Одинокий образ в ночь откровений

Позволить падать нам с тобою?

Согласен! И плевать на тех

Чьи взгляды, шепот за спиною,

Одно лишь вызывают - смех. 

Продам я все, что есть пожитках,

И душу с сердцем! Не беда!

Не время печься об убытках,

Ведь это меньшая цена.

Прости, что так эгоистично

Готов нарушить твой покой.

Тебе, мой ангел, безразлично,

Но знай, я твой. Вовеки твой.

      Сонхва отложил перо, наконец, спустя долгое время работы, осматриваясь вокруг. Комната была затоплена тёплым свечением керасиновой лампы.        - Красиво получилось…- Послышался сзади шепот.        Поэт чуть дернулся, но рука, коснувшаяся плеча побудила его вновь успокоиться.        -Устал, звездочка? - тихо спросил Хонджун, кладя и вторую руку на плечи Сонхва, начиная с небольшим нажимом разминать затекшие от долгого сидения мышцы.        Писатель чуть вздохнул, прикрывая глаза.        - Дорогой, я же просил не тревожить меня, пока я занят работой. - складка, поселившаяся меж бровей, придала хозяину только более уставший вид.        - Знаю… - так же тихо ответил офицер. - Но я безумно соскучился.        Сонхва вздохнул. Что он еще мог сказать против этого аргумента и взгляда.        - Где Джихён? - имя мальчишки, сироты лет трех от силы, которого они приютили и который стал им двоим вторым главным счастьем.        - Спит. Я его кашей покормил. Тебе, кстати, там тоже есть. - ответил Хонджун,  оставляя поцелуй в волосах Сонхва.        Писатель положил свою руку, поверх руки офицера, призывая остановиться. Тот покорно замер.        - Ты скучаешь? - тихо спросил Сонхва, опуская голову чуть ниже.        - О чем ты? - Хонджун сделал вид, будто не понял вопроса, хотя оба прекрасно знали, что за тему поднял поэт.        - Не заставляй меня произносить это отвратительное слово, милый. Ты скучаешь? - немного капризно повторил свой вопрос мужчина.        - Нет. - Солгал второй. - Как я могу скучать, если все, что у меня есть - это вы с Джихёном.        Сонхва чувствовал фальш. Он видел тоскливый взгляд Хонджуна каждый раз, когда он затрагивал эту тему и каждый раз сильно расстраивался из-за этого.        Писатель резко встал с места, делая пару шагов в сторону окна и потирая переносицу.        - Я тебя понял.        Хонджун подошел сзади, прихрамывая на левую ногу. Он заключил свое сокровище в аккуратные и трепетные объятия со спины. Не давящие. Сонхва мог скинуть его руки с собственной талии в любой момент. Но он этого не делал.        - Любовь моя, что я сказал не так? Почему ты расстроен?       - Джун… почему ты хочешь вернуться туда? В это ужасное место.        - Хва-я… - офицер чуть слышно вздохнул. - Я не хочу туда возвращаться. Просто… проживая каждый день здесь с тобой, я чувствую себя бесполезным. Я, вроде как, мог бы сейчас помогать своей стране, но вместо этого каждый день развлекаю работяг своим дурацким стучанием по клавишам.        - И ничего не дурацким. - Хва повернулся в объятиях, кладя ладони на щеки Хонджуна. - У тебя прелестно получается. Ты сыграешь мне завтра что-нибудь новое?        Мужчина улыбнулся и кивнул.        - Для моей звезды все, что угодно. - подтвердил он. - В последнее время ты стал слишком часто писать о любви. Тебе одиноко?        Сонхва отрицательно помотал головой. Конечно, ему было одиноко. Хонджун целыми днями пропадал в здании консерватории, обучая учеников или давая собственные выступления. Но зачем его лишний раз расстраивать, если ничего изменить нельзя?       - Как твоя нога? - не ответив на вопрос, спросил писатель.        - Все в порядке. В штатном режиме. - отшутился офицер.        Оба понимали, что бегать, как раньше, он уже не сможет, хотя от чего-то хотелось надеяться.        Сонхва мягко коснулся губами щеки Хонджуна.        - Побрейся. А то совсем уже как ёжик. - капризным тоном сказал поэт.        Офицер хихикнул и кивнул.        - Будет сделано, командир. Пойдем отдыхать? Уже поздно.        - Я хочу еще немного поработать. Завтра планирую отнести черновик сборника в издательство. - мужчина отстранился, скрипя сердцем, выбираясь из родных объятий, и снова отошел к столу.        - Уверен, им понравится. Тогда я пока заварю чай. - Сонхва кивнул, не поднимая головы, ведь снова увлекся вычитыванием собственных строчек.        - Посидеть с тобой? - Заботливо спросил Хонджун, отходя к двери, подволакивая травмированную ногу.       - Нет, нет. Иди отдыхать. Я скорее всего допоздна. - отмахнулся Сонхва, снова хмурясь и что-то черкая.        - Одинокий образ…- на грани слышимости произнес офицер, уже приоткрывая дверь, чтобы удалиться прочь, но замирая в ожидании ответа.         - В ночь откровений? - так же тихо ответил Сонхва, отвлекаясь от перелистывания наработок, и поднимая взгляд на любимого.        Тот легко улыбнулся.        - Ты помнишь…       - Конечно. Первая мелодия, которую ты дал мне послушать. Как я мог забыть?       Хонджун кивнул, выходя из комнаты и прикрывая дверь. Сонхва еще какое-то время смотрел на проход, надеясь, что кто-то еще вернется. Но этот кто-то решил сделать, что обещал. Поэт понял это по небольшому грохоту в соседней комнате. Его любимый всегда был немного неуклюжим, так что даже заваривание чая могло превратиться в хаос ансамбля звонких кастрюль и бьющихся кружек.        Писатель с теплой улыбкой присел за стол, намереваясь снова начать работать, как дверь снова тихо заскрипела.        На этот раз это был сонный Джихён.        - Тебя папа Джун разбудил? - мягко спросил Сонхва, поворачиваясь к ребенку и протягивая к нему руки.        Малыш послушно подошел, позволяя поднять себя и усадить на колени.        - Шумный он у нас, правда? - с небольшим смешком мужчина погладил засыпающего на его руках ребенка по волосам.        - Ничего. - сказал ребенок зевнув. - Но каша была невкусная. - добавил он, жалуясь.        - Снова подгорела?        - Нет. Много соли. Но я папу не стал расстраивать и все съел. - Джихён повернул голову, смотря на Сонхва. - Но ты не ешь, ладно? Это ужасно на вкус.        Поэт хихикнул, кивая. Конечно, это будет их очередным маленьким секретом.        - Пойдем спать?        - Еще чуть-чуть. Хочу посидеть с тобой, можно?        Характером весь в Хонджуна, даже взгляд такой же. Видно воспитание.        - Ладно. - не стал сопротивляться Сонхва, снова беря в руки перо.        Когда Хонджун заглянул к ним с чаем, спали оба. Сонхва прижимал к себе ребенка одной рукой, второй придерживая голову. Офицер подошел ближе, целуя поочередно обоих в висок, от чего его любимый сонно открыл глаза.        - Никакой работы. Пойдем спать. - прошептал мужчина, отставляя кружку на стол и аккуратно забирая Джихёна себе на руки.       Поэт кивнул, зевая. Он потянулся и встал с места, принимая тот факт, что сегодня поработать уже не удастся. Он задул свечу и вышел из кабинета, прикрывая дверь.

Прости, что ты как птица в клетке,

Прости, что я люблю тебя.