдаление любимого человека становилось заметнее. Он переживал, и часто спрашивал парня о наличии проблем, на что Джамал удивлённо качал головой и говорил: "О чём ты? Всё нормально, я люблю тебя." Только действительно ли любит? Особенно после того, как однажды он всё-же решил написать Вирцу, и тот ответил: -Ну и что тебе нужно от меня? - Как ты, Фло? - Любой на месте бы блокнул тебя, но, по правде, я интересуюсь тем же, что и ты не меньше. Честно сказать, чувствую себя так себе. - Чего случилось? - Да хрен знает. Словно пустота в жизни какая то. - Разве Байер откуда то вылетел? - Да чтоб тебя! Да и не в клубе дело. - Так что? Неужели, тебе стало так хотеться в Баварию? - А неужели ты всё ждёшь? Боже, Мусиала, как ты наивен. - А ты всё так же тянешь на себя золотое одеяло. - Ты перед зеркалом что ли стоишь? - Пошёл нахуй. - Я бы сходил, да раньше звать надо было. - Заткнись. Уж кое что о тебе у меня точно запомнилось, что аж подколоть тебя захотел. - Не прикидывайся пошляком, Джамал. Я знаю, что ты написал мне вовсе не потому, что тебе вспомнился мой член в тебе. И я тебе ответил не по этому же поводу. И Джамал знал. - Я думаю, в очном матче наша встреча неизбежна. Там и посмотрим, - пишет Вирц, - и да, ты не Бемби, ты блоха в башке. Вот только Фло был такой же блохой для Джамала. И "ел" его всё больше и больше. Мусиала спустя всего день после их переписки захотел написать ему во второй раз. Но написал уже сам Вирц. И разговор пошёл в более позитивной манере. Вот только никто не учёл рядом сидящего Олисе. - Погоди, это что, Фло?! - резко спросил француз, увидев чат в телефоне Джамала. - Фло,..- протянул тот. - Вы возобновили общение? - Да... - И какого, интересно? - у Майкла словно что то екнуло в груди. - Ну не дуться же нам теперь всю оставшуюся жизнь,..- сказал Джамал. - Ну да, да,..- вздохнул Олисе. - Не бойся, - ответил Джамал, повалив поцелуем того на кровать, - Бемби не убежит. Майкл целует его в ответ и срывает с него футболку. Он схватил его за спину и прижал так сильно, что у того, казалось, переломаются ребра. Это был такой сильный поцелуй, что у Майкла кружилась голова. Кружилась она и у Джамала, правда теперь совсем не от француза. Вместо него он видел совершенно другого парня, которого ему, на самом деле, совершенно не хотелось терять. Правда, он понял это слишком поздно. Майкл двигался в нем идеально, каждый толчок был отдельной стрелой с резиновым наконечником, пронзающей его насквозь, доставляя ощущения до каждой клетки тела. Может ли так Вирц? Их ночи были все совершенно разными, но всё было запредельно хорошо просто потому, что это Фло. Один взгляд сводил с ума, одно касание обжигало, один поцелуй затаскивал куда то в тягучую трясину. Вот только после всего этого богатства воображения открывать глаза и видеть перед собой Майкла было совсем не в кайф, и ему приходилось только печально смотреть ему глаза, придерживая его щеку. Больно делать ему уж точно не хотелось, но Джамал понимал - теперь это, скорее всего, неизбежно. На следующий день Майкл ждал Джамала после заключительной тренировки перед матчем с Байером. Он стоял у входа на базу на мокрой от таявшего снега Зебенерштрассе и прятал нос и воротник куртки. Многие ребята уже ушли, а Джамала всё не было. Олисе просил его пойти домой вместе, на что тот согласился, но теперь такая долгая задержка смущала француза. Мусиала не опаздывал на тренировку, Винсент не мог его задержать. Да если бы и задержал, он предупредил бы. Вдруг кто то дёрнул его за плечо. - Майки, ты чего тут стоишь? - Фонзи, ты, - вздрогнул тот, - ты Джамала не встречал? Когда он выйдет уже? - Так он ушёл давным давно! - сказал Девис, - я думал, ты с ним... - Всмысле? Почему он мне ничего не сказал? - удивился Майкл. - Кто знает... после трени он просто молча ушёл. Я даже не успел позвать его. - Я...удивлён. Ты знал, что он с Фло возобновил общение? - А как же. Уже давно, - ответил Фонзи, - а ты только сейчас узнал? - Вчера... - Ну даёшь...Слушай, я тоже знаю Джамала, и, поверь, я знаю, что происходит, и боюсь, что это хорошо не кончится, - канадец положил руку на плечо Майклу и чуть пододвинул его к себе, далее перейдя на шёпот, - ты прости его, если что. Он слишком неопытен в этом деле. Понимаешь...он только разбирается в этом, и я прекрасно понимаю что это. Майкл промолчал. Ему было явно не по себе. - Может, пойдём вместе? Я провожу, - предложил Альфонсо. - Давай, - вздохнул Майкл, осторожно взяв его за руку. Тот сжал её сильнее. - Не думай пока об этом, ладно? Фонзи не только проводил его, но и сводил в один бутик, где купил ему цепь по его выбору. "Так, на память," - сказал. Майкл хотел пригласить его к себе, но тот вежливо отослался на домашние дела. Правда, француз прекрасно видел, что он совсем не хотел уходить. Олисе зашёл в дом, как увидел в прихожей вещи Джамала, и тут же ринулся в комнату. Тот сидел на кровати и смотрел что то на ютубе, но увидев Майкла, тут же отложил всё. - Нам надо поговорить, Майки, - сказал он. - Что случилось? - спросил он, сев на кровать рядом, - почему ты не подождал меня? Мы же договорились... - Мне нужно было, и теперь я говорю о своём решении. - Каком ещё решении? - Майки,...прости, но я не могу больше быть с тобой, - Джамал опустил голову и изредка поднимал глаза, чтобы увидеть удивленное лицо Олисе. - Но почему? Мы же, считай, мечтали об этом. Я что то делал не так? - Майкл действительно не понимал. - Понимаешь, я понял, что..я не смог отпустить Фло. То, что я говорил тебе насчёт него было неправдой, потому что я не хотел задеть тебя и думал, что мои мысли о нем сами уйдут, но не вышло... Внутри Майкла словно что то разорвалось. Он вспомнил слова Альфонсо. - Я понял, что никогда не хотел с ним расставаться...Что тогда, в Кубке, просто разгорячился и ляпнул хуйню. Он тоже, конечно, но... - Но зачем? - перебил его Майкл, положив руку на тыльную сторону его ладони, - зачем ты тогда решил мутить со мной? Ты бы мог просто не ответить на мои чувства, а в итоге ты просто использовал меня! - Майки,..- Мусиала вздохнул, и одинокая слеза пробежалась по его нежной щеке, - я люблю тебя, но как друга. Я ценю тебя, как и Фонзи, как и Лероя. Ты мне очень дорог, и я думал, что у нас действительно что то может получиться. Но это чёртов Фло... - Я знаю, - ответил Олисе, встав с кровати, - я знаю, что ты просто не разобрался. Я жалею, что я повёлся на такого тебя - Майки! - вскочил Джамал, - пожалуйста... - Ничего. Я сам виноват, - ответил он, - иди сюда. Немец уткнулся в объятия Майкла, и тот чувствовал, что его кофта намокла чужими слезами. Они словно живая вода стремились угасить растущую боль в нем. И хоть Майкл не хотел рвать связи с Джамалом и послушаться Альфонсо, он понимал, что ещё долго не сможет нормально общаться уже снова с другом. - Завтра и расскажешь обо всем своему Фло, - сказал он, - нечего тебе больше притворяться.

***

Матч был тяжёлым. Обороняться большую часть времени против Леверкузена оказалось тяжелее, чем они ожидали. Еле удержав ничью, радовало только одно - отрыв сохранялся, и за Бундеслигу можно было меньше переживать. Однако, пройдя в коридор стадиона и увидев, как за информационной ширмой вдали от всех, Джамал и Флориан целовались так крепко, что у первого подкашивались колени и Вирцу приходилось держать его за бедра, Майклу стало гораздо легче. Хотя осознание, что Мусиала так опрокинул его съедало, помогало то, что немец снова был по-настоящему счастлив. Потом Джамал рассказывал, что они тогда не сказали друг другу ни слова, так скучали и не могли друг без друга, и Олисе чувстовал, что всё было сделано правильно. И теперь, казалось, что для Майкла всё потечёт по старому. Та же компания, те же весёлые трени, те же матчи, и те же его спасающие всю команду годы. Спокойная жизнь, которая иногда так нужна! Но Майклу всё равно что-то недоставало. И не только ему. Штефан Леманн вовсю скандировал имя канадца, только что выведшего Баварию в 1/8 финала Лиги Чемпионов. Француз протиснулся через кучку радостных товарищей и изо всех сил обнял его. - Я обожаю тебя. А потом этот же канадец тащит его на интервью с его же тренером из молодёжной сборной, прижимает его к себе, смеётся, гордиться им, как старший брат. Майкл думает, что провалиться под землю от смущения. Но Альфонсо тащит его дальше в раздевалку и внимательно следит за тем, как Олисе одевается. Казалось, так не рассматривали даже Мона Лизу, как его. - Может перестанешь пялиться? - проворчал Майкл, отвернувшись от канадца. - Ты просто красивый, - ответил Фонзи. - Это не причина. - Согласен. Их больше, - сказал Фонзи, - вижу, тебе нравиться мой подарок, - он взял его за руку с купленной им цепью на руке. - По правде, да, - не решился упираться Олисе. - Очень рад, Майки, - ответил Девис, - надеюсь, ты чувствуешь себя лучше, когда видишь его. - Не, разве что, когда вижу тебя, - ответил Майкл, осторожно поцеловав того в потресканные губы, - ты не хуже заседаешь в сердцах. Альфонсо только сильнее сжал его руку. - Сейчас оторвешь, - заметил Майкл,потянув его к выходу, - ты свободен завтра? - Чего желаешь? - Да у тебя на лбу всё написано! - усмехнулся Олисе, - погнали к тебе, пока я не вырубился. Устал от этих качелей. - На мне не укачает, не бойся, - улыбнулся канадец, схватив его сзади, отчего Майкл смутился еще сильнее, - в прямом смысле тоже. Он поверит Альфонсо. Он желает поверить даже после Мусиалы. Майкл хочет быть любимым, ценным, желанным, чтобы таким был и его человек. Фонзи ничем не уступал ему, он нашёл его, поймал, когда того сбросили с высоты, и теперь всё держит его, а тот только сильнее прижимается к нему, надеясь, что он не уйдёт.

***

Хосе смотрел каждый матч Виртца, поддерживал своего парня хотя бы на расстоянии, когда мог. Хименес внимательно наблюдал за каждым движением, чтобы потом обязательно написать мнение по его игре. Уругваец всегда старался помогать Флориану. Даже через сотни километров показывать свою заботу. Мужчина уже готовился писать сообщение полное нежности и заботы, пока не увидел, как Мусиала держит за плечо расстроенного Виртца. "Он просто поддерживает друга из сборной" Но прикосновение слишком интимно. Флориан никогда не трогал так Хосе. С такой нежностью, с такой заботой. Хименес вообще не помнит, когда немец проявлял к нему особенную заботу. Почему-то уругваец почувствовал себя так отвратительно, словно душа раскололась на части. Он пытался переубедить себя. Что всё это надуманно, что ему лишь кажется. Но это прикосновение, случайно попавшее в трансляцию не выходило у Хосе из головы. Хименес долго ворочался в кровати, но все попытки заснуть оказались тщетными. Мужчина сорвался и взял телефон в свои руки, открыл переписку и написал. «Ты провёл хороший матч, не расстраивайся.» Хосе ждал хотя бы одного сообщения, небольшого ответа. Но прошёл час, два. Ни слова. Только в пять утра Хименес получил долгожданный ответ. Ответ, который вонзился в грудь, словно самый острый нож. «Прости, Хосе. Но я хочу закончить наши отношения. Я остыл.» «Блять, ты серьёзно?! Ты говоришь это по переписке?! Ты даже не удосужился приехать и сказать мне лично?! Так с людьми не поступают, Флориан. Хотя бы позвонить, Виртц. Это так сложно?» «Прости. Я просто понял, что не люблю тебя.» «И как давно ты это понял. С самого начала?! Зачем этот обман?!» «Ты ошибаешься. Я не хотел тебя обманывать.» «Даже сейчас ты мне лжёшь. Тебе же с самого начала было плевать? Да пошёл ты нахуй. Когда твой муженёк снова тебя бросит, даже не пытайся мне писать.» Хосе психанул, отправил номер в блок, бросил телефон на пол, растоптал его в дребезги. Гнев, боль и обида внутри съедали его. Хименес чувствовал себя использованным. Его не любили с самого начала. Все их отношения были кукольным театром, а Хосе был деревянной игрушкой на ниточках. Мысль, что его просто обвели вокруг пальца заставляла злиться. Ему хотелось рвать и метать. Уругваец впервые за долгое время взял бутылку вина, выпил почти взахлёб. Потом мужчина разбил тарелку, ещё одну. Всё от обиды. От человеческого гнева. Что несколько месяцев с его чувствами просто играли. Вся кухня вскоре была разгромлена. Разгромлена его руками. На полу лежало ещё несколько бутылок спиртного. В девять ехать на тренировку, а он в хлам. И сил никаких нету. Только боль. Рука тянется к телефону, домашнему, потому что мобильник он разбил, и набирает уже знакомый, выученный наизусть номер. Его одноклубника, лучшего друга. Робин Ле Норман всегда готов его послушать. Может быть, даже приехать в шесть утра и помочь ему убрать разгромленную кухню. Хименес чувствует себя эгоистом. Но сил у него больше нету. – Разбудил?

***

"А можешь не стоит ехать? Твоя нога..."- вспоминает Девис слова Майкла перед своим отъездом на родину, закусывая губу от боли на кушетке в медкабинете. Он жмется к стене, представляя француза вместо неё, их последний вечер в Мюнхене на выходных, где Олисе сделал просто невообразимо вкусный ужин, и ему становится легче, пока из за ширмы не раздаётся голос главного врача клуба. Кресты. Альфонсо хочется порвать себя остального. Он не знает, что дальше. Он подвёл клуб, он, возможно, испортил собственную карьеру, а ведь об этом узнает Майкл...И вправду, через день француз был уже в Германии. Он старался держаться спокойно, хотя был близок к тому, чтобы заплакать, глядя на зафиксированное колено парня. Он понимал, что, скорее всего, придётся уехать обратно в Канаду, что он снова останется один. - Что ж...ты был прав, прости, - сказал Фонзи. - Не нужно извиняться. Просто не оставляй меня одного. - Я не оставлю, Майк. - Но ты уедешь.. - Я не уеду. Это не надолго. Всё будет хорошо, Майк. Остальные ребята здесь, они позаботятся. - А ты... - Я управлюсь. Не волнуйся. Майклу хочется лечь к нему на кушетку и быть там все те 8 месяцев, он видит, что Альфонсо самому больно. Олисе сделал бы всё, чтобы канадец снова встал и побежал, как раньше. Но француза не будет рядом... С Джамалом после сборной весело. Он словно нуждался в нем после этих сборов. В первый день после приезда он затаскал его по половине Мюнхена и они поиграли в баскетбол в Английском парке. Но к вечеру он резко сообщил, что опаздывает на рейс в Леверкузен, ведь Фло ждёт. Они хотели провести выходные вместе, правда этим днем улететь не получилось. Вирц также на травме, и Джамал не мог усидеть без новых известий о самочувствии немца. Теперь, когда парни снова были вместе, они могли делать всё, что угодно и когда угодно. Флориан и Джамал знали, что среди всех они любят лишь друг друга, и любые дороги всё равно приведут их назад. Поэтому Джамал может свободно целовать Фло, сдавливая тому плечи на постели, не думая ни о каком Олисе. А Фло так никогда и расскажет о том, что произошло после его неудачного матча против Атлетико... А Майклу так и остаётся смотреть на уходящего в аэропорт друга, который на всех порах спешит к любимому, и вспоминать горящие на своём теле поцелуи Альфонсо после матча с тем же Леверкузеном.