О мечтах

Солнце такое яркое и теплое. Ослепляюще сияющее. А небо такое неестественно синее-синее, что становится неуютно. Камни и щебень под лопатками ощущаются даже сквозь скомканную ткань пиджака, и Санджи кашляет так болезненно, так неприятно, что все вокруг наверняка бы поморщились, услышав это. Но рядом никого нет. Ну... почти никого. Хотя этот человек далеко не "никто". Он настоящий "некто". – Кок... Кок? - голос Зоро звучит даже ещё более хриплым, чем обычно. Напоминает звук напильника, случайно проехавшегося по стеклу. Санджи хочется слушать его вечно, будто он одержимый маньяк, будто это было самой прекрасной и чистой мелодией, что сочинял Брук, - Можешь... Кха- Посмотреть на меня? В голове роятся вопросы. Шуршат, скрипят и переливаются, будто стёклышки на свету. Санджи не сразу реагирует на просьбу - его мозг забит белым шумом. "Зачем мне смотреть на него?" Санджи упорно переводит взгляд в бок, хотя глаза болят и ноют после битвы и попавшей в них с поля боя пыли. "Почему он этого хочет?" Он двигает головой, измазанные кровью светлые пряди теперь пачкаются ещё и землёй. Но как же Санджи плевать. На Зоро нет ни единого живого места, но боги, как же он прекрасен. Покрытый кровью и синяками, с закатившимся глазом и приоткрытыми губами. Он будто видение из другого мира, павший и ставший смертным бог. Он так же выглядит страшно. Ужасно. Неприятно. А кому было бы приятно смотреть на воина, победившего врага лишь ценой всего? Измотавшего себя до предела? Не то чтобы Санджи был хоть на йоту лучше. – Что? - выплевывает Санджи и тут же морщится. Ему в горло будто песка насыпали! А тело налито свинцом, он не может не то что сигарету достать, да даже мизинцем пошевелить сейчас невозможно. А ещё солнце все ещё ослепляюще яркое. Как и Зоро - своей красотой, своим ужасающим шармом и своим взглядом, будто прожигающим в едва вздымающейся груди Санджи дыры. – Я думал... - Зоро тяжело дышит, его голос дрожит, и это напоминает Санджи паутинку на ветру. Прочную, но такую хрупкую, - Думал, мы умрем в этот раз. Если бы Санджи мог, он бы рассмеялся во весь голос. А так его хватает лишь на пару смешков, перерастающих в лающий кашель. На светлых ресницах выступают слёзы. Не от смеха. От первобытного ужаса, от панической истомы. Сердце барабанит о ребра, отдается пульсацией во всём теле. Это так освежающе. – Я тоже! - выпаливает Санджи, шмыгая носом. Он все ещё неотрывно смотрит на Зоро, а Зоро неотрывно на него. Даже не так - в него. Его взгляд проходит сквозь годы приключений, сражений и опыта. Устремляется на маленького испуганного мальчика, на забитого гадкого утёнка. И синие глаза Санджи тоже заглядывают вглубь Зоро, сквозь горы мышц, сквозь натянутую ухмылку и сверкающие мечи. На брошенного мальчишку, решившего всем доказать, что он сильнейший. На одинокую душу, никогда не ожидавшую, что она найдет дом и семью. Возможно, они впервые видят друг друга настолько четко и ясно, настолько ощутимо и весомо. Бывали моменты, когда они, явно горящие симпатией один ко второму и второй к первому, заглядывали сквозь скорлупу друг друга - когда неосторожные слова действительно задевали, когда клинок сталкивался с каблуком, когда тишина на опустевшем камбузе становилась комфортной. Но Санджи никогда ранее не удостаивался чести прикоснуться к нутру Зоро. Сейчас рядом с ним лежит не Демон Ист Блю, не Король Ада, не будущий Величайший Фехтовальщик, не Маримо. Рядом лежит Зоро. Зоро, испугавшийся смерти. Зоро, который боится потерять Санджи. Зоро, мечтающий и настоящий, без всяких прикрас и преувеличений. И рядом с Зоро находится Санджи. Не Лучший Кок Гранд Лайн, не Куроаши, не извечный казанова, не тупой Эро-кок. Просто Санджи, со взглядом теплым, будто кораловый риф, с улыбкой нежной, словно материнский голос и откровенностью, от которой захватывает дух. – Если бы мы... Если бы мы умерли, наши мечты бы умерли тоже, - шепчет Санджи, будто это какое-то откровение, которого заслуживают лишь уши Зоро. И каким образом только мечник слышит всё это сквозь крики Луффи, сквозь смех врага, сквозь шум битвы? А самое трогательное - Зоро не просто слышит, он слушает, думает, отвечает. – Да. Наши обещания... Не имели бы больше смысла, - сипит Зоро будто на последнем издыхании, морщится и откидывается. Солнце все ещё яркое, небо синее, а камни впиваются в спину. Какого же сейчас Зоро лежать на земле голыми лопатками? Санджи отдал бы всё за возможность хотя бы подстелить ему свой пиджак. – Что нам делать? Я не могу пошевелиться... - Зоро морщится, силясь хотя бы поднять руку и схватиться за меч, но единственное, что у него получается - едва дернуть шеей, будто в припадке. – Тогда не шевелись, идиотина... - хрипит Санджи, искренне надеясь, что это не прозвучало как скрежет наждачной бумаги. – Пошел ты..! Секунду они просто лежат, просто смотрят друг на друга, хмуря дрожащие брови, а потом болезненно смеются, шипя от боли и ойкая. Пускай тело Санджи, равно как и тело Зоро, по ощущениям на волоске от смерти, он чувствует, что между ним и мечником зарождается что-то новое. Будто на выженной почве наконец начинает проклёвываться трава, усыпанная милыми васильками и маргаритками. – А если... Кха-кха... Серьезно? Как тебе на смертном одре? - спрашивает Санджи. Не для того, чтобы поддержать разговор, упаси бог, он бы с удовольствием сейчас провел весь остаток своей жизни лежа рядом с Зоро в блаженном молчании. Нет, просто ему действительно интересно. – Я уже на нём был. Не могу поверить, что говорю такое, но это... страшно, - Зоро шепчет эти слова, будто самую свою сокровенную тайну. И Санджи польщён. Польщён, что Зоро не побоялся показаться слабым или недостаточно стойким. Польщён, что Зоро выбрал быть человеком перед Санджи. Польщён тем, что ощущает равно то же самое, что и Зоро в данный момент. – И мне, - добавляет Санджи, когда пауза затягивается. Немного потрескавшиеся губы растягиваются в улыбке, - И мне было страшно потерять тебя. Слова имеют вес, и иногда могут как ранить, сжигать и испепелять, словно огонь, так и творить, создавать и взращивать. И сейчас Санджи понимает, что он создал что-то новое этими словами. Подобрал ключ к двери, о существовании которой даже и не знал, но к которой его вёл путь под названием жизнь. Путь к чужому сердцу. К сердцу человека, так похожего на него самого, и так радикально отличающегося. И вот уже солнце не такое ослепляюще яркое, небо не такое тошнотворно синее, камни совсем не острые. Мир сужается до одного лишь Зоро, до того, как поднимается его грудь от вдохов, как опускается от выдохов, как кровь на его теле выглядит, будто сок самого спелого из всех гранатов. Судя по взгляду напротив, мир Зоро тоже сузился. До синих глаз, глаз сирен, гипнотизирующих и увязывающих за собой. До светлых прядей, разметавшихся по алой луже. До бьющейся на бледной шее жилке. – А ты когда-нибудь... Мечтал о чем-то помимо Олл Блю? Вопрос огорошивает. Санджи нервно облизывает губы, лихорадочно думает, что ответить, но решает просто быть честным. Он только что зубами и ногтями цеплялся за жизнь, только что выполз из липких объятий смерти. Он заслужил возможность быть откровенным. – Я мечтал о тебе. Сердце Санджи начинает биться чаще, когда он видит на губах Зоро улыбку. Она кривая - левый уголок слишком высоко, а правый немного изогнут вниз. А ещё на щеке Зоро появляется ямочка. Санджи отдал бы дьяволу душу за то, чтобы смочь пошевелиться и накрыть это место большим пальцем, ощутить покрытую пылью и грязью после битвы кожу. – Что же, - в голосе Зоро есть едва заметные нотки подтрунивания. Но в остальном он щемяще и необычно нежный, - сейчас я твой. Мечта сбылась. – Как только одна мечта сбывается, нужно придумать новую, - задумчиво тянет Санджи, лелея образ Зоро в своем сознании. Ему хочется навечно остаться в этом моменте, в моменте единения и понимания настолько глубокого, что попытка описать его словами прозвучала бы оскорбительно. – И о чем ты мечтаешь теперь? – О том, чтобы взять тебя за руку. И происходит чудо. Пальцы Зоро, дрожащие и холодные, переплетаются с пальцами Санджи.