Обжечься друг о друга

      На самом деле это было неизбежной закономерностью. Если два взрослых человека, не особо обремененных соблюдением правил приличий, живут в одной квартире, то это лишь вопрос времени, когда два спальных места единственной общей комнаты превратятся в одно.       Начиналось все довольно невинно.       Навик вышел из душа в одном полотенце. Которым промокал влажные волосы.       — Что? — выгнул он бровь на запнувшийся взгляд Аники. — Я запустил стирку.       — Ничего, — невозмутимоответила Аника, помешивая пальцем горяченный кипяток в чашке с чаем. Навик хмыкнул и поспешил скрыться в комнате, чтобы даже себе не признаваться, что ему понравился этот короткий взгляд.       Он много раз видел, как Аника использовала огненную магию, привыкнув, что ее кожа обладала иммунитетом к высоким температурам, но совершенно забыл, что у одежды таких свойств не имелось. Поэтому, когда Аника увлеклась боем и устроила пожар, а потом с руганью выбралась из полностью сгоревшего сарая, он застыл в шаге от нее.       — Зараза, — скривила губы Аника, стряхивая с плеч истлевшие остатки вязанной кофты и размазывая по ключице черную копоть. — Обожаю, когда такое случается осенью!       Навик сглотнул, так и не определившись, что делать: благородно отвернуться (но ведь уже все видел!) или нагло воспользоваться и проверить на наличие новых травм (такая возможность, может, больше не подвернется!). А потом заставил себя выдохнуть (и когда успел задержать дыхание?), отвести взгляд (не было там новых ран, он внимательно проверил) и начать расстегивать куртку — все-таки магическая иллюзия одежды, которую Аника собралась использовать по пути домой, саму одежду не заменяла и тепла не приносила.       Однако куртка, которая и самому Навику была длиной по пояс, на Анике смотрелась еще более провокационно, чем обычная нагота. Смотреть в ее сторону стало просто невыносимо, особенно, когда Аника потерла ладонями озябшие бедра, пытаясь согреться.       Штаны не отдам! — отчаянно подумал Навик, стаскивая с себя рубашку. Осенний холодный ветер холодил кожу, но это нисколько не помогало.       Рубашка потом долгое время пахла дымом, даже отстиранная от копоти, но он все равно ее носил.       Взгляды Аники становились длиннее, шутки острее, а случайные прикосновения — чаще. Все-таки у нее было мало поводов протянуть к нему руку осознанно. Ему в этом плане везло больше: любое лечение требовало приложить хотя бы пальцы. А после он не отказывал себе в удовольствии чуть дольше задержать руку или провести линию ниже. Пару раз при этом он ловил задавленные вздохи.       Монстр, которого они выслеживали, все равно умудрялся оказаться на шаг впереди, а то и заманить в ловушку. Смерть проскреблась стальными когтями буквально по костям, лишь чудом не завершив начатое, а под конец провального боя запечатала Навика в глиняный саркофаг с торчащими конечностями, из которого у него не получилось выбраться с первой попытки. Анике пришлось освобождать его, постепенно отколупывая глиняные куски, прилипшие к телу. И если неподвижно лежать и не мешать у Навика еще получалось, то молчать никак не выходило.       — Ты меня будто вскрываешь! — усмехнулся он, поежившись от того, как мягко Аника стряхнула глиняные крошки с его груди.       — Я осторожно, — пообещала она, аккуратно разогревая глину огнем, прежде чем отломить следующий кусок. И снова стряхнула крошки, отметив, как быстро билось сердце под ее руками.       Аника нахмурилась и провела ладонью вверх по его шее, пытаясь нащупать пульс. Навик буквально отдернул голову, выдохнув сквозь зубы.       — Больно? — обеспокоенно заглянула ему в лицо Аника.       — Горячо, — ядовито процедил Навик.       — Прости, — тут же покаялась Аника, возвращаясь к освобождению от глиняного плена. Она радовалась, что хотя бы руки не дрожали совсем откровенно. Навик чуть не погиб у нее на глазах! Она несколько секунд думала, что больше его не увидит! — Я постараюсь делать не так неприятно.       — Я не говорил, что мне неприятно, — выдохнул Навик, вздрогнув, когда очередной кусок глины почти полностью освободил его живот, а ладонь Аники мягко провела следом.       Она моргнула и вскинула на него глаза.       — Так «горячо» — это такой комплимент? — усмехнулась Аника, специально поддев пальцем край застывшей глины, чтобы провести фалангой по самому низу дрогнувшего живота.       — Видимо, я плохо старался, но спасибо, что заметила, — Навик хватанул ртом воздух, сжимая кулаки в ожидании, когда под следующим куском глины обнаружится то, что он знал с первых же осторожных прикосновений.       — Адреналин требует выхода? — лукаво прикусила губу Аника, наклоняясь над его лицом, но не спеша убирать последнюю часть ловушки.       — Кое-что другое требует выхода, — недовольно выдавил Навик, приподнимаясь на локтях ей навстречу.       Глина раскрошилась под руками Аники, ее пришлось основательно стряхивать поглаживающими движениями. Навик выдохнул со стоном, и Аника его поцеловала. Он тут же прижал ее к себе, не позволяя отстраниться, а потом и вовсе уронил, перекатываясь сверху, но не переставая целовать.       Неприятно заскрипела глина, напоминая, что ей был усыпан весь пол. Навик оторвался от губ Аники, словно только что вспомнил, где они находились, посмотрел ей в глаза.       — В душ? — быстро предложила Аника, прекрасно зная, о чем он подумал и не желая думать о том же.       — В душ, — согласился он с улыбкой, помогая ей подняться. — А то ты слишком одета, чтобы мне было удобно.       Он не отпустил ее руку и продолжил целовать весь путь до ванной комнаты, тоже предпочитая ни о чем не думать. Аника скинула мешающую одежду и шагнула под теплые струи, тут же оказавшись прижатой к стене. Навик снова ее поцеловал, глубоко и страстно, он весь горел желанием, которое она прекрасно чувствовала, и это заставляло полыхать в ответ.       Его рука нашарила ладонью грудь и сжала сосок, слегка оттягивая двумя пальцами, а потом нажимая большим. Аника выдохнула ему в рот и притерлась бедрами в пах, заставив задохнуться.       — Хочу тебя! — прошептала она, и Навик подхватил ее под колени, легко удерживая на весу. Он прикусил губу, стараясь сохранять остатки контроля, но Аника выгнулась, опираясь спиной о стену, и притянула его к себе за плечи.       Он зажмурился и качнулся вперед — все же медленно, сдержав себя, только слегка проникнув самой головкой. Аника застонала и завозилась, требуя большего, и Навик вошел полностью, запрокинув голову от сводящей мышцы сладости. Он так хотел этого, так долго! Пришлось на секунду перевести дыхание, чтобы не сдаться слишком быстро.       Аника оттолкнулась от стены, вцепившись ему в плечи, и легко приподнялась в его руках, тут же опустившись обратно. Они оба застонали, прижавшись щекой к щеке. Навик перехватил поудобнее ноги Аники и легко подстроился под заданный ритм, отбиваемый влажными шлепками. Барабанной дробью отозвались капли душа, за которым пыталось угнаться сердце.       Аника царапнула ногтями по плечам, прижимаясь сильнее, скользнула пальцами в волосы на затылке. Навик ткнулся ей в лоб, дыша открытым ртом. Стоны становились все короче, прерываясь задержанным дыханием, Аника зажмурилась, зависнув на самом краю. Навик ее поцеловал и почувствовал, как она сжалась внутри, задрожав в его руках. Это чувство просто выжало его, выкинуло в оргазм, чуть не уронив на подогнувшиеся колени. Пришлось прижаться обратно к стене и медленно отпустить ноги Аники.       Когда дыхание совсем пришло в норму, им все-таки пришлось посмотреть друг на друга.       Была веская причина, по которой они так долго делали вид, что не замечали очевидных реакций, почему старались не сближаться слишком сильно, не позволять желаниям перевесить голос разума в голове.       — Можем сделать вид, что это был просто выплеск адреналина, — сглотнув, предложила Аника.       — Можем, — хрипло согласился Навик. И тут же подумал, что впереди их ждала как минимум еще одна битва с монстром, которая тоже не обещала спокойствия. И он эту битву уже ждал.