There is no disgust

Йеджи обходит кучу пустых рабочих мест. Во время обеда офис заметно пустует. Девушка поправляет наушники на шее и, подойдя к увлечённой работой красноволосой, кладёт конверт по правую руку младшей. — Что это? — Юна отрывается от компьютера, заметив Йеджи рядом с собой. Рука сама тянется к бумажному изделию, и Шин его приоткрывает. — Сестричка твоя любимая передала, — Хван тянется рукой в карман, вынимая небольшую коробочку, — с днем рождения, — Йеджи указывает пальцем на протянутый ей бархатный предмет, — кольцо от картье. — Ты мне так предложение делаешь? — с улыбкой принимает подарок, разглядывая, — а как же Рюджин? — Я щас у тебя это колечко заберу, — Юна убирает конверт и подарок в сумку, стоящую под рабочим столом. Хван снимает наушники с шеи, собираясь надеть на голову и уйти, но, обходя Юну, замечает другой край стола, — от кого это у тебя цветы? — альфа подходит к небольшому букету, стоящему в какой-то непонятной ёмкости с водой. Наклоняется и задумчиво нюхает, — настоящие? Это что у тебя за кавалерихи, которые такие цветы то дарят? Раз, два, три.... Двенадцать? Они же в Корее не растут, таких бешеных денег стоят. — Ну, та-а-ам, — тянет Юна, издеваясь над старшей, — предложение сделали, — отводит взгляд в сторону, отворачивает голову, чтобы не видеть удивлённых глаз Йеджи. Старшая не просто удивлена, тут нужно слово, выражающее шок посильнее — такого пока что не придумали. — Да ладно, — Хван почти достаёт нижней челюстью до пола, — кто, Юна-я, кто тебе предложение сделал? — подходит к омеге и аккуратно хватает за рубашку, образуя неопрятные складки, дергая в стороны, — кто? — Потом узнаешь, — Шин убирает руки девушки от себя, — домой иди, а то Рюджин с ума сойдёт, что тебя долго нет. Йеджи фыркает, потому что Юна говорит всё с глупым сарказмом. Сама ведь через секунду ей напишет, что Хван ушла и скоро будет. Альфа всё-таки надевает наушники и молча уходит, ещё пару раз оглядываясь, чтобы взглянуть на цветы. Ей до ужаса интересно, кто решил её подруге сделать предложение и почему она не рассказывала о какой-то альфе, которая ухаживает за ней.

***

Рюджин смотрит непонятную дораму, идущую по телевизору, довольно стандартную: секс-символ и успешный бизнесмен Ким Чокопай повстречал простушку Ин Сулин и теперь бегает за ней. Шин это неинтересно, она смотрит от скуки, и потому что Йеджи нет дома. Эти понятия для Рюджин — синонимы. Как только дверь открывается, та подскакивает и направляется в коридор. Омега не удерживается и сразу же нападает с объятиями. Йеджи ждала, долго ждала этого, потому что когда она уходила, Рюджин ещё спала, поэтому крепко обнимает в ответ и, немного отстранившись, кратко целует Шин в кончик носа. Рюджин приходится отпустить альфу, чтобы та пошла переодеваться, и расстроившись от их пятиминутной разлуки, возвращается на диван в главную комнату. Пришедшая садится рядом, приобнимает свою пассию за плечо, давая прижаться к себе сбоку. Берет пульт, переключая на канал, где идёт картинка поинтереснее. Они молчат и обнимаются, особо не обращая внимания на дораму. Удивительно, ведь для Хван это было что-то вроде ритуала смотреть именно этот сериал — её любимый. — У тебя гон? — Шин принюхивается и слышит сильный знакомый запах мяты. — Не знаю, — после мыслей о гоне у Йеджи непроизвольно чешется шея в районе пахучих желез, видимо, надумала уже, и тянется рукой с намереньем почесать, — наверное, скоро начаться должен, а что? — Да так, — пододвигается ближе, обхватывая руками торс альфы, крепко обнимает, не выпуская. Шин старается отвлечься от мятного запаха прямо под носом, смотря фильм, который Йеджи до этого засмотрела до дыр. Феромоны альфы, находящиеся так близко, не дают ей покоя. Разные мысли лезут сами. — Я хочу узел, — тихо шепчет Рюджин в промежуток между разговорами персонажей, и Йеджи переспрашивает, будучи неуверенной, что услышала правильно, — я хочу узел. — Узел? Хван сильно удивляется. Обе понимают, что узел значит что-то большее, чем просто окончание секса. Это же прямой путь к зачатию ребёнка, — проносится в голове Йеджи, — она точно понятиями не ошиблась? — Узел, — окончательно подтверждает омега. — Я не знаю, Рюджин, не знаю, — альфа задумчиво опускает голову, — я тебя люблю и хочу семью, но... — Но? — прерывает, — Йеджи, сколько будет длиться твоё «но»? Ты ведь хочешь, сама сказала, однако всё ещё противишься. Тем более у тебя сейчас гон, когда, если не сейчас? Следующего твоего гона ждать или моей течки? А когда этот период наступит, то ты скажешь, что тебе нужно подумать! — Рюджин отлипает от жены и поднимается, становясь перед Йеджи, расставив руки в бока. — Я тебя просто ставлю перед выбором: либо ребёнок, либо ты пожизненно с рукой. Я устала ждать окончание твоего «но», — и, расстроившись, уходит. Йеджи фыркает, выключая телевизор. «При первой же течке приползет» — мельком проносится в голове Хван, из-за чего она не особо переживает о ближайшем гоне. Но сколько бы альфа не ждала, она начинает понимать, что её мысль была неправильной. У Рюджин за эти семь месяцев было две течки точно, но вместо помощи Йеджи, она просто пила блокаторы пачками, словно альфы у неё нет. Это понижает самооценку старшей. Если Шин могла пережить недельную течку с помощью блокаторов, то Йеджи, когда-то влезшей в игру секса, блокаторы от гона уже не помогали, и как назло карамельный запах рядом все портил. Много раз у них все подходило к тому, чего хотели обе, вот только стоило Хван взять презерватив, как Рюджин просто уходила. И чего бы альфа не делала, стоило только контроцептиву появиться в поле зрения Шин, как всё моментально прерывалось. Йеджи не собиралась показывать Рюджин, что она так сильно нуждается в помощи, из-за чего отказалась от мастурбации даже в самый разгар гона. И вот, мучаясь в очередной раз, Хван вспоминает, как ей вновь пятнадцать лет и она переживает свой первый гон, до жути неприятный и болезненный, в который, по мнению врачей, эякуляция под запретом. Только вот ей уже на десять лет больше. Рюджин видит, как Хван определённо чего-то не хватает, как она каждый раз упорно сдерживает свое возбуждение, несмотря на омегу рядом. Ей приходится держаться, потому что её «но» затягивается надолго. Йеджи крутится из стороны в сторону вновь, пытаясь найти позу, в которой сможет уснуть. Рюджин пару раз ворчит, что она сбивает простынь и отнимает одеяло, и после этих слов она обычно на пять минут успокаивается, а потом — все сначала. Терпеть омегу рядом, настолько приятно пахнущую, становится почти невыносимо. Она притягательная и с ярким запахом, наполненным омежьими феромонами, которые... О черт, которые в миллионный раз вызывают у Йеджи каменный стояк от переизбытка желания. Ей не хватает того, о чем в светском обществе вслух не говорят. Младшая ощущает сильный запах мяты, затягивающий, он прямо около неё, и усмехается про себя. На лице расплывается довольная улыбка. Йеджи сама захотела поиграть на правилах Шин. Омега поворачивается на другой бок, лицом к лежащей на спине Хван, замечая, как напрягаются её мышцы на лице, слыша шорохи и чувствуя движения. Рука Рюджин медленно ложится на бедро старшей. Она дёргается от внезапных приятных ощущений, но продолжает делать вид, что засыпает. Ей нравится такая реакция. Аккуратно движется дальше, противно издевается, и вот альфа почти захлебывается в надежде на прикосновения, но рука Шин пропадает, стоит кончикам пальцев слегка коснуться закрытого тканью члена. Хван не выдерживает, хватает девушку за запястье и силой возвращает руку на требующее ласки место. Она почти не сопротивляется, с улыбкой наблюдая за отчаянными действиями. Ладонь скользит по выпуклости, и альфа готова кончить только от этого. Пальцы медленно забираются под ткань, напрямую касаются текущей головки. Йеджи вздыхает, громко и томно, стараясь параллельно бороться со своим желанием нагнуть вторую как можно быстрее. Пальчики обхватывают налитый кровью член полностью, делая пару движений вверх-вниз и тормозят, противно играясь. Альфа не собирается терпеть больше ни секунды. Кладёт свою ладонь поверх ладони Рюджин, заставляя её двигаться. Шин не двигается сама, что раздражает Йеджи ещё сильнее. К таким унижениям сегодня она не готовилась. Хван чувствует приближение оргазма, ускоряет движения, и... Рюджин убирает ладонь Йеджи, двигается самостоятельно, останавливается и давит большим пальцем на головку, не давая кончить. Альфа жалобно хнычет. Омега убирает руку. — Блин, онни, ты мне всю ладонь запачкала, — наиграно возмущается Рюджин, смотря на свою влажную от предэякулята руку. Йеджи может лишь глупо засмущаться, прикрыв на секунду глаза. — Заткнись, — в ответ лишь шипение, — от тебя слишком мало действий сейчас. Йеджи стягивает с себя нижнее белье и переворачивает Рюджин на спину, оказываясь между её ног. Агрессивно целует шею, особенно сильно давит губами на свою метку, заставляя Шин вздрогнуть от нахлынувших так резко чувств. Зацеловывает кварцевого цвета кожу полностью, и если бы её слюна имела цвет, то вся шея омеги тут же стала цветной. Целует ключицы, уже нежнее, другие открытые части, и, как назло, сталкивается с проклятой футболкой, закрывающей всё самое главное. Йеджи поднимает ткань, не думая о том, что Рюджин могла бы её снять, и тут же припадает к груди. Шин почти задыхается и кладёт чистую руку на рыжие пряди, жмёт ближе. Язык проходится по соску. Губы полностью его обхватывают, язык начинает играться с ним намного активнее. Знает, что нужно делать, знает, чего хочет так сладко скулящая Рюджин под ней. Рот медленно переходит на второй сосок, прокручивая с ним все точно такое же, только быстрее и желанее. Шин чувствует, как различные эмоции наполняют её, а вместе с ними появляется нескончаемое возбуждение, быстро накапливающиеся между ног. Она точно знает как принести ей кучу удовольствия. Хван выпрямляется и отодвигается немного назад, помогая Рюджин избавиться от ненужной одежды. Она точно была не к месту. Йеджи собирает пальцами влажность и показушно их облизывает. Время унижений омеги. Рюджин цокает и что-то неразборчиво шепчет, возмущаясь. Альфа тянется к прикроватной тумбочке, доставая блестящий пакетик. И опять, как по кругу, все повторяется. Рюджин опускает футболку и встаёт. Она собирается уйти. Снова. Альфа, тяжело выдохнув от злости, кидает презерватив на кровать, догоняет Шин у двери и разворачивает, впечатывая в письменный стол. Омега улыбается с ядовитым смешком, понимая, что наконец-то победила в этой игре. Она сама уже не в силах ждать и почти согласилась на секс с защитой, но нервы Йеджи сдали пораньше. Рюджин старается руками ухватиться за гладкую поверхность стола. Рыжеволосая разворачивает девушку лицом к себе, не даёт сбежать. Приподнимает, аккуратно, как бы ей не хотелось сейчас грубости, садит на стол. До Рюджин долго доходит осознание того, где Йеджи собралась взять её. — Эй, я тут работаю вообщ... Шин затыкает неожиданно вошедшая Йеджи. Идеально растягивает её влажное нутро, сжимая молочные бёдра длинными пальцами. Омега замолкает на десять секунд точно, стараясь прийти в себя. С губ срывается длинный стон. Хван не даёт опомнится, входя полностью. Рюджин, потеряв свою «доминантность», хватается за футболку альфы, и прижимается, тычется лицом в шею, носом поближе к пахучим железам, вдыхая мяту. Успокаивающую мяту. Сладкий карамельный запах, как у попкорна, смешивается с запахом мятных леденцов. Хван слабо ударяет пару раз по бедру Рюджин, как бы спрашивая разрешения на движение. Та скулит, даёт разрешение, и двигается ближе в поисках поддержки в запахе. Но всего через пару толчков возвращается активная натура Рюджин. Бомба замедленного действия срабатывает. Она отстраняется, чтобы что-то едко сказать, но Йеджи опережает, ладонью вжимаясь в шею, заставляет коснуться спиной стены позади стола вплотную. Шин от неожиданности обхватывает запястье Хван, тем не менее убрать не пытается. Её все устраивает. Йеджи от этого сносит голову. Возвращает руку на бедро и сжимает, сильно, до следа точно и, немного поменяв положении Рюджин на столе, принимается вбивать её в этот несчастный кусок дерева. Шин забывает, что нужно быть тише из-за соседей, и стонет громко, достаточно, чтобы услышали сверху и снизу. Она нарушает чей-то сон. Но обеим плевать. Альфа слишком идеально входит, наполняет Рюджин полностью собой, и обе уже не справляются с ощущением сильной похоти и страсти. Шин дрожащей рукой от толчков касается щеки старшей, та без вопросов тянется вперёд, касаясь таких необходимых и требовательных губ. Омега обхватывает ногами туловище Йеджи, позволяя ей входить так глубоко, как только это возможно. Хван чувствует, как узел начинает набухать, как вот-вот она кончит и сцепки не избежать. Но ей уже все равно. Желание Рюджин, значит желание Рюджин. Альфа, отстранившись, плотно сжимает зубы и с просочившимся сквозь барьер стоном кончает. То, чего Шин действительно ждала — завязка. Йеджи тихо скулит, пытаясь привыкнуть к ощущению узла. Новое и странное чувство. Рюджин нежно гладит большим пальцем по щеке, успокаивая тревожность Хван. Йеджи опускает голову и макушкой тычется в ключицу младшей.

***

— Да я тебе говорю, этот его поступок слишком аморальный, — на всю их кухню слышатся бурные высказывания Рюджин насчёт только что просмотреной дорамы, — он полнейший идиот! Я не понимаю как она могла с ним сойтись! Шин активно жестикулирует, показывая свое недовольство полусонной Йеджи, почти заснувшей под этот сериал. Из-за хорошей слышимости наверняка эти высказывания слушают все соседи. Если бы не тычущая в бок Рюджин, то наверное, она бы сейчас очень сладко спала. Шин совсем забыла о своём желании попить воды, ради чего они пошли на кухню, поэтому продолжала свой монолог, и фактически, разговор с собой. Йеджи старается слушать, но уже одной ногой во сне. Альфа не слушала ни свою возлюбленную, ни смотрела сериал вместе с ней. Ей хотелось спать, а Рюджин хотелось смотреть. Желание младшей сыграло большую роль. Омега резко замолкает, одной рукой оперевшись о столешницу и уставив свой взгляд в пол. Вторая рука перемещается на живот слева, сильно прижимаясь в область желудка. Хван, заметив тишину, поднимает голову, глядя на бегающие глаза младшей. Йеджи успевает только осознать, что у Рюджин что-то случилось, как та бежит в туалет. Альфа полностью просыпается, беспокоясь за состояние омеги, встаёт и спешно идёт следом. Шин чувствует, как желудок крутит во второй раз, и надеется, что второй раз подряд рвота её не настигнет. Мышцы сжимаются, ощущения в животе ещё ужасней. Йеджи стоит в стороне и, замечая, что Рюджин собирается опустошиться ещё раз, придерживает её волосы, чтобы не запачкались. Рюджин вытирает бумажными полотенцами рот, смывая всё в канализацию. Она ложится на кровать, жалуясь рядом севшей Йеджи на то, что это опять её ночные жоры виноваты, и что Шин отравилась из-за них, хотя инициатором ночной готовки всегда становилась Рюджин. Омега решает поспать, хотя уснуть становится очень трудно, пока в животе что-то активно сжимается и разжимается. Йеджи же, обнаружив, что противорвотного у них ничего нет, так как в прошлый раз выпили всё, бегом собирается в аптеку около жилого комплекса. Хван удивляется, что в четыре часа дня у них нет очереди, и последний покупателей вышел прямо перед её заходом. Альфа поправляет толстовку и подходит к маленькому окошку к фармацевту. — Что-нибудь от тошноты, и, — Хван медленно копается в своей голове, — и подавители гона. Йеджи знает, что ей бесполезно их пить, но все равно берет. Она устала мучаться. Фармацевт быстро находит две прямоугольные пачки, пробивая их и кладя в маленькое окошко. — Вот, держите... Ещё что-нибудь? — Нет, всё, — Йеджи тянется за картой в карман, резко останавливается, опомнившись, — давайте ещё тест на беременность. И расплачивается. Рюджин на телефон приходит сообщение о списании средств с её карты, и та, успокоившись, что Йеджи все-таки в магазин ушла, поворачивается на бок, ожидая, пока откроется входная дверь. Хван себя долго ждать не заставляет. Шин поднимается, и выходит в главную комнату, так как Йеджи к ней до сих пор не зашла. Девушка сбрасывает толстовку на диван и, беря из её карманов нужную коробочку, протягивает омеге. Рюджин несколько раз читает надпись «тест на беременность» и уходит в туалет. Йеджи же начинает нервно ходить вокруг закрытой двери, растягивая пять минут для себя на вечность. Кусает ногти и тревожно стучит ногой, ходя из одного конца коридора в другой. Шин же молча сидит на полу, положив тест далеко от себя, чтобы с расстояния она результат заранее увидеть не могла. Её вгоняет в холод мысль о любом из исходов. Йеджи вроде как хотела, а вроде как и нет. Да и она не знает чего больше хочет Хван: положительного или отрицательного результата. Рюджин не выдерживает и поднимает. Плюс. Младшая открывает дверь и, замечая почти сошедшую с ума Йеджи, протягивает тест. — Рюджи-и-ин... — тянет альфа и, ничего больше не сказав, крепко-крепко обнимает, чуть ли не плача, — господи, я так тебя люблю. Но обе понимали, что нужно ещё как минимум восемь месяцев это всё вытерпеть. На следующий день Юна на работе все время крутилась вокруг Йеджи, пытаясь выбить правду: Рюджин соврала и это коллективная шутка, или же это правда. Хван сдаётся и кивает. Шин чуть ли в космос не улетает, тут же начиная в слух рассуждать, как она заставит их дать право выбора имени ей. Юна как обычно — это же Юна. Рюджин начинает постоянно чувствовать недомогание, вечно жмётся к теплу: обогреватель, полы с подогревом, зимнее одеяло, любая нагревшаяся электроника и, конечно, к главному источнику тепла для неё — Йеджи. Вечно хочет спать, хотя уснуть толком не может, только если Хван рядом, тело очень быстро устаёт и слабнет. А ещё рвота. К счастью, она проходит быстрее, чем ожидалось, и Йеджи наконец-то успокаивается. Осталось как-то усталость побороть. Рюджин полностью перебралась на работу дома, как и Йеджи. Правда Йеджи все равно иногда появляется в офисе, чтобы, в первую очередь, поиздеваться над Юной, а во вторую, забрать необходимые бумаги или принести файл в физическом виде (флешку). — Знаешь, а по-моему, я какая-то толстая, — ноет Рюджин, крутясь у зеркала, — тебе так не кажется? Шин растерянным взглядом смотрит на подошедшую альфу. — По-моему, ты себя очень сильно накручиваешь, — Йеджи мягко целует девушку в лоб, — пошли давай. И, да, этого дня Хван ждала больше, чем сама Рюджин. Двадцатая неделя для Йеджи была заветнее любого трофея, наконец-то есть возможность узнать пол путем УЗИ, а не теста крови. Хван всегда хотела омегу, прекрасно понимая, что с альфами намного труднее, сама ведь видела как растёт. Хотя почти все альфы хотят себе детей таких же, как и они, а если узнают, что омега, то буквально окна выбивают. Йеджи слышала много таких историй. — Ну-ну-ну-ну? Кто там? — Хван нервно трясёт ногой, прикусывая ноготь на большом пальце. — Да не хочет поворачиваться, — на выдохе, — может и не узнаем. — Рюджин, толкни её, — самое разумное, что приходит в голову Йеджи. — Онни... Оно не так работает. — Вот, смотрите, — врач показывает на монитор и подзывает Хван ближе, — та-а-ак... Вот! Похоже, что омега. Если сделает еще одно движение, то увидим точно... Да, это точно омега. И Йеджи буквально расцветает. Если все альфы окна выбивают от злости, когда узнают о омеге, то Хван выбьет окна от радости. — А первичный пол? — меняясь в лице, интересуется альфа. — Ну, глядя на вас, конечно это девочка, — женщина протягивает Рюджин салфетки, — прям точно понять кто это можно через две недели, там сомнений не будет, но с огромной вероятностью это омега. Йеджи весь оставшийся день светится от радости и тискает Рюджин, не переставая. Шин знала, что она отреагирует так. Ребёнок в теле взрослого человека. Хван проводит полный месяц в работе, приходится уйти с удаленки, потому что затаскивают в огромный проект, заставляющий работать в коллективе. А Рюджин постепенно сходит с ума. Ей сильно не хватает альфы рядом, постоянно, и чувствует себя, словно при течке. И как только Йеджи оказывается дома, вся уставшая и желающая выспаться, Шин отстать не может. Требует много внимания, и Йеджи, беспокоясь о ней, конечно его даёт, даже если засыпает на ходу. Удаётся поспать только тогда, когда спит Рюджин. Хван делает всё, лишь бы омега не грустила и не скучала по ней. Рюджин, стараясь отвлечься, пока Йеджи страдает от завала и огромного проекта, над которым уже шестеро человек как полгода справиться не могут, наконец-то вышла погулять. Последнее время сама помогала с большим проектом, вернее, закончить его, но пришлось отказаться, иначе отказала бы спина. Наконец-то вышла на улицу сама, без рядом крутящейся альфы со своим «а у тебя точно всё в порядке?». Рюджин заходит в небольшое кафе рядом с домом, где часто, когда они только переехали в этот район, сидела утром и работала, потому что дома был ремонт, или у соседей был ремонт. В общем, тихое и спокойное место, которое Рюджин по душе. Шин не собирается что-то заказывать. Просто садится за столик, отгоняет от себя официанта и смотрит в окно, наблюдая за редко проезжающими машинами в этом закаулке, и за пробегающей мимо собакой. Как вдруг к ней кто-то подсаживается. Рюджин хочет прогнать наглую персону, но, подняв голову, замечает в ней что-то знакомое, впрочем не может понять что. Вроде как видела, нет, они общались даже. А где и при каких обстоятельствах Рюджин вспомнить не может. — Я Джимин, — представляется та, но Рюджин это память особо не освежает, — мы с тобой пересекались у Феликса, ты наверно не запомнила меня, поскольку общалась больше с другими. — Прости, я не помню тебя, правда, и всё же лицо у тебя знакомое, — до Шин не сразу доходит имя «Феликс». В голове сразу начинается неразбериха. — Почему ты пришла ко мне? С Ёнбоком что-то случилось? Это первые мысли, что начали посещать Рюджин — познакомились у Феликса, и это единственный общий знакомый и единственное, что соединяет их. Он в беде? У него проблемы со здоровьем? С безопасностью? — Нет-нет, — отмахивается, — с Феликсом всё в порядке. Вижу, вы с ним очень близки, раз называешь его по корейскому имени. Но я пришла сюда поговорить не о Феликсе, конечно, а о нашем общем знакомом. О Йеджи. Рюджин сразу хмурится, ведь любые диалоги с Йеджи с кем-то из прошлого вызывали у неё гамму смешанных эмоций, где доминируют отрицательные. Обычно такие люди помнят Йеджи, как вечно гуляющую алкашку, а теперь, как они все выражаются, загнанная под каблук. — И о чём же? — Тебе не кажется, что всё это странно? Ваша помолвка, потом состоявшаяся свадьба, вы работаете в одной компании, потом вместе переезжаете в город, живёте вместе, а теперь, как я понимаю, ты забеременела от неё. А ты помнишь, как вы вообще познакомились? Она же изнасиловала тебя, разве нет? В её глазах ты была просто омегой, даже не девушкой, которая умело отказывается от «прямого назначения», как это альфы называют. Разве ты действительно хочешь с таким человеком семью? Рюджин не выдерживает, ударяет ладонями по столу и поднимается с места. — Не смей больше появляться ни в моей, ни в жизни моей жены. И, громко топая и быстро идя, выходит из кофейни, от злости хлопая стеклянной дверью. Джимин не выходит следом за ней, не пытается догнать и что-то ещё сказать, а просто сидит на месте и наблюдает за быстро удаляющимся силуэтом. Такую реакцию она хотела — такую реакцию она ждала. Всё идёт по её плану. Этот двухминутный разговор до самого дома не вылезает из головы Рюджин. Ещё и говорила так, будто змея — ядовито, и на мозг ещё так капала! Вроде обычная фраза, которую Шин была готова услышать от кого-нибудь в конце концов, только вот не так и не с таким тоном. Слова сильно въедаются в мысли Рюджин, и даже по возвращению домой остаются. И Йеджи ничего не выскажешь и поддержки не попросишь — сладко спит. Шин накрывает одеялом уснувшую Хван, пару минут сидя рядом на кровати и смотря на свою жену. Она и вправду не верит, что смогла не только жениться на таком человеке, но ещё и попытаться завести с ним полноценную семью. И эта попытка прямо сейчас находится у неё в животе. Это пугает Рюджин ещё сильнее. — О, любимая, ты вернулась, — Йеджи просыпается резко и неожиданно, выбирается из-под одеяла наполовину и тянет руки в сторону Рюджин, требуя объятий. Шин фыркает, встаёт и уходит в другую комнату, — и я тебя люблю, — Хван отчаянно опускает руки, переворачиваясь на другой бок. — Муха что ли какая-то укусила, — бубнит себе под нос. «Я была для неё просто омегой» — до конца дня думает Рюджин, сидя в холле и жуя сопли, пока Йеджи не просыпается. За это время Шин успела надумать себе много всего, много ненужного и, увидев вышедшую из спальни Хван, просто заплакала, отвернувшись. Йеджи садится рядом, убирая ладони Рюджин от её лица. Осознавая, что она ещё и заплаканная, Шин начинает реветь сильнее, мол, «теперь я ещё и некрасивая для неё». Омега отталкивает от себя Хван, вновь отворачиваясь. — Ну что такое, карамелька моя, — Йеджи обнимает девушку, и та уже не сопротивляется, обнимая альфу в ответ, начиная плакать лишь сильнее, — что случилось-то? Ты весь день какая-то странная. Сама не своя. — Я видела твою подружку сегодня, — сквозь слёзы и дрожащим голосом, — я же была для тебя просто омегой тогда, да? И встречаться ты начала со мной исключительно из-за моего вторичного пола? — Рюджин начинает сыпать непонятными вопросами. — Ты меня не любишь, и как девушка я тебе не интересна! — Как заключение своих рассуждений преподносит Шин. После завершения монолога она пытается третий раз встать и уйти за сегодня от человека, но Йеджи обнимает крепко и даже пошевелиться не даёт. Рюджин пару раз ударяет альфу в плечи, в итоге сдаётся и обнимает ту назад, медленно успокаиваясь, вдыхая мятный запах. Может она зря это сказала? Нет, Хван должна знать, и на вопрос хотя бы пусть ответит. — Я, кажется, догадываюсь о ком ты, — спустя три минуты молчания, — конечно, она и правду скажет, но приукрасит враньем так, что тебе и вранье правдой покажется, — вздыхает тяжело, — Рюджин, она просто любит меня и с ума по мне сходит, поэтому пытается сделать всё, чтобы нас поссорить. Может когда-то оно так и было, но точно недолго. У меня, и у тебя, прошу заметить, тоже гулял в голове ветер свободы. Несмотря на это, сейчас ты ведь не какая-та новая омега из компании для меня, а любимая жена. — А ты правда меня любишь? — шмыгает носом, приподнимая голову с целью посмотреть в глаза альфы. «Правда» — получает Рюджин ответ, — и ты только меня любишь? Йеджи кратко целует Шин в лоб, затем в нос и, улыбнувшись, тихо произносит «только тебя». Последние два месяца Йеджи проживает как в кошмаре. Рюджин не устраивает то это, то то. То это криво, то это слишком прямое. Шин почти не работает, разве что берет лёгкие проекты, которые все равно потом дописывает Хван, потому что омега в последнее время сильно устаёт и всё время хочет спать. Йеджи чаще стала бегать по ночам в магазин, потому что все её запасы воды и снеков для работы очень быстро исчезали за счёт их уничтожения другим ртом. Хван, кстати, переехала жить в холл, потому что мятный запах начал сильно раздражать Рюджин, как и её запах тоже, но от своего то никуда не денешься, а вот альфу в другую комнату переселить очень даже можно. Единственное, что неизменно радовало Рюджин, так это отсутствие большого живота, по сравнению с другими омегами. Она сильно удивлялась всё время, что как такого роста живота нет, и радовалась в тот же момент. А Йеджи радовала задержка гона, и, как она сама предполагала, из-за маленького количества сна. Потому что переживать гон в одиночку Хван не понравилось ещё в начале беременности Рюджин, когда в её распоряжении была только собственная рука и браузер на телефоне, поскольку Шин яростно отказывалась. Хван сильно злилась с утра, что её вызвали в офис, чтобы она поприсутствовала на какой-то конференции айтишников, а-ля профессионал в этом деле. Йеджи наскучило это мероприятие уже на пятой минуте, когда какой-то дядя в костюме начал объяснять идею создания нового приложения, которое якобы поможет жителям Южной Кореи пользоваться различными услугами. По окончанию не самого интересного собрания, продлившегося не малые три часа, Йеджи выходит вся ещё более злая, чем заходила туда, более раздраженная. Задержавшийся в конце концов гон дал о себе знать после первой хорошей ночи, насыщенной сном, и резко появившегося стресса, и, что ещё не самое малое, так это постоянное присутствие омеги рядом. — Йеджи, ну где ты, мать твою, ходишь? — Юна с непонятными эмоциями: то ли радуется, то ли злится, то ли всё вместе — встречает её сразу после выхода из актового зала, — буквально «мать твою». Ты теперь мать, Йеджи, мать! Слова Шин до неё доходят с задержкой, но, приняв информацию, Йеджи вопросительно выгибает бровь, и Юна указывает на карман Хван, показывая, мол, телефон открой. Альфа снимает телефон с авиа режима и читает пару входящих сообщений от Рюджин.

11:03 AM

Мне плохо что-то —

Живот сильно болит —

Я скорую вызвала, всё хорошо будет —

11:15 AM

Йеджи —

Напиши мне сразу после конференции —

11:21 AM

Всё —

Ты сегодня точно матерью станешь —

Хван пару раз перечитывает, после четвёртого поднимает голову на Юну, трясущуюся от радости. Йеджи молча обнимает Шин, чуть ли не плача. А нет, похоже все-таки плача. — У меня теперь маленькая омежка в семье, ты понимаешь? — шепчет на ухо Юне, — и ты теперь тётя. Но, конечно, эта нервотрепка в виде последних двух месяцев была только началом всех страданий. О резко наступившем гоне, ещё и с задержкой, Йеджи забыла сразу же, как маленькое подобие Рюджин и Йеджи вместе появилось у них дома. Хван забыла, что такое спать: днем в работе, вечером в работе, ночью с маленькой копией себя, утром в работе. Рюджин отдыхала немного больше, поскольку была ещё не готова вернуться к написанию проектов. Через три месяца страдания Йеджи сменяются страданиями Рюджин. Шин наконец-то смогла восстановиться после немного проблемных родов полностью, и заменяет роль круглосуточной няньки, давая Йеджи выспаться и в случае ночных плачей встаёт сама. И всё вроде бы налаживается: присутствие Лиён в их жизни, постепенное возвращение Рюджин дистанционно на работу, вновь прогулки вместе, частое времяпровождение вместе. Но, опять, откуда не возмись, появляется одна сплошная проблема. Она. — Ну привет, Шин Рюджин, — Ю Джимин и есть одна сплошная проблема, к сожалению, ещё и ходячая. — Всё-таки завела семью с этим отродьем? И теперь гуляешь с маленькой мисс «меня не интересуют чувства других»? — Я вроде просила тебя больше не лезть в мою жизнь. Рюджин снова спешно уходит, стараясь катить коляску как можно быстрее, чтобы уйти от этих бессмысленных разговоров. Джимин с улыбкой смотрит ей вслед, понимая, что им ещё нужно будет встретиться. Джимин заходит в один из баров, где теперь вместо дома Феликса собирается старая компашка. Возобновив общение между всеми старыми друзьями, они собираются всем составом в баре, который открыл Минхо, и пьют они тут по двойной скидке. Не пьёт из их компании только владелец бара, мол, нельзя ему сейчас ни пьяным, ни с похмелья. Тоже ребёнок родился, нельзя семью представлять алкоголем. Там же она находит и Йеджи. Сильно выпившую — такое состояние Хван её привлекает больше всего. Пьяную Йеджи вывести на разговор не сложно, так же не сложно вывести из компании на пару минут, не сложно увести в туалет, пускай и для омег. Кому какая разница, это же клуб. Джимин запирает их в первой попавшейся свободной кабинке. — Джимин, — пьяно и с икотой тянет Хван, пытаясь нащупать замок кабинки за спиной Ю, — я уже домой собиралась, зачем мы сюда пришли? — Тогда, на той вечеринке, ты мне так и не дала ничего сделать, говоря, что у тебя есть Рюджин и ты её очень сильно любишь. Теперь, когда Рюджин нет и ты пьёшь без конца, могу я закончить начатое? — Почему это? — Йеджи тормозит Джимин, прижимая к стене, — Рюджин есть, — Хван делает попытку шагнуть назад, но ногой упирается в унитаз. Назад ей не сбежать. — Я пью, потому что у меня омега родилась, это самый главный праздник в моей жизни. Просто выпусти меня, Джимин, я люблю Рюджин, а не тебя. Смирись с этим. Хван меняет их местами: она у дверцы, Джимин напротив, и спокойно выходит, уже ничего не видя от количества алкоголя, пытается по недавней памяти дойти до места, где они отдыхали, чтобы ей помогли добраться до дома. Через месяц ситуация становится хоть капельку лучше. Лиён уже не так много плачет, не так часто просит еду — растёт. Йеджи вновь сменила Рюджин, вставая по первому ночному зову ввиде плача, кормя её на протяжении дня, укладывая спать, пока Шин пытается вернуться в прежний строй, сильно не задерживаясь в декрете. Как оказалось, у Юны и её невесты с разницей в три месяца родилась альфа, но ни Рюджин, ни Йеджи не знали об этом, ведь они уехали на Чеджу через два месяца после рождения Лиён и примерно за месяц до рождения их дочери, и связь как-то внезапно между ними оборвалась. По приезде Юны и Черён обратно, это быстро выяснилось путем нахождения больших синяков под глазами Юны и желанием тишины. Рюджин наконец-то начала чувствовать, что её жизнь налаживается. Любимая альфа рядом, желанный ребёнок, сестра в кои-то веки вернулась с Чеджу, и никаких напоминаний о прошлой жизни. Казалось бы. Никаких. Напоминаний. О прошлом. У всех друзей давно семьи, и больше им вот так не собраться и по-дебильному себя не повести. Вот, Лиён наконец-то сказала «мама», когда увидела Рюджин с утра. Но единственное, что насторожило Шин после всех хороших новостей, письмо от неизвестного отправителя, оказавшееся в почтовом ящике. «Ты знаешь, что я была права». Рюджин не обращает на него внимания, ну, мало ли ошиблись или это просто злая шутка от подростков. «Ты знаешь, что я была права» — такого же содержания сообщение приходит на телефон. Одна проблема — не анонимное. — Как же эта Джимин достала, — ругается Рюджин, кладя телефон на прикроватную тумбочку, — ты ведь разберёшься с ней? — закрыв глаза, обнимает Йеджи, собравшись спать. — Я говорила с ней, — рука альфы скользит по голове Рюджин, останавливаясь на плече, — думаю, она просто что-то вроде однолюба, либо думает, что спустя много лет я всё-таки полюблю её, но, увы, маленькую вечно гавкающую чихуахуа я люблю сильнее. — Как ты там меня назвала? — недовольно фыркает Шин, приподнимая голову. Рюджин наигранно злится, слабо ударяя Йеджи в грудь, — это тебе за длинный язык, — и устраивается поудобнее назад. Йеджи вновь встречает Карину, когда встречается со всей прошлой компанией. Хван уже не мягко посылает её, даже убийством угрожает, если она ещё раз сунется к её семье. И вроде та успокаивается, и как альфа позже узнает от Феликса, она плакала у выхода из бара, где они собрались. Эта новость заставила Йеджи широко улыбнуться.

***

Альфа недовольно бурчит рано утром, слыша звук резко открывающихся штор и яркий свет солнечных лучей в глаза. Рюджин забирает у Йеджи одеяло, заметив, что та собирается устроиться спать назад. Хван на непонятном языке спросонья возмущается, потирая глаза. Рюджин слушает сонный бред альфы, постучав ногой, выходит из комнаты, бросив одеяло на кровать. Йеджи не решается устроиться спать назад, может Шин решит на неё воду вылить, чтобы разбудить. — Зачем так рано? — Йеджи еле перебирает ногами, доходит до зоны кухни и обнимает Рюджин со спины, уткнувшись лицом в волосы омеги, — что-то случилось? — Совсем уже память отшибло? — Шин поворачивает голову и немного туловище, встречаясь взглядами со старшей, тянется вперёд и прикасается губами к губам Йеджи. Рюджин поворачивается полностью, кладя ладони на шею Хван, жмётся ближе, перемещая ладонь выше, забирается в запутанные волосы пальцами. Альфа быстро выходит из первосекундного ступора, пытается перехватить инициативу, но Рюджин отстраняется, поворачиваясь назад к столешнице. «Вспомнила?» — с усмешкой спрашивает Шин. — Я понимаю, что праздник праздником, но чего ты так рано меня разбудила то? — Йеджи садится на диван, смотря на спину Рюджин. — Мама и папа к ним зовут, поедешь? Хван около минуты молчит, в раздумьях смотря на пол. — А Юна поедет? — Напиться я тебе даже с ней не дам, — Рюджин достаёт покупной готовый рис и ставит в микроволновку, — ну так, поедешь? Она думает ещё с минуту, вспоминая все встречи с отцом Рюджин, которые обычно заканчивались либо ссорой, при которой их готовились разнимать, тем не менее до драк не доходило, либо побегом омеги из дома. И если Йеджи вот так заявится к нему, не дойдёт ли до драки на этот раз. Шин достаёт рис, быстро понимая по обоженным пальцам, что перегрела, и оставляет на пару минут остывать на столешнице. Рюджин садится рядом с Йеджи, кладёт голову на плечо и выводит из транса мыслей. Ловит взгляд и спрашивает глазами ещё раз — поедешь или нет? — Ну, думаю, что можно, — поразмыслив и прикинув все возможные варианты событий, Йеджи приходит к этому решению. — А что насчёт твоих родителей? — глаза Хван заметно начинают бегать, — их ни на свадьбе не было, ни после рождения Лиён, и ты ничего не рассказываешь про них. — Рюджин ждёт каких-то слов, какой-то реакции, но Йеджи молчит, смотря в стену. — Йеджи? — Моя мама ушла сразу после моего рождения, сказав, что ребёнок ей не нужен и я никогда не видела её, даже не знаю, жива ли она. Мать со мной почти не общалась, она все время работала, думая, что если я буду жить богато, то у меня всё будет хорошо, но мне не нужны были деньги, а нужна была она. Я росла одна, ну, в окружении соседских детей, большую часть времени я общалась с Феликсом, практически жила у него. Потом оказалось, что у неё на стороне был ещё один ребёнок, Хёнджин, он появился сам по себе и узнала я о родстве от него, а не от матери. После этого я с ней не общалась. Она, конечно, пыталась узнать обо мне что-то через знакомых из ментовки, и когда узнала, что я появилась в строчке «родитель-альфа» у ребёнка, попыталась связаться со мной и помириться. Не знаю, прощать её или нет. Хван вываливает все резко. Впервые что-то рассказывает про свою семью за столько лет вместе. Рюджин это удивляет. — Думаю, тебе надо её простить, — Рюджин поднимается с плеча, — и ещё, в первую очередь, надо познакомить со мной и Лиён, а во вторую, надо с моими родителями познакомить. Мы семья всё-таки. — Мама! Мама! Мама! — звонкий голос Лиён, выбегающей из комнаты, прерывает их диалог. Йеджи поднимается с дивана на встречу, подхватывает младшую и поднимает на руки. Поднимает вверх — опускает вниз, поднимает — опускает, делая своеобразный самолётик. Грустное выражение лица Хван после воспоминаний сменяется улыбкой при появлении Лиён. Рюджин встаёт следом, возвращается к немного остывшему рису, продолжая готовить. Через пару часов после завтрака Йеджи собирается быстрее, чем Лиён и Рюджин, и первая спускается к машине. Хван садится на водительское сидение и достаёт телефон из кармана. «Не отвечать и не набирать». Йеджи пару секунд смотрит на контакт, окончательно решив, нажимает на контакт и на зелёную появившуюся трубку. Девушка слушает гудки, и, на удивление, на её звонок отвечают. Вряд ли у неё есть новый номер Йеджи. «Ало?» Хван молчит три секунды. Через минуту тишины звучит пара коротких гудков и экран загорается. Звонок сброшен. Йеджи смотрит на экран, пока не слышит звук открывшейся двери машины. Рюджин усаживает Лиён на детское кресло сзади и сама садится на пассажирское рядом с альфой. Они едут почти в тишине, если не считать выкрики Лиён с заднего сидения, истории на непонятном детском языке, на которые отвечает только Рюджин. Йеджи, потерявшая всё позитивное настроение, едет угрюмая. Шин пытается развеселить её и что-то рассказать, но старшая просит помолчать, мол, хочет поехать в тишине. В боковое зеркало Хван замечает до боли знакомую красную машину. И как давно Черён и Юна пристроились за ними? Йеджи заезжает во двор через открытые ворота, останавливаясь на заднем дворе дома. Юна паркуется рядом и уже не может сидеть на месте, быстрее рвётся из машины, и стоит Хван открыть дверь, как младшая Шин практически нападает на неё своими объятиями. Альфа выходит из машины последней, не смотря на то, что дверь открыла первой. Она в одиночестве идёт по покошеной траве, слыша через стены деревенского дома много голосов. Йеджи садится на крыльцо дома, где на неё никто не обращает внимание, достаёт пачку сигарет и поджигает одну из них, зажав между зубов. Черён появляется сзади незаметно, выходя из дома, видимо заметив одиноко сидящую Йеджи. Садится на ступеньку рядом и тянет руку к пачке сигарет, что держит Хван, в просящем жесте. Не жалея одной штуки, Йеджи двигает руку с пачкой в сторону младшей ближе, протягивая зажигалку следом. Ли закуривает тоже. — Мы с тобой нормально не общались ещё, — выдыхая много дыма, — чем ты вообще занимаешься? — Тем же, чем Рюджин и Юна. Мы в одной компании. А ты чем, раз уж вы на Чеджу смогли переехать? — Хороший онколог-хирург, — стряхивает пепел с сигареты, делая новую затяжку, — как-то не вписываюсь в вашу компанию. — Почему? Очень даже вписываешься, — сигарета догорает до фильтра. Йеджи бросает на землю и тянет ног вниз, затаптывая. Черен повторяет эти действия, — пошли. Хван похлопывает её по плечу, зазывая за собой. Сразу у входа в дом она встречается со злыми глазами Рюджин, что чувствует яркий табачный запах. Йеджи кашляет в кулак и поправляет свою одежду.

***

После часа за столов со взрослыми Лиён и Тэён быстро устают. Йеджи сидит на широкой качели, качаясь туда-сюда. Металлическая конструкция слегка скрипит. Ветер развивает цветы и ветви деревьев. Двое девочек весело бегают по траве, то толкая друг друга, то сталкиваясь. Что-то тёплое ложится сзади на плечи. Это её спортивная кофта, которую она взяла с собой. Как она телепортировалась из сумки сюда? Рюджин садится рядом, растягивая кофту на них двоих. Прижимается к альфе, голову положив на плечо старшей. Йеджи приобнимает. Давно ей, Хван Йеджи, не было настолько хорошо и уютно.