Сердце Пирата.

Девятое Марта 1725. Территория Карибских морей. 18:09 Бардак. Единственное слово, которым Капитан Джек Воробей мог описать всё происходящее, находясь на борту Перехватчика. Капитан Джек Воробей. Легендарный Пират. Барон Карибского Моря. О нём ходит множество историй(которые он сам же и приукрасил. В свои тридцать пять лет он выглядел хорошо: усы, бородка и черные как вороново-крыло волосы, заплетенные в дреды. Поверх белой рубашки надета темно-синяя жилетка без рукавов, застегнутая на все пуговицы. Темно-серые штаны заправлены в коричневые кожаные сапоги. Черный кожаный ремень с серебряной квадратной пряжкой надет через правое плечо и имеет ножну для шпаги, где она сейчас и хранится. В черной кожаной портупее, поддерживающей штаны, кобура с хранящимся там пистолетом. На голове красная бандана. Карие глаза подведены черной сурьмой. Обезьянка промчалась по палубе мимо Джека, и тот успел разглядеть у нее в лапках медальон. Воробей погнался за зверьком по опрокинутой мачте Перехватчика и снова очутился на палубе Чёрной Жемчужины. Стоило Джеку протянуть руку, как он замер и поднял голову, чтобы посмотреть в глаза виновнику торжества. Перед ним стоял мужчина шатен пятидесяти четырёх лет с длинными волосами, спадающими на спину и плечи, усами и карими глазами в белой пиратской рубашке с небольшим воротником, темно-коричневую жилетку с золотистыми пуговицами, доходящую до талии и коричневые брюки, заправленные черные кожаные сапоги. Сверху надето темно-синее кожаное пальто с серыми запонками. Также надет черный кожаный пояс с квадратной серой пряжкой, в котором лежит кремнивый пистоль с гравировкой. Через правое плечо надет второй пояс черного цвета, в котором лежит рапира. На голову надета черная широкополая шляпа со страусиными и фазановыми перьями. На указательном правом пальце – серебристый перстень с львиной головой. Капитан Гектор Барбосса. Десять лет назад был старпомом на его корабле. Джек проклинал свой язык, что согласился рассказать до подозрения любопытному Барбоссе, где находится древнее ацтекское золото. И что потом, спросите вы? Он начал бунт! Выкинул Джека на необитаемый остров с компасом, саблей и пистолем с одной пулей, чтобы Воробей сам покончил с собой! Правду говорят, что жадность играет злую шутку. Оказалось, что всё золото — «кровавая дань», которую ацтеки выплатили Кортесу за своего царя Монтесуму, а после того как Монтесума был убит, жрецы прокляли сокровища именами своих языческих божеств. Жадность Барбоссы до богатств прокляла и его, и всю команду. Снять проклятье можно только вернув все сокровища, что Гектор и делал эти десять лет. И осталась только ОДНА золотая монета! И где она обнаружилась? На шее дочери Губернатора, которая сейчас вместе со своим Евнухом здесь. — Спасибо, Джек, — сказал Барбосса. Воробей кивнул, – Не за что. – Я зверю. Это его зовут Джек, — Воробей прищурился. Он назвал эту макаку в его честь? Джек гадал, откуда Барбосса берёт идеи поиздеваться над ним,– Друзья! — обратился он к своей команде. Так и хотелось Джеку стереть с его лица жиу высокомерную ухмылку, — Медальон снова со мной! – команда радостно закричала, поднимая вверх пистоли и шпаги, которые они держали в руках. Пару минут спустя, на борту <<Чёрной Жемчужины>> команда Барбоссы взяла всех из команды Джека в плен, не опуская пистолей. Барбосса, держащий в руке медальон, наблюдал, как второй корабль взрывается. — Барбосса! – все повернули головы и увидели живого и невридимого Уилла Тёрнера, державшегося за канаты. Спрыгнув с них, он нацелио пистоль в Гектора, – Не тронь её. – Что он сказал? – никак не испугавшись, Капитан Барбосса сделал пару шагов вперёд. Двое членов его команды крепко держали Элизатет за руки, – Плохо слышно. — Отпусти её, – когда Барбосса подошёл к Уиллу вплотную, тот наставил пистоль к его лбу. – Там один заряд, – Барбосса без страха смотрел Тёрнеру в глаза, — Убить нас нельзя. – Только не делай глупостей, – прошептал Воробей. Уилл побежал и оказался почти у края, приставив пистоль к голове, — Вы бессмертны, я — нет. – Кто ты такой? — спросил Барбосса. — Никто он! Никто! – всё-таки вырвавшись из рук команды Барбоссы, Джек встал перед Гектором, — Шурин троюродного племянника моей родной Тёти. Но поёт, как ангел. – Меня зовут Уилл Тёрнер! – взгляды Барбоссы и его команды были сосредоточены на Уилле, – Прихлоп Билл Тёрнер мой Отец! В моих жилах течёт его кровь! — Он точь в точь как Прихлоп! – воскликнул Пинтел, – Будто с того света явился. – Сделайте, как я сказал! — крикнул Сын Прихлопа, – Не то спущу курок и отправлюсь к Морскому Дьяволу! – Я вас слушаю, мистер Тёрнер, – заверил Барбосса. – Отпустите Элизабет, – сказал Уилл. – Да, мы уже уяснили это, — Барбосса кивнул, — Что-то ещё? Джек показал пальцами на себя, – И команду, – Уилл кивнул на пиратов Джека, проигнорировав, как он вновь показывает пальцами на себя,— Вы их не тронете. Выйдя вперёд, Барбосса подняв голову и гадко ухмыльнулся, — Идёт. 18:40 Доплыв до острова, который виднелся неподалёку, пираты Барбоссы подгоняли Элизабет, стоящую на доске. Сама Суонн не на шутку была напугана. Уилла за руки держали двое пиратов. – Барбосса! – Уилл попытался вырваться, но его не только крепче удержали, но и убрали от Гектора, — Ты лжец и висельник! Ты поклялся мне! Барбосса смотрел на Уилла сверху вниз, — Не смей напрасно меня порочить! Посмотри, она, — он кивнул в сторону Элизабет и ухмыльнулся, – Свободна, как ветер, – его команда рассмеялась. Уиллу завязалм рот тряпкой. Пираты всё ещё смеялись, – Хотя немного жаль, что пропадает такая красота. Так что сперва отдайте платье, дорогая, — пираты рассмеялись ещё сильнее. Барбосса протянул руку. Недовольно поморщившись, Суонн сняла с себя фиолетовое платье, под которым была только белая сорочка, и бросила Барбоссе, который поймал её. — Ты сгоришь в аду, – плюнула Элизабет. — Ещё теплое, – Барбосса бросил платье одному из команды, поворачиваясь спиной к Элизабет. Один из пиратов Барбоссы наступил на доску, и Элизабет упала в воду с визгом. Пираты толкнули Джека к доске, – Я надеялся, история не повторится. – Джек, Джек, – Барбосса схватил его за плечо, прижимая к себе, к его недовольству, — Ты не заметил? Тот же самый остров, на котором мы выкинули тебя. — Заметил, – сухо сказал Джек. — Может, ты ещё раз спасёшься, назло недругам? На пляже? — обнажив рапиры, Барбосса и ещё пара пиратов наставили их на Воробья, — Акулы ждут. — В тот раз вы дали мне пистолет с пулей. – Чёрт возьми, он прав! – Барбосса уважал Кодекс Пиратов и всегда следовал ему, – Принесите ему его пистоль, – один из пиратов протянул ему пистоль и Барбосса взял его. – Раз нас двое, джентельмены, – сказал Воробей, — Дайте нам пару пистолетов. – Там один пистолет, – Барбосса нахмурился, — И точка. А поскольку ты джентельмен, застрели даму а сам сдохни с голоду, – Барбосса бросил пистолет в воду и Джек прыгнул за ним в воду. Пару минут спустя, Джек, всё-таки сумевший взять пистолет, и Элизабет, выплыли на сушу. Бросив на песок портупею и пистолет, Воробей повернулся, увидев, как Чёрная Жемчужина отплывает всё дальше и дальше. — Уже который раз наблюдаю, как он уплывает на моём корабле, — Воробей, не обмолвившись словом с партнёршей по несчастью, пошёл вглубь зарослей. Отжав юбку сорочки, Элизабет побежала за ним. Она не знала, что он задумал, но следовала за ним. За пиратом, о которои она читала в книгах. — Мистер Воробей, Вы же уже были на этом острове?! — обеспокоенно спросила Суонн, — И Вы выбрались отсюда! Воробей повернулся к ней так, что их носы были в паре метров друг от друга — К чему все эти хлопоты, цыпочка? Корабль ушёл. Если конечно у вас под корсажем не спрятан…Парус, что вряд ли, мистер Тёрнер умрет раньше, чем мы выберемся отсюда. — Но ведь Вы! Капитан Джек Воробей! Вы ускользнули из-под носа у семи агентов Ост-Индской кампании! Вы захватили порт Носсау не сделав ни единого выстрела! Вы — тот о ком я читала? – неясно, слушал её Джек или нет, но он зачем-то стучал по пальме и теперь отмерял расстояние, — Как Вы спаслись с острова? – Элизабет загорадила пирату путь собой, желая наконец получить ответ. Немного помолчав, Джек сделал пару шагов к Суонн, отчего она попятилась, – В тот раз, — с неохотой начал рассказывать Воробей, — Я находился здесь три дня, — Посмотрев под ноги и слегка ощупав песок, Джек отодвинул Суонн к траве, а сам пару раз прыгнул, услышав пустой звук, – В тот раз, — он поддел в песке кольцо и дёрнул вверх, открывая потайной люк, — Контрабандисты, у которых тут тайник, взяли меня с собой, за кое-какую вещицу. Спустившись в тайник, Воробей огляделся. Всё пыло в пыли. Ящиков с товарами было немного. — Ну, судя по всему, — продолжил Джек, — Предприятие их захерело, и наверняка благодаря стараниям вашего Норрингтона, мисс Суонн. На свет показалась голова Джека, в обеих руках он держал по две бутылки янтарного рома. Закрыл люк он уже ногой, и снова ничего не сказав, отправился к пляжу. — И всего-то?! — в Элизабет разгорался гнев, — В этом Ваш подвиг? В том, что знаменитый Капитан Джек Воробей три дня лежал на песке и глотал ром! Джек на мгновение задумался, вероятно подбирал в голову подходящую фразу. Улыбнувшись, пират подвигал бедрами в ритме кизомбы и сладостно протянул: — Добро пожаловать на Кар-рибы! 20:56 С наступлением темноты, Джек позаботился о разведении костра. Элизабет наблюдала за его действиями не без интереса, она никогда не разжигала костер, к тому же без огнива или спичек. Сначало Воробей соорудил какую-то непонятную конструкцию, потом с помощью неё выбил первую искру за полчаса, которая потом переродилась в костёр. С момента, как они нашли тайник, они больше не разговаривали. Элизабет была обижена на героя своих детских сказок, которые любила и находила в них спасение от светской жизни дочери Губернатора Ямайки. Она гадала: преувеличены ли были все эти истории? Есть ли в них хоть какая-то правда? С детства, читая все эти рассказы, Элизабет мечтала встретить пирата и уплыть подальше от этикета, чаепитий, балов и всего, связанного со светской жизнью. Особенно корсетов! Она всегда считала их орудием для пыток! Суонн грезила мечтами о пиратской жизни и свободе. Не так Суонн представляла воплощение мечты в реальность. Но она здесь. С Капитаном Джеком Воробьём, на необитаемом острове, среди песка, пальм и рома. Кстати о последнем. Уже осушив целую бутылку, Джек совсем не охмелел. Возможно, а может и нет, это подтолкнуло Элизабет первому глотку янтарной, как кровь, до этого момента незнакомой жидкости. После первого глотка Суонн ощутила, как во рту становится остро и горячо. В груди разлилось тепло, а тело — расслабилось ещё после пары глотков. Заметив это, Джек усмехнулся, наблюдая за неуверенными глотками девицы, — Что, цыпа, вкусный нектар? — Сладковатый, и такой… Необычный, — призналась Элизабет, – Я никогда не пробовала алкоголь, — от чего-то она улыбнулась и легла на песок, устремляя взгляд небесно голубых глаз в ночное небо, усеянное заёздами. Песок, на котором они лежали, был тёплым и так и манил лечь. Рядом трещали трещали доски под натиском огня, а в руке девицы и пирата сжато по бутыли рома. — Губернаторская дочка. Я бы удивился, если бы ты его пробовала, цыпа! — откупорив вторую бутылку рома, Воробей отпил из неё. Пока он пил, Элизабет погрузилась в свои воспоминания о том, как она мечтала обо всём этом. – Мистер Воробей, расскажите мне какую-нибудь занимательную историю про пиратскую жизнь, — Элизабет привстала на локтях. – Я думал, крошка, тебя будет больше интересовать как помочь дражайшему Уиллу, – Джек усмехнулся, блеснув золотыми зубами, и уже в который раз отпил из бутылки. До того, как она начала пить, Элизабет задумывалась об этом. Уилл был её другом детства и она переживала за него. Но теперь, после выпитого рома, Элизабет приняла то, что не хотела признавать трезвой: У них ничего не выйдет. Единственной надеждой было разжечь сигнал. Но в этой затее было много недостатков. Если никто не проплывёт мимо острова, они останутся среди подожженой ими территории, под палящим солнцем Карибского Моря, и умрут. — Сейчас в поисках меня по морю рыщут пара бригов, – сказала Элизабет, – Но каков шанс, что они проплывут мимо этого Богом забытого острова? Вместо ответа на вопрос, Джек вытянул руку с бутылкой, призывая чокнуться, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, — Дорогуша, может, твое нежное девичье сердце и будет разрываться от скорби, но, советую уяснить одно: мужчина, попавший в море под черный парус — становится теперь ведом судьбой и удачей. Кому как повезет, может, ему удастся выкарабкаться, но нам ближайшие дня два не стоит даже рыпаться, –подумав, он решил пошутить, — Конечно, можно отловить черепах и сплести из твоих прекрасных кос веревки, но боюсь, мисси, на двух черепахах далеко мы не уплывем. Рассмеявшись сквозь выступившие слёзы, Элизабет попыталась отогнать плохие мысли и представив себя и Воробья верхом на черепахах. Эта картина показалась ей уморительной и под ее звонкий смех, Джек встал, начиная танцевать на песке и петь пиратскую песню, всё ещё держа в руке бутылку. Вскоре к нему присоединилась и Суонн, подхватывая ритм. У неё был повод выпить: за здравие Уильяма Тёрнера. Если они не выберутся отсюда через три дня – будут пить за его упокоение. Вдвоём они бегали вокруг костра, прикладываясь к бутылкам, повторяли танцы кабацких завсегдатаев, пинали песок, который легко подхватывался ветром и щекотал ноги. — Придешь, придешь! Ты к дереву тому! — звонко запевала Элизабет. — Где я просил тебя бежать, чтобы мы оба освободились! Странные вещи произошли здесь! – подхватывал Джек своим бархатистым низким голосом. — И не будет странным, если мы встретимся в полночь на дереве висельника! – напевала Элизабет. Взяв её за руку, Воробей крутанул их обоих. Они оба рассмеялись. Спустя минут так семнадцать, усталые и пьяные партнёры по несчастью повалились на песок, прижимаясь друг к другу, как к точке опоры. — Если выберемся, научу этой песне свою команду, – сказал Воробей, – И мы будем её петь! – И вы будете самым грозным пиратом Испанского Мэна. — Не только Испанского Мэнса, цыпа, – Джек посмотрел в сторону океана. Туда же посмотрела и Элизабет, – Всего океана! Всего мира! Поплывём, куда в голову придёт! Понимаешь, корабль...Это не просто киль, палуба, паруса, хотя, без них никуда. Сам корабль, Чёрная Жемчужина — это свобода. Элизабет положила голову на грудь Воробья, озорно улыбнувшись, — Скажи, Джек, тебе верно невыносимо находиться здесь? В ловушке? – она убрала золотистые волосы с глаз. – Честно признаться, — взгляд Джека перемещался от костра к бутылке. Сам он поглаживал пальцами кружево сорочки, — На сей раз компания приятнее, да и обстановка...Завораживает, – он прижал Суонн к себе. Элизабет, отчего-то испугавшись этих объятий, отстранилась. Ей никогда ещё не приходилось так тесно общаться с мужчиной. Наверное, настойчивость, нетерпеливость и прямолинейность Джека и испугали её. – Мистер Воробей, кажется, я ещё слишком трезвая для подобных разговоров, – растерянно сказала Суонн. Она не знала, куда себя деть. – Предлагаю это исправить! — Джек поднял бутылку. Не думая, Элизабет подняла бутылку, – За свободу. – И за жемчужину, — они оба чокнулись и отпили из бутылок. В конец опьянев, они завалились на песок. Под полуприкрытыми веками были затуманенные взгляды. Элизабет положила голову на вытянутую в сторону руку пирата, прижимаясь ближе. Тепло, исходящее от кожи было таким...Манящим. Неизвестно, почему, но сейчас ей было удобнее, чем на своей перине в спальне Порт-Роял. Все эти события, произошедшие за всего два с половиной дня: похищение Барбоссой, живые мертвецы, проклятое сокровище, необитаемый остров, куда её бросили в компании с героем любимых сказок, произошли так быстро, что она не успевала их осмыслить, думая, что всё это – безумный сон. Хотя, почему? Не об этом ли она мечтала большую часть своей девятнадцатилетней жизни? – Я узнаю этот взгляд, — голос Воробья вывел Элизабет из раздумий и та посмотрела на него. В глазах, подведённых сурьмой, была чернота, — Взгляд, который я видел у многих, кто избрал путь пирата. — Но Я...– Элизабет запнулась, — Я не пират, Джек. Джек прижал Элизабет к себе, не сводя с неё глаз, – Мне достаточно один раз заглянуть в твои глаза, цыпа. Я вижу тебя насквозь. Эта жажда...Свободы. Неважно, сколько пройдёт времени, но ты сама убедишься в моих словах. Ты, Элизабет...Ты была рождена стать пираткой. — Раз заговорил, – начала Элизабет, интересуясь о прошлом Воробья, – То как ты понял, что создан для этого? Воробей хмыкнул, — Это легко...Меня манило к морю. Ко всему этому. Ну, и ещё, я был юнцом, ещё даже не достигшим совершенолетия, — он нахмурился, вспоминая о прошлом. В особенности, неприятном и одном ненавистном ему имени, — И совершал ошибки. Одна из них стоила мне корабля. – Ты про Капитана Барбоссу? – Элизабет интересовалась историей двух пиратов и их общей неприязнью, — Судя по всему, ты ненавидешь этого человека. – Не называй его так, – плюнул Воробей, — Я доверял ему. Сделал старпомом. А потом он поднял бунт на моей драгоценной Жемчужине, выкинув меня на этот проклятый остров. По закону кодекса, он дал мне пистолет с одной единственной пулей, чтобы я пустил ее себе в голову, изнывая от жары, голода, жажды и безумия. И считал меня мертвецом эти десять лет. — Постой, постой! Ты был капитаном десять лет назад? Тогда...— Элизебет засмущалась задавать такой вопрос, но поборола себя, — Сколько тебе сейчас? — Воробей замер, — Извини. Это ведь неприлично. Спрашивать человека о возрасте. — Всё впорядке, – успопоил Воробей, — Честно, я не веду счёт. Мне тридцать восемь или тридцать девять, — Элизабет ошеломленно вздохнула, чувствуя неловкость. Щёки покрылись румянцем, – Что это мы всё обо мне да обо мне? Расскажи-ка, Лиззи, какого это, быть светской девицей, среди служанок, где ты вынуждена скрывать настоящие эмоции под маской этикета и фальшивых улыбок, и где всё решают за тебя? — Всё серое и однообразное, — рассказывала Элизабет, не обращая внимания на то, как Воробей зарылся пальцами в её волосы, — До восемнадцати, в основном, кроме этикета и поведения, я ничему и не училась. Если не учитывать некоторые поверхностные науки. – Тебе явно это не нравилось, — хмыкнул Воробей. — Знаешь, что самое я ненавидела больше всего? — взгляд Джека сразу дал Лиззи понять, что он слушает, – Из меня хотели сделать идеальную леди, которая должна выйти замуж не по любви со всеми вытекающими: кольцо на пальце, стабильность, не позволяй себе слишком многого, не перечь мужу. Но, какбы мне это не нравилось, тут я была бессильна, – опустив глаза, Суонн рассмеялась. — Жажду узнать, что ты такого вспомнила, что тебя это развеселило, — Воробей навострил уши, желая услышаиь продолжение. – В тот же миг, когда ты спас меня, я упала после того, как Коммодор Норрингтон сделал мне предложение, – рассказала Элизабет, — Я была обещана ему. — Значит...Если мы каким-то чудом спасёмся с этого острова, этот Норрингтон возьмёт тебя в супруги? — Элизабет печально кивнула. Что не говори, на этом острове она хотя бы свободна после стольких лет в золотой клетке и не хотела расставаться с этой свободой. Дабы попытаться разрядить обстановку, Джек решил отпустить колкость, — Представляю его лицо, узнай он, кто теперь его соперник. А как насчёт Евнуха? Тоесть, Уилла? Почему ты так жаждешь его спасти? — Воробей, пусть и не забыл, что Тёрнер пытался заколоть его шпагой в первую встречу, не ненавидел его. Потому интересовался. — Сама не знаю...Мы знакомы с детства. В первую нашу встречу я забрала у него тот медальон, чтобы взрослые не посчитали его пиратом. Я...Я не до конца понимаю, что между нами, – Элизабет задумалась. Может, она что-то чувствует к Уиллу? Нет. Абсолютно нет. Такого просто быть не может. Они – друзья, не более. Элизабет посмотрела на Джека. Точнее, в его глаза, в которых читалась таинственность и, она не могла не признать, определенный шарм. В этот самый момент чувства захлестнули её, как ураган. Чувствовалось, как сердце забилось сильнее. Воробей смотрел в глаза Лиззи. В ночь они сияли, словно неограненный алмаз. И эти светлые волосы, черты лица и подтянутое тело, скрытое за сорочкой...Джек хорошо разбирался в женской красоте, и он мог поклясться Чёрной Жемчужиной, что девушка, сидящая рядом с ним, была олицетворением слова <<красавица>>. Раз они застряли на этом квочке земли и шансы на спасение маленькие, то почему бы не хорошо провести время? Он мог бы прямо сейчас взять её, но не стал. Воробей ненавидел мужчин, причиняющих вред женщинам, и сам никогда бы не обидел никого из их пола, будь то аристократка или работница борделя. Кредо пирата <<Бери всё и не отдавай ничего взамен>> касалось для него чего угодно, но только не женщин. Он ждал. Ждал, когда Элизабет сама сделает первый шаг. – Джек...— в голосе Элизабет слышались нерешительность. Глаза то и дело бегали по пирату. Она положила ладонь на щеку Воробья. — Лиззи...— Джек обхватил шею Элизабет руками, прижимая к себе. Она не пыталась противостоять ему, дав волю накатившим чувствам. Наклонившись ближе к губам Воробья, Элизабет утонула в поцелуе захмелевших губ. Джек ожидал, что она будет вырываться или попытается ударить его, но ни того, ни другого не последовало. Разомкнув губы от нужды в дыхании, Элизабет и Джек посмотрели друг на друга. От опьянения в глазах плясали огоньки. Затем, Элизабет положила ладони на широкую спину пирата, прижав его к себе ближе, и страстно поцеловала, закрыв глаза. Взяв её за плечи, Джек разорвал поцелуй, к недоумению Суонн, — Как бы мне это не нравилось, я должен знать: Ты действительно хочешь этого? Или это твои эмоции? — Если нам суждено умереть здесь, на этом богом забытом острове, то будем делать, что хотим, — уверенно сказала Элизабет. Она собиралась вдоволь насладиться обретённой свободой. Больше ему не нужнно было слышать. Порывисто поцеловав её, Джек нащупал сорочу и, не открывая глаз, стал разрывать её, оголяя разгоряченную кожу, а затем повалил Элизабет на песок, встав сверху. Сама Суонн стянула с него рубашку и, бросив на песок, поцеловала его. Сквозь омут она услышала, как звякнула бляжка ремня. Не успела Лиззи опомниться, как Джек вошёл в неё и она раскрыла рот в немом крике. — О, боже мой...– простонала Элизабет. Пьяные, утонувшие в пучине чувств, Воробей и Элизабет не останавливались всю ночь. Огонь продолжал гореть, отбрасывая на песок их тени. Единсивенными звуками, которые сотрясали небо, были стоны. Они оба, и пират и губернаторская дочка, были готовы поклясться, что никогда не забудут эту ночь. Продолжение следует...