Бог мечей

Эвермор мог бы стать синонимом к слову запрет. Запрет на уникальность, заботу, поддержку, ошибки. Эвермор-это вечная борьба за пьедестал и первенство, там нет места равенству и демократии, жестокая иерархия сжирала каждого ворона. Вороны-это сборище уничтоженных и кривых личностей, с предписанным будущим, не имея возможности что-то изменить и исправить. Каждый ворон-это член системы, гнилой и не справедливой, Вороны-это ресурс, а свита, не более чем актив, разменная монета в жестоких играх. В Эверморе нет заботы, нет чувств, нет непослушания, нет прощения. Все вороны не имеют права ослушаться, все, но один нашел в себе сил к неповиновению. В Эверморе был запрет на все, что могло бы помешать идеально отточенной игре. И это было нормально, слушаться и повиноваться, склонять голову перед теми, кто выше в бесконечной лестнице иерархии, получать удар за ударом, что тянулись бесконечными полосами по бездушным телам, слышать крики и оскорбления. Это было привычно, это было правильно, это было почти нормально. Это делало их теми, кем они были, безупречной картиной, написанной кровавыми цветами, примером для подражания, почти несбыточной мечтой, идеальным и единым организмом на корте. Нарушителей законов и порядков жестоко наказывали, в независимости от статуса и места. Всех, но по какой-то причине, его промах остался незамеченным. Рико Морияма остался безнаказанным. Все началось с того дня, с злополучного, с несчастного, с ненавистного. Точкой не возврата, началом конца и одержимости стал день интервью у Кэти Фердинанд. Тогда Рико сидел, как и полагалось королю, со злорадной, но одновременно обаятельной, ни на грамм не искренней улыбкой, завуалировано принижая Кевина. Все шло как и должно было идти, пока в студию не вошёл невысокий парень, с абсолютно обычной, заурядной внешностью. Темные, слегка кудрявые волосы были подобны шёлку, а карие глаза топленому шоколаду. Рико не отрывным взглядом встречал фигуру парня. Нил Джостен. Новый лис, новый игрок команды, что была ошибкой и позором первого дивизиона. Новый переломанный и изувеченный жизнью ребенок, что имел не осторожность засверкать на периферии зрения Мориямы, и стать его одержимостью, несбыточной мечтой, настолько близким, но таким далеким, недосягаемым. Рико возжелал узнать все о лисе номер 10, кому предвещали лишь победы и стремительный взлет. Капитан самой сильной команды первого дивизиона сидел рядом с Кэти, и с нескрываемым интересом рассматривал Нила. На деле, Рико не воспринял парня как что-то стоящее его особого внимания, до тех пор, пока Джостен, не посчитал хорошей идеей открыть свой рот, и в прямом эфире унизить Рико.

"...Мне казалось что друзья должны быть друг для друга опорой. Ты мог бы и поддержать Кевина, сейчас это меньше, что ты можешь сделать, после того как отвернулся от него прошлой зимой..."

Рико кипел и горел от ненависти и злобы. Что этот нищеброд себе позволяет? Он вообще осознает кто прямо сейчас перед ним? Нил бросался колкими фразами, каждым словом попадая точно в цель, будто бы видел Морияму насквозь, и с медицинской точностью ударяя словами в нужные места. Он не боялся, в его глазах была неприязнь и холодная решительность. В его глазах было все, весь мир, но не капли страха. И возможно, именно это так сильно зацепило Ворона. Ему нужно было бежать, но что-то трепетно стучало. Было что-то еще, что именно, Рико еще тогда не понял, он осознал это позже. По возвращению в Эвермор, Морияма позвал к себе в комнату Жана Моро. Рико сразу придумал как именно разузнает все о Ниле. Провести собственное расследование для раскрытия призрака с каштановыми волосами и карими глазами, стало главной целью Рико, и единственное, чем он вместе с Моро занимался в свободное время от тренировок. Это заняло бы больше времени, если бы не помощь Кэти. За сущие гроши и авторитет, Рико удалось достать стакан, на котором осталось ДНК Джостена. Далее, дело оставалось за малым. Рико его разгадал. Он понял, почему карие глаза такие неправильные, осознал, почему именно Нил так отчаянно защищал Кевина, и шел против Короля идеальной свиты и сына экси. Натаниэль Веснински. Его номер 3, член его королевской свиты, актив его семьи, его любовь, которую хотелось уничтожить и сломать за предательство и побег, за то, что знал его и унизил на всю страну. Ему бы следовало уничтожить такую преграду, стереть с лица земли, дабы не мозолил глаза. Но он выбирает другой путь, путь усыпанный осколками стекла и раскаленного метала. Он узнал обладателя фальшивой внешности и стальной решимости. Он возжелал вернуть своего Натаниэля так сильно, что ребра гудели, а сконцентрироваться на чем-то казалось не выполнимой миссией. Для начала Морияма решил напомнить Натаниэлю его место, показать, что перед ним не просто король экси, а его король. Убрать Сета не оказалось большой трудностью, выбить самое слабое звено из команды, было по мнению Рико, хорошей идеей. Но он ошибся. Ошибся так сильно, и осознал он это так хорошо лишь на осеннем банкете, когда и там Натаниэль не затыкался, а каждым словом попадал точно в цель, заставляя кровь в венах закипать, а волосы становились дыбом. Весь оставшиеся вечер после конфликта и убийственного монолога не-его-Нила и его-Натаниэля, Рико молча горел, наблюдая за фигурой парня. Как же хотелось вернуть себе рыжего и голубоглазого дьяволенка. Нужно лишь найти уязвимое место Нила, и тогда, как только Рико это сделает, ему удастся осуществить основной план. И тогда Рико почти отчаялся, не зная куда ранить и ударить, ведь Джостен казался не преступным и не ломаемым. Но у всех есть слабые места, а у Нила тем более, хоть казалось и иначе. У Натаниэля Веснински нет слабых мест, а у Нила Джостена их куча. Каждый лис, Кевин, Эндрю. Рико зацепился именно за идею устранения голкипера под номером 3, потому что ревность бурлила в нем и кипела, замечая каждый взгляд и мимолетную искру меж ними. И тогда он затеял авантюру, что бы видеть его каждый день. Вся суть была проста, сущие гроши, влияние, фамилия, немного приложенных сил и план пришел в исполнение. Устроить реконструкцию былых событий в жизни Эндрю оказалось проще, чем могло показаться на первый взгляд. Тем более для Рико. Колумбия, дом Лютера и Марии Хэммик, День Благодарения, Дрейк, страх, беспомощность, боль и кровь. Принятие важного решения. Истхейвен, пару звонков, доктор Пруст, передача нужного для Рико досье на Эндрю и приближающиеся зимний банкет. До банкета оставалось еще две недели, и Рико был в предвкушении. Он придумал, как ему казалось идеальный план. Рассказать Нилу всю правду, отдать билет в Северную Вирджинию и заманить в гнездо. Каждую ночь, пялясь в черный потолок, на котором отражались еще чернее тени, он думал о нем. Его голос эхом звучал в голове Рико, отражаясь от стен его комнаты. Он вспоминал наглую улыбку на банкете, высокомерие и уверенность на интервью, и тот непринужденный вид на снимках, что делали следящие за Нилом люди. В окружении лисов, Джостен был спокоен, на губах часто играла еле заметная улыбка, а глаза всегда наполнялись теплом. Рико хотел, что бы все это принадлежало только ему. Первый номер, нарушитель законов своего замка и своей клетки. С начала он убеждал и внушал себе, что этот интерес построен на чистой ненависти и желании наказать выскочку. Потом он понял что это любовь. Каждый раз, каждый день, возвращаясь к интервью, он вспоминал наглое лицо и улыбочку, что хотелось вырезать, и эти воспоминания, что стали частью его, по пятам следуя и преследуя его везде где только это возможно, были как клеймо выжженное в сознании, заставляя то клюшку ронять, то заговариваться. Его отважный пирует возникал перед глазами каждую чёртову ночь. Каждую чёртову ночь Рико сгорал в пучине огня и страсти, доводя себя до пика руками, пока с губ срывалось лишь одно имя, что превращалось в молитву с наступлением темноты и набатом, роем пчел гудело в голове. Каждый раз, открывая глаза после блаженного наслаждения, когда огонь сменялся ледяными оковами, Рико до хруста костей начинал ненавидеть Веснински, желая сломить и покорить только себе. Ему хотелось собственноручно сломать несколько костей Натаниэля, хотелось своими руками оставлять синяки и кровавые полосы, что растягивались бы узорами по его телу, что бы все вокруг знали, что Натаниэль не просто член идеальной свиты, а его, только его, собственность. После же, хотелось самому залечить все увечья и травмы будущего четвертого номера, не разрешая кому-то еще прикасаться. О, как же Рико ненавидел Эндрю. Этот мелкий психопат сперва отнял у него Кевина, а теперь, пытается отнять еще и Ната, но этого он ему никак не позволит сделать. Он выжжет землю под его ногами, открывая врата в ад, но не разрешит отнять свое, то, что всегда принадлежало лишь ему, и никому иному. Банкет, поиск глазами нужного стола, после, нужной фигуры. Рико откровенно насмехался со всей ситуации с Эндрю, и когда Нил вмазал кулаком прямо по губам Мориямы, Ворон убедился в правильности и эффективности своих действий, и созданной авантюре. Он попал точно в цель, нашел самое уязвимое из всех мест и ударил так сильно, что заставить Нила поехать в Эвермор оказалось даже слишком просто. В надежде уберечь блондина, Нил готов был бездумно броситься в огонь и воду, делая из себя живой щит, соглашаясь на добровольное мученичество. Это вызывало бурлящую ярость и ревность в черной душе и холодном сердце, что и так было наполнено жгучей ненавистью и негативными эмоциями. Предвкушение, ожидание, почти бессонная ночь и встреча. Смотреть на Натаниэля и видеть его на своем месте, под своим номером и в своей форме, приносило садистское удовольствие. Непокорность Натаниэля раздражала до чёртиков. Рико застыл как вкопанный, смотря на то, как трость Тедзутси разрывала собой воздух и со свистом врезалась в тело Веснински, оставляя за собой синяки и в некоторых местах раны. Когда из-за не способности молчать и склонять голову будущий ворон потерял сознание от града летящих ударов по его спине и голове, Рико взял Натаниэля на руки и отнес в комнату Моро, хоть и до покалывания в пальцах и головной боли хотелось отнести к себе. Хотелось, что бы каждая рана была творением Рико, а не других рук. На тренировке Рико все так же был лучшим нападающим, как и всегда, как и везде. Натаниэль занимал свое законное место, играя за защитника и опекая Морияму. Играл он откровенно говоря ужасно, а потому и без того избитое и изуродованное синяками и кровоподтеками тело принимало еще больше ударов. Кожа синела и трескалась после каждой встречей с тростью. Когда тренировка подошла к концу, а Жан и Натаниэль остались на корте, убирая его, Рико сперва тайно, пока никто не обращал на него никакого внимания наблюдал за Веснински, следя за каждым движением. Позже, вернувшись в свою комнату, ему понадобилось достаточное количество времени, что бы успокоиться и унять растекающиеся огонь по телу. Он смотрел на лезвия в своих руках, проводя подушечками пальцев по гладкой стали, пытаясь отобразить в голове картину, как нож прорезал кожу Натаниэля, делая его меченым шрамами от рук Рико. Отправившись в комнату Моро и Веснинсии, он затаился в темноте угла и стал ждать возвращение объекта своего обожания, на грани с безумием, и самого ненавистного врага.

Натаниэль, кто твой король?

Нил плюнул ему в лицо.

В этот момент хотелось не то что убить Нила, а схватить за горло и сжимать до тех пор, пока шейные позвонки не хрустнут. Этот звук долго еще грел и ласкал бы слух Рико. Но сотворить такое с Нилом, означало сделать тоже и с его Веснински, а потому, пришлось выбрать самый оптимальный вариант уничтожение и выжигание Нила, и возвращение Натаниэля. Ох, как же Рико мечтал сломить эту стойкую и до ужаса гордую фигуру. Он мечтал услышать, как с этих уст срывается его имя, в полу-стоне полу-крике. Ему хотелось слышать мольбы и вопли, доводить до истерики и слез, а после, успокаивать и прижимать к себе как самую главную награду и сокровище. Мое. Только мое. Нил с силой стискивал зубы, стараясь не ласкать слух Мориямы своими криками. Поначалу это получалось с поразительным успехом, пока нож не начал проходить по синякам и гематомам, что расцветали уродливыми бутонами цветов по телу. От каждого касания Рико хотелось кричать и убегать, но он не мог. Он был связан, обездвижен, он был в ловушке. Шершавая ладонь проводилась по груди и животу, пальцы окольцовывали шею и хватали за волосы, оттягивая и принося невыносимую боль из-за уже существующих шишек и гематом. Нил даже не догадывался, что это лишь начало. Прошла первая неделя, а Рико так и не удалось сломить Нила. Он не падал на колени, не склонял голову, огрызался и дрался, оскорблял и плевался ядом на каждого, кто криво на него посмотрит. Единственный, кого обошел стороной праведный гнев Нила, был Жан и голкипер Одри Во Клаттербак, первокурсница, что сразу нашла общий язык с Джостеном. Общались они не много, но всегда спокойно и хорошо. Она была выше Нила на голову и пока была самой живой и человечной из них всех. Рико недолюбливал девушку, а теперь и вовсе возненавидел из-за того что даже ей удалось заслужить расположение Натаниэля, а ему нет. Она еще и была настолько хороша в своем деле, что либо вообще не получала тростью Тетцудзи, или получала меньше всех. Нил не ломался, не склонялся, не исчезал. Как бы Рико его не калечил. Джостен ни в какую не соглашался подписывать контракт с Эдгаром Аланом, и становиться на свое законное место. С этим нужно было что-то делать, и Рико обязательно что-то придумает. В любом случае, свое он уже не отдаст и сделает все, что бы его ворон остался в гнезде. Любовь и война обязательно сплетутся. 2 недели пролетели быстро. День за днем сливался в бесконечную симфонию боли и криков. Нил не понимал, какой сегодня день и время, казалось, он уже даже начал забывать, как выглядит мир без вечной черноты и кроваво красного. Он забывал, как лучи ложились на кожу грея ее. Казалось, что мир за пределами этого ада не существовал. Будто бы он попал в день сурка, не зная как из него выбраться. Ранний подъем, тренировка, боль, тренировка, мерзкое лицо Рико, невыносимая боль, Жан, обработка ран, беспамятство. Круговорот одного и того же заставлял Нила чувствовать себя настолько слабым и беспомощным, что не будь рядом Жана, он бы уже сломался и подписал бы чертов контракт. Он думал что все будет так до самого конца, и он был готов с этим мириться ради лисов и Эндрю, но у Рико на этот счет были другие планы. Коль не получиться любить то приказано уничтожить. Все начиналось как обычно, изнурительная тренировка, град болезненных ударов, оскорбления, и все казалось до смешного одинаковым. Комната, такая же черная, как и десятки других. Он не заметил. Кровать, такая же черная. Нет Жана. Легкие наручники, что застегнулись с таким привычным щелчком, казалось, весили тонну. То чувство пленения, что они даровали, было невыносимым грузом. Он всегда был здесь с ним. Он без футболки, значит опять его грудь и плоть будет растерзана. Опять Жану придется его зашивать. Жану не придется. Колени Рико были по обе стороны его бедер, оголенная кожа неприятно соприкасалась с чужой. Жан соберёт его из осколков и пыли. Окровавленная и истерзанная душа будет бережно отмыта и зашита тонкими, белыми пальцами. Это неправильно, это по-другому. Почему его ноги оголенные? Почему комната вовсе не Жана? Почему эта тварь без ножа, коль раздела его? Да где же чертов Жан..? Паника охватила его в полной мере, когда он услышал звук расстёгнутой ширинки. Хотелось взвыть. Нил судорожно задергался, превозмогая боль, толком не затянувшиеся раны на запястья вновь открылись. Руки окольцевала влага. -Ты что творишь?!-Закричал сиплым и хриплым голосом Нил. Это было ожидаемо, что Рико проигнорирует его вопрос, но легче от этого не становилось. Было невыносимо мерзко ощущать грубые пальцы в волосах, а противные губы на шее. Нил чувствовал, как кожа засасываеться под губами Мориямы, и желание стереть ногтями синяки и чужую слюну было не выносимо сильным. Но он не мог, ничего не мог, кроме как извиваться удавом под сильным телом. Ладонь Рико бесстыдно проводила по оголенной коже живота и груди. Нил чувствовал что задыхается. Паника змеей стягивала горло, а перед глазами все плыло от мутной пелены слез. Бежать некуда, оттолкнуть невозможно. Морияма что-то шепчет в само ухо, что-то бесстыдное и мерзкое, похотливое, и то, от чего кожа покрывается мурашками, а волосы становятся дыбом. У Рико чуть ли не слюни текут, а глаза выражают такой голод, что Нил старается не смотреть в его бездушную черноту и два непроглядных и темных омута, лишь бы не видеть взгляд, что насиловал его. Руки срывают с тела боксерки. Нил остается абсолютно нагим, а дрожь в теле лишь усиливается. Теперь грязные руки на бедрах и ягодицах. Что-бы не кричать, потому что бессмысленно, потому что это лишь возбуждает его, он закусывает губу, чувствуя сладкий привкус и боль. Но это не о чем. Рико не церемониться, входит грубо, выбивая из Натаниэля отчаянные крики и вопли. Неконтролируемые слезы текли по лицу, а дыхание походило на хрип. Казалось, что острую спицу воткнули в позвоночник, ноги сводило судорогой от невыносимой боли. Голова болела, а тело горело, будто в адском огне. Ни одна мольба и просьба не была услышана, все напрасно. Рико упивался Нилом, его телом, и тем, что это был он. Потом жгло горло, невыносимо, нестерпимо. Натаниэль не понимал, ему радоваться или проклинать отсутствие рвотных рефлексов. Казалось, этот промежуток времени не закончиться никогда. Казалось, сегодня не кончиться никогда. Рико же и представить не мог, что на практике, все будет так отлично. Он сдерживался всеми земными и не только силами, глядя и пуская слюни на стройный, невысокий силуэт с прекрасными и красивыми мышцами. Было тяжело в кромешной темноте и одиночестве справляться с нечеловеческим возбуждением, всякий раз стоит лишь представить его под собой. Правила Эвермора были выточенными и проверенными годами, все знали что следует за непослушанием, что ждет нарушителей и осознанно, понимая и принимая всю порочность своей провинности, Рико отправил Жана в свою комнату и забрал Натаниэля себе. Жан понимал, каким вернется Нат, он все знал, понимал. Лишь надеялся, что когда Рико сотворит непоправимое, он сможет спасти эту душу, это слишком гордое дитя. Каждый толчок в желанной и любимой плоти были глотками свежего воздуха, он по истине восхищался всем что творил. Крики-вызваны им, боль-по его вине, воспоминание что останется на подкорке сознания вечным клеймом-лишь его заслуга, и это льстило властной и жестокой натуре. Сын экси, идеал, король, номер один, бог мечей возжелал фигуру в кровавом пируете, покрытую пеленой тайн и загадок. Свихнувшийся король получил свое уже сейчас, и он пойдет дальше, он получит свое до конца, оставит Натаниэля у себя, возведет вокруг него ледяную цитадель, но оставит, заберёт, заставит. Он сплетет разом любовь и войну. Он не сплел. Окровавленная и униженная, разорванная в клочья душа и натура хрустнула, рассыпалась, но не сломалась окончательно. Не подписал. Сквозь пелену боли, сквозь призму унижений он не признал Рико и его трон, не принял гнездо. На грани безумия, находясь в центрифуге нескончаемой печали и боли, он находил свет. Боролся, падал, но поднимался, терял честь, но вновь обретал, доставая с потайных мест. Он выстоял, вытерпел, стал живим щитом для команды, для Эндрю, мучеником, но, тем не менее, он выстоял, он вернется. Рико просчитался, он недооценил Нила, и переоценил себя. Эвермор научил не верить, не желать, не надеяться. Рико проебался по всем фронтам. Он надеялся что любовь и война сплетутся, но это было не возможно. Только не с ним, только не здесь.