Бог моей души

Архей — величественный мир, павший в ходе трагичных событий. Именно на его промёрзшую от вечного холода и темноты землю падал белоснежный, невинный, как жемчужины, снег, постепенно смешиваясь с алой кровью и покрывая тела умерших. Зима наступила совершенно внезапно для любого существа, живущего в этом мире, — в один момент она осыпала их своей холодной натурой. Но многим было наплевать, ведь сейчас был разгар ожесточённой войны. Заражённые наступали с ещё большей силой, чем когда-либо прежде. Войско монстров насчитывало более тысячи, что в разы превышало количество живых существ, вызвавшихся сражаться. Но люди, дворфы и другие расы были слишком отчаянными бойцами, поэтому, несмотря ни на что, могли бы справиться с таким напором со стороны врага. Они были готовы к этому. Местные братья-близнецы предупреждали всех жителей об этом нападении. Задолго до роковой даты они явились и начали рассказывать злополучную правду об очищении, а точнее — заражении, которое поглощало всё большую часть населения Архея. Простым существам не оставалось ничего иного, кроме как принять эту истину, ведь добрые люди привели развоплощённого, чья жизнь в очищении была ужасна. И сейчас они все сплочённо борются за себя и за будущее своих несчастных детей, родившихся в такой ужасный период упадка прежде милого мира. Но, конечно, даже гениальный ум одного из близнецов не мог предугадать того, что на поле битвы прибудет… заражённый и поросший скинтом дракон, уничтожая на своём пути не только здания, но и забирая жизни людей. Многие семьи были разделены из-за его появления. А сейчас, на поле битвы, были видны лишь следы крови и мёртвые тела — посреди которых стоял единственный человек с голубым клетчатым шарфом, испачканным в крови как союзников, так и врагов. Лицо парня ничего не выражало, а пустые чёрные глаза смотрели лишь на снег, осыпавший плечи Лололошки. Очки давно разбились в жаркой битве. Перед мироходцем лежало тело уже мёртвого дракона, которого они с Джоном победили пару минут назад. Более гениальная версия Ло сразу же куда-то исчезла, но парень и не спрашивал, куда. Ему было всё равно. Он не мог поверить, что события развернулись так быстро. Ещё тогда, только прибыв в Архей, Лололошка заботился об Альфреде, познакомился с Лукием и полюбил жителей этого маленького и пустого города — пусть они и относились к нему не так добродушно, как хотелось бы. Но парень не мог их винить. На душе было пусто. Он больше не мог держаться. Только-только он нашёл Джона, подружился с Марком, Невером — как вдруг потерял почти всех. Почему же очищение так жестоко? — Марк… — вяло проговорил Лололошка, пока из его глаз потекли прозрачные крупинки слёз, почти сразу застывая на ледяном воздухе холодного мира. Ему нужно было идти искать Марка — возможно, тот будет недалеко, сражаясь с каким-нибудь монстром. Сжав покрепче окровавленный меч и укутавшись в такой же кровавый и изодранный битвами и воспоминаниями шарф, парень пошёл

***

И вот он идёт по набережной, следя за падающими белыми крупицами, способными погребать под собой любое живое или мёртвое существо. На этом фоне яркой искрой начал выделяться Багрянник — как кровавый след в чистых воспоминаниях Лололошки, маяча своим видом перед глазами. Настроение парня почти сразу же поднялось, а на губах появилась довольно слабая, но искренняя улыбка — отражение любви Ло к своему уже не новому другу. Но внимание мироходца также привлёк монстр, выбравшийся из воды и приближающийся к Марку со спины. Нет! Он не допустит, чтобы его друга ранили. Сорвавшись с места, Лололошка побежал прямо к очищенному, разгоняясь и в воздухе замахиваясь мечом, дабы одним ударом навсегда сразить врага. Но что-то идёт не так. Яркий, похожий на солнечный, свет заливает всё ближайшее пространство, а то, что междумирец успевает увидеть, — Марка насквозь пронзает один из двух монстров и… Багрянник… его сожитель в сонном измерении… друг… — обращается заражённым. И прямо перед тем как потерять сознание, тело сковывает ужас, а также незнакомое ощущение.

***

Тёмная комната чёрного поместья, освещённая лишь свечением золотистой энергии, струящейся к спящей фигуре сына, заточенного в прекрасную клетку из чистого, незаражённого скинта. В противовес этому, рядом со спящей фигурой находился бодрствующий эльф, чья клетка была соткана из самого грязного и отвратительного заражённого скинта — отражения сути её владельца. Тадмавриэль — великий отец очищения, чей взор охватывал весь Архей. Он был в бешенстве, наблюдая за сценой битвы. Конечно, судьба шла по намеченному им плану, и ничто не мешало, за исключением двух междумирцев, пришедших в этот мир. Один из них начал сводить с ума хуже любой отравы. Отец не мог спокойно наблюдать, как того, кого он так рьяно обожал и защищал, касаются чужие руки. Это была настоящая пытка для заточенного и воспалённого разума эльфа. Никто не смеет прикасаться к Лололошке. Никто. А эти мерзкие и недостойные существа постоянно трогают Ло — то за руки, то за лицо. Тадмавриэль самолично вскроет глотки каждому, кто осмелится посмотреть на его любовь. О-о-о да. Он не скрывает, что любит Лололошку. Отец принял этот факт как дар, подобный скинту. И он никому не отдаст этот дар. Запрёт в золотой клетке, сделает его своим бесконечным источником энергии — чтобы мироходец больше не смел ни двигаться, ни смотреть на кого-либо другого. – Хах.... ха-ха-ха! – по тронному залу раздался отвратительно безумный смех сошедшего с ума эльфа. Со временем эта какофония звуков перерастала в стоны самого Тадмавриэля, который сидел на покрытом скинтом полу. Одна мысль о возлюбленном возбуждала, делая ненасытный голод одержимого ещё большим. Температура тела постепенно возрастала, дыхание сбивалось, а связь со всеми заражёнными уходила на второй план. Перед глазами был лишь фантомный образ Лололошки: его лицо, губы, улыбающиеся ему. Лишь ему одному, ведь у мироходца больше не было никого. Тело само по себе возбудилось, а руки протянулись к ширинке. Пара вздохов и пояс расстегнут, а штаны спущены. Аккуратно проводя рукой по своему возбуждённому члену, Тадмавриэль прикусил губу, дабы не застонать. Укус был настолько сильным, что из уголка рта потекла ярко-бордово-сиреневая кровь, которая сразу падала на покрытую заражённым скинтом одежду. Ло всё так же тенью стоял перед ним, что не устраивало эльфа. Он хотел, чтобы парень прикасался к нему, чтобы послушно делал то, что скажут. Чтобы был самой лучшей и послушной марионеткой в его руках. Темп нарастал, рука рефлекторно двигалась в такт прогнившему сердцу, а сознание искало через каждого заражённого любимый клетчатый шарф. Два толчка и всё закончилось. Тадмавриэль с хриплым стоном кончил себе в руку, а фантомный образ любимого исчез, перед этим с отвращением посмотрев на него. – Не-ет... Нет, – безумно посмеялся он, – Я не дам тебе так смотреть на меня, любимый... хахах. Ты не посмеешь.