Such Is My Love

I show my love

the way a child loves

their toy—

too harsh.

Регулус Блэк никогда не знал любви. Его родители были холодны и жестоки, и даже сквозь минувшие годы он остался с пустыми руками, пытаясь вымолить хоть каплю их внимания. Конечно, у него был Сириус. Он знал, что брат его любит, или же любил до того, как сбежал из дома. До того, как Регулус пошёл по единственному пути, которому мог последовать. Но, даже так, был ли у самого Сириуса пример любви, которую он мог бы показать брату? Он решил, что это самые близкие отношения, на которые он способен.

I love like a dog untrained.

Those scratches that bleed now

were not meant to be loathing,

but loving.

Когда он встретил Джеймса Поттера, то поклялся, что будет ненавидеть его всегда. Он был лишь самоуверенным спортсменом, укравшим его брата, и сплошной неприятностью. Он поклялся, что будет ненавидеть Джеймса Поттера, но, когда судьба не показала модель любви, границы между любовью и ненавистью становятся тонкими. И это то, что произошло с Джеймсом. Он любил их разговоры на вершине астрономической башни, и любил их колкости на следующий день. Он был метрономом, никогда не приходящим к равновесию, псом, которого никогда не учили, что раны, которые он наносит другим, могут навредить так сильно. Он знал только то, насколько значимо это для них. Только для них. Это была любовь.

It is an obsessive thing.

A want; a need. I’ll cradle you in my arms,

but my grip will be far too tight.

That does not mean

that I meant it to hurt.

Он никогда не считал себя хорошим человеком, и действительно им не был, хотя отчаянно пытался стать. Регулус никогда не любил, и когда подумал, что полюбил, то впился в это чувство когтями, держался из всех сил, не позволяя вырваться. Он был ужасным собственником, хотя никогда не хотел стать таковым. Он знал, что это ничего не спасёт. И он действительно не понимал, что Джеймс в нём нашёл.

There is too much love

inside me.

And yet,

I hardly get to show it.

Когда Регулусу было девять, больше всего на свете он желал любви матери. Он старался быть послушным сыном, сидеть тихо, и однажды даже попытался сказать, что любит её. Это ведь то, что вы говорите своим матерям, правда? Но он не был уверен, что действительно знает, что это значило. И, оглядываясь назад, он мог поспорить - его мать тоже не знала.

So when I do,

it comes as something inevitable;

something to dread.

В ночь их первого поцелуя он предупредил Джеймса. Он обнажил каждую свою рану на том, что зовётся сердцем, он предупредил, что он не так хорош. Он предупредил, что его слишком много, слишком мало, с ним слишком холодно, с ним слишком жестоко. Джеймс не менялся в лице, и с каждой ужасающей подробностью повторял "я люблю тебя", словно молитву. О, все небесные боги, Регулус надеялся, что сможет понять это. Он устал быть ходячим предостережением для самого себя. Ему надоело вешать на себя знак опасности, что он не станет обманывать себя и влюбляться.

It is harsh,

but meant with such sweet intention.

Он никогда не был так напуган, как в день, когда получил Тёмную метку. Не из-за самой метки, не из-за того, что она значила, не из-за того, почему он её получил, нет. Он боялся, как отреагирует на это Джеймс. И как же? С добротой. Естественно. Джеймс Поттер не знал ничего, кроме добрых слов и слащавых улыбок. Он не знал ничего, кроме тепла и света. И Регулус кричал. Разве Джеймс не видел, что такова его любовь? Он защищал его, боясь в итоге ранить.

Too much—

such is my love.

Регулус ненавидел то, что научился любить. Да, он сомневался, что может так назвать происходящее с ним. н полагал, что не может называть происходящее так. Каждую ночь, что он не спал, отыскивая в богом забытых местах крестражи, он напоминал с её об этом. Однажды он полюбил, и теперь он должен отпустить. То, что всегда было так близко, но всегда по-настоящему недостижимо. Регулус ненавидел, что любил, потому что знал, что в этом его погибель. Зачем ему переживать это снова?

I’m sorry that when I loved you,

it was your blood

I got under my nails.

У Регулуса было несколько предположений, что произойдёт после. Джеймс остолбенеет. Сириус разорвёт этот мир на мелкие кусочки. Он ненавидел то, что утягивал за собой частички их душ. Это была его кровь, но в действительности жертвовали и они. Это была его боль, но разве она не будет отзываться эхом и внутри них? Это жжение от солёной воды, проникающей в лёгкие, это тяжесть потери, которую им придётся понести. Но что он знал? Регулус Блэк, в конце концов, никогда не узнает любви.