Т-с-с... Мышеловки!

— Ковальский. Голос Арсения звучал низко, бархатисто, прорезал шум в зале, где сотни фанатов наблюдали за двумя парнями на "А", которые сидели в окружении множества маленьких мышеловок в чёрных очках, мешающих хоть что-то разглядеть перед собой. — Да, — говорит Антон измученным голосом. Его рука, прижатая к груди, дёрнулась, сбрасывая с мизинца маленькую, но ужасно цепкую мышеловку. Металлический щелчок эхом отразился по залу, этот звук заставил лицо Шаста свернуться гримасой боли и раздражения. — Чт... — пространство между ними слишком мало, парень это понимает по голосу Арса, что звучит совсем рядом. Почуяв неладное, Антон инстинктивно попытался отодвинуться от Попова. — Тише, Ковальский, — произносит заговорщическим голосом Арсений, наклоняясь ближе. — Мне кажется, это - след убийцы, — и пытается подсунуть мышеловку, словно ценную реликвию. Антон, ничего не понимая, отшатнулся. И в этот момент в зале раздаются резкие крики преданных фанатов, желающие предостеречь Антошку от его незавидной участи. Арсений дёргается, теряет равновесие, тем самым план проваливается. — Ой, Ковальский, это... — Попов попытался что-то объяснить, но слова тонули в шуме. — Смит, не надо так близко! У меня дальнозоркость! — импровизирует Антон, всё ещё чуя где-то подвох. — Покажите улику чуть дальше. Арсений, всё ещё держа мышеловку в руке, отодвигает её от Антона чуть дальше. — Давайте я вам покажу улику, как-будто бы она резко к вам приближается, — и резко бросает его в сторону Антона. Арсений промахивается, мышеловка пролетает мимо цели, с характерным свистом прочертив дугу в воздухе, и падает где-то за спиной Антона с глухим щелчком. Шаст, в свою очередь, пригнулся, закрыв голову руками и поджав под себя ноги, словно ожидая удара, в попытках хоть как-то защититься. — Ковальский, вы что, его не поймали?! — возмущается Арсений, когда не слышит характерного звука от Антона, которое доказывало бы, что устройство на нём сработала. — Не получилось, Смит! — Шастун выдохнул, медленно распрямляясь и отряхивая одежду от пыли. Его лицо выражало смесь усталости и иронического удовлетворения. План Арса не сработал, пальцы целы. *** — Смит. Что-то не так, Смит. — Ковальский, вы в меня целитесь? — В смысле, Смит? — Я просто заподозрил неладное, — неловко отвечает Арсений, который подумал, что Антон так же, как и он, будет пытаться подсунуть ему злосчастную мышеловку. Как же он ошибался, у Антона даже в мыслях этого не было. По крайней мере в данный момент. Антон аккуратно хватается за очки и снимает их, параллельно приставляя к губам указательный палец в жесте "т-с-с", пытаясь успокоить разгорячившихся зрителей, довольно протягивающих "о-о-о", в надежде, что они не будут палить кантору. Взгляд Шаста упал на Пашку, который лишь кивнул в ответ и повторил жест с пальцем, тем самым одобряя его действия, поэтому теперь в окружении множества мышеловок единственным зрячим оказывается Антон. — Я близок к раскрытию преступления, — тем временем ничего не знающий Арсений продолжает импровизацию. — Вот главная подсказка, — и указывает на мышеловку в своей руке. Антон аккуратно пытается взять орудие пыток, осторожными движениями, стараясь не задеть срабатывающий механизм, чтобы не дай бог оно не щёлкнуло по пальцам. — Ковальский, ну возьми её уже! — не выдерживает долгих махинаций младшего. — Вот эта подсказка? — Антон наконец берёт её в руки, а лицо его озаряет широкая улыбка. Он поворачивается к Арсу и улыбается так довольно, будто кот, который объелся сметаны. Смотрит на своего коллегу, который тут же спрятал свои руки от греха подальше. — Да-а... — протягивает Арсений, его голос был полон недоумения. Неужели он достал неработающую мышеловку среди множества других? Нет, Арсений, тут дело совсем в другом. Гром аплодисментов прокатился по залу. Зрители были в восторге. Наблюдать за Антоном, который дурачил Арса, было ужасно весело. — Стой, это не работающая подсказка, — тянет Арсений и, не теряя надежды, уже нагибается за следующей мышеловкой. Как говорится, надежда умирает последней, поэтому и брюнет будет пытаться вновь. — Сейчас я дам тебе работающую подсказку, Смит, — протягивает Арсению прошлую мышеловку. Его брови взлетают вверх, а улыбка становится ещё шире, когда видит тщетные попытки голубоглазого. Шаст искренне удивляется подлости Попова. — Слушай, Ковальский, от тебя какая-то аура неприятная! — Антон на это отвечает широченной лыбой, не обращая внимания на то, что Арс его не видит. Глаза, цвета свежескошенной травы, блестели от удовольствия. *** — Возьмите улику! Ну возьмите же улику! — Антон всё ещё пытается сделать подлянку Арсению, протягивая ему мышеловку. Он наклонился ближе, а его голос стал на пару тонов ниже. — Тоже даёте мне улику наверняка там, да? — вопрос был явно риторическим, ведь шатен прекрасно видит, что Арсений не оставил свои попытки. — Ковальский, только ради вас, — Арсений с напускной улыбкой протягивает руки вперёд, в одной из которых опасное устройство. Движения его медленные и осторожные, но в них читалась готовность к мгновенной реакции. Свет софитов отражался в блестящем металле мышеловки, подчёркивая её опасность. Воздух сгустился от напряжения. В зале наступило мёртвое молчание, прерываемое лишь шумом дыхания множества зрителей. Подсунуть мышеловку Антону у Арсения не получается, что не скажешь про Шаста. У него это прекрасно получается, поэтому в следующую секунду Попов визжит от боли, когда металлические зубцы мышеловки от зеленоглазого чуда щёлкают его по пальцам. Шастун, упиваясь своей победой, рассмеялся, его смех раздался над шумом аплодисментов и восторженных криков в зале. Шалость удалась. *** За кулисами атмосфера была совсем другой. Свет софитов сменился тусклым освещением закулисья. После съемок импровизаторы собрались за просмотром видео этого выпуска. — Это ещё что такое?! — Арсений прошипел, когда на экране увидел момент, где Антон снимает очки. Попов поворачивает голову в сторону, где должен был быть Антон, но там его не было. Русую макушку мужчина замечает за дверью, за которой как раз и скрывается из виду наш беглец. Арс быстро встаёт со своего места и стремительно выбегает из комнаты. Парни устроили самые настоящие догонялки по всему Главкино. Антон, с лицом, выражающим веселье и ликование от того, что смог вывести Попова на такие эмоции, отчаянно убегал от брюнета, проносясь по коридорам. Несмотря на счастливую улыбку, не сходящую с лица, парень всё же не хотел получить пиздюлей от Арса. Дыхание зеленоглазого сбилось, волосы растрепались, одежда смялась. Он проносился мимо ошеломлённых сотрудников, которые с удивлением наблюдали за этой погоней. Его смех смешивался с шумом его шагов и быстрым биением сердца. Он бежал от всей души, стараясь ускользнуть от неминуемой расплаты. Но Арсений был настойчив. Он преследовал Антона с упорством охотника, его лицо выражало не только гнев, но и удовольствие. Наконец, он догнал Антона, который так неудачно впечатался в стену на одном из поворотов, не успев вовремя снизить темп бега после того, как оглянулся назад в поисках преследователя. Попов крепко схватил парня за руку и затащил в какой-то пустой, тёмный кабинет, тут же припечатывая худое тело к стене. Парни дышали тяжело и прерывисто, стараясь нормализовать дыхание после беготни. В воздухе висело напряжение, смешанное с усталостью и неизбежным ощущением предстоящего разбора полётов. Арсений уже представлял, как он будет расправляться с Антоном. — Доигрался, пацан, — первым заговорил Попов. — Так ты сам первый начал, Сень, — еле проговаривая слова, шатен улыбался, подливая масло в огонь ещё и с этим ненавистным прозвищем. — Не выноси ссоры из избы, в нашем случае, всё, что происходит на сцене пусть там же и остаётся. Ну как? Отпусти и забудь, так сказать. — Вот как ты заговорил? — усмехается брюнет. — Нет, малыш, тебя обязательно нужно наказать. Тут же, после произнесённых слов, Арсений впился в губы напротив с таким одержимым напором, что Антон даже пискнуть не успел. Голова мгновенно закружилась от этого обжигающего жадного поцелуя, от горячих рук, которые прижимали тельце парня к себе, не оставляя ни малейшего пространства между ними. Попов настойчиво терзал податливые губы шатена, углубляя поцелуй, пройдя по ряду зубов, переплетая влажные языки. От этого по телу Шаста разливался такой жар, что ни один пожарный не потушил бы этот огонь. Антон отозвался на ласки Арса несдержанным стоном — удержаться от этого он просто не в силах. Шатен плавился в крепких руках мужчины, отчаянно хватался за плечи, чтобы не рухнуть на пол из-за подкосившихся ног. Ослабевшими пальцами зарывался в растрепавшиеся от долгой беготни тёмные волосы. — Арс... — А что не Сеня? — ухмыльнулся брюнет, рассматривая поплывший взгляд парня. Не дожидаясь ответа, мужчина припал к шее младшего. Мягкие, теплые губы брюнета коснулись нежной кожи, оставляя за собой лёгкое покалывание. Поцелуи были короткими, едва заметными, как лепестки цветов, падающие на воду. Каждый из них вызывали после себя лёгкие мурашки, распространяющиеся по коже. Он целовал шею Антона медленно, нежно, наслаждаясь ароматом парня и трепетом его кожи под губами. А потом нежные поцелуи сменились на более властные, напористые. Арсений оставлял горячие и влажные, словно печати, следы, целовал то в одном, то в другом месте, заставляя Шаста дрожать от наслаждения и волнения. Язык исследовал каждый уголок, вызывая стоны. И от этого контраста нежности и властности у Антона срывало крышу. Арсений резко подхватил его за бедра и приподнял, после прошёл вдоль кабинета в сторону стола. — Арс, ты что... Брюнет усадил парня на этот стол и, не медля ни секунды, просунул свою руку по футболку. Его пальцы скользнули по тёплой коже груди, легко нащупывая бешеное биение сердца. Задрав предмет одежды, он немым жестом указал прикусить его губами, что парень и сделал, свои же губы опустил на молочную кожу. Поцелуи были глубокими, продолжительными, полными страсти. Разгорячёнными губами обхватив привставший сосок, сорвал тихий скулёж сверху. И как тут придерживать футболку, как послушный мальчик, которому дали одно единственное задание, а он и его-то провалил, когда тебя всего вылизывают, кусают, оставляют яркие отметины? Тут только сладко стонать, не беспокоясь, что кто-то может зайти и увидеть такую картину, зарываться в мягкие волосы и просить продолжения. Арсений медленно спускался вниз, к животу, оставляя за собой дорожку из горячих поцелуев. Шаловливая рука проводила по рельефу пресса какие-то замысловатые узоры, после брюнет крепко обнял его торс, прижимая к себе. Арсений берёт член в руки, — и когда только успел спустить штаны? — высовывает кончик языка, начиная совершать быстрые движения вверх-вниз, из стороны в сторону. Язык будто крылья колибри, двигающиеся так быстро, что взмахов совсем не видно. Проходится кончиком по головке, затем вниз, по яичкам и за ними. Вновь возвращается к головке, задержавшись на уздечке и опять вниз. Быстрыми, короткими, словно жалящими прикосновениями, прикасается к коже губами, выводит кончиком языка по кругу. — Не... дразни... — судорожным вздохом проговаривает Антон. — Какое же это наказание тогда, Тош? — невинно улыбается Арс, будто не он только что своими дразнящими движениями Шаста чуть на тот свет не отправил. Антон опрокидывает голову назад, задерживая дыхание, когда Арсений слегка сжимает головку влажными, напряжёнными губами и делает несколько очень быстрых возвратно-поступательных движений. Затем делает маленький перерыв и, чтобы Тошенька не заскучал, дует на головку прохладной струей, заставляя того легонько вздрогнуть. Попов берёт член в рот на максимальную глубину, языком описывая спираль вокруг члена, меняя направление вращения. Полностью выталкивает член изо рта и вновь всасывает, как леденец. Кабинет наполняется чмокающими звуками, которые возбуждают Антона только сильнее, это ещё если не учитывать сногсшибательный вид Арсения с членом во рту. — Арс... я... — брюнет вытаскивает орган изо рта, чуть сжимая рукой. — Нет, малыш, не сейчас, — сверху раздаётся недовольное бурчание младшего. — Не бурчи, родной. Арсений расстёгивает молнию на своих джинсах, вытаскивая свой половой орган, изнывающий от нехватки ласк, приставляет его к члену младшего, обхватывая оба рукой, рука Попова большая, но, чтобы было удобнее, он помогает себе и второй рукой. Проводит несколькими возвратно-поступательными движениями вверх-вниз, после чего Антон протяжным стоном изливается в руку Арса, попадая немного и себе на торс. Мужчина не остаётся позади и также кончает после нескольких быстрых движений. Парни падают на пол, опираясь на стенку стола, повидавшее сей действие, приводя в норму учащённое дыхание и бешеное сердцебиение. — Наказания теперь всегда будут так проходить? — улыбается зеленоглазый. — Готовься, Тош. — М? Я где-то ещё накосячил? — Ты меня Сеней назвал, такое не прощается, — хитро улыбается Арсений, обнажая белоснежные клыки. — Пф, Сеня, — ничуть не испугавшись, отвечает Антон. — Дома будет жарче.​