A Love Letter Of Sorts

Харуаки сидел на своей кровати, отчаянно пытаясь успокоить чувства, которые терзали его сердце. Чем больше он пытался подавить их, тем сильнее они накатывали, пока он больше не смог отрицать очевидное. Он нравился ему. Ему действительно нравился Ринтаро. Харуаки почувствовал, как его лицо заливается краской при этих мыслях. Он любил Ринтаро. Своего коллегу. Своего друга. Ёкая, который больше всего предавал его, но в то же время подарил самое теплое приветствие. Ёкая, который в итоге стал его лучшим другом... Но теперь Харуаки хотел большего. Он хотел быть ближе к Ринтаро, хотел быть не просто друзьями. Он хотел стать его парнем. Ну разве это не мысль? Харуаки никогда не имел друзей до прихода в мир ёкаев, не говоря уже о партнёре. Так что, мягко говоря, он боялся. Он был напуган до ужаса. Что ему делать с этими чувствами? Да и вряд ли Ринтаро ответит ему взаимностью. Он красив, силён и умен — совсем не такой, как он сам. Почему кому-то такому, как Ринтаро, захотелось бы встречаться с ним? Харуаки вздохнул. Он не привык к подобным романтическим чувствам. Он не самый крутой из близнецов, но это его проблема, и это его истинные чувства, так что ему придётся столкнуться с ними лицом к лицу. Эта школа действительно дала ему уверенность, о которой он даже не подозревал. Если бы он испытывал такие сильные чувства до того, как начал здесь преподавать, он, наверное, просто спрятался бы у себя дома. Но теперь Харуаки был другим, он стал увереннее, а значит, ему нужно признаться Ринтаро. И надеяться, что даже если Ринтаро его не любит, он всё равно будет считать его другом. Но вот как признаться в чувствах? Харуаки никогда не признавался кому-то в любви, его самого тоже никто не добивался. Конечно, он читал мангу… Много сёдзё-манги. Но использовать её как пример для признания? Тогда он, наверное, просто позвал бы Ринтаро под цветущую сакуру и признался бы, как какой-нибудь семнадцатилетний ученик. Это могло бы сработать для настоящих студентов школы, но для учителей… Впрочем, кто знает. В любом случае, Харуаки не собирался этого проверять. Он должен придумать другой способ признания — более... правильный? Харуаки точно не знал, но чувствовал, что его признание должно быть значимым. Ринтаро заслуживал хотя бы этого. И снова Харуаки возвращался к своему вопросу: как признаться в чувствах? Спросить ему было не у кого. Он подумал о том, чтобы поговорить с Амааки, но быстро отказался от этой идеи. Амааки точно стал бы расспрашивать его о том, кто этот человек, и стоит ли он его. Конечно, Амааки был прекрасным братом, и Харуаки его очень любил и уважал, но иногда он мог быть слишком навязчивым, особенно когда речь шла о его младшем брате. Тогда кто ещё? У него не было друзей его возраста, кроме Ринтаро и Идзуны. А как насчёт Идзуны? Он ведь друг Ринтаро и зять его сестры, так что, возможно, у него был бы дельный совет. Хотя… Было бы странно спрашивать у Идзуны романтический совет о самом Ринтаро? С другой стороны, Харуаки мог не говорить, о ком именно идёт речь. Друзья ведь обычно советуются друг с другом по таким вопросам, верно? Он решился. Взяв телефон, Харуаки решил, что попытка не будет лишней. В этом нет ничего странного — просто обычный разговор между друзьями, люди делают это постоянно, так что нечего так нервничать. Он пытался успокоить себя, наблюдая за тем, как звонок идёт. — Харуаки? — сонным голосом отозвался Идзуна после нескольких гудков. Только тогда Харуаки понял, насколько поздно, и почувствовал себя немного жалко из-за того, что разбудил друга ради любовного совета. Но он не отступил. — Идзуна… эм, прости, что так поздно, но... могу я спросить у тебя совета? — Ты опять вляпался в неприятности? Потому что если да, то в этот раз пусть Рин поможет тебе, — зевнул Идзуна. — Нет! Ну… не в этот раз… — Харуаки замялся, осознав, сколько раз он обращался к Идзуне за помощью. — Я хотел спросить у тебя… совет по свиданиям? Как пригласить кого-то на встречу. На другом конце раздался смешок. — Так ты звонишь мне среди ночи, чтобы спросить об этом? Прежде чем Харуаки успел извиниться, Идзуна продолжил: — Дай угадаю… это из-за Ринтаро? ... Что?! Как?! — Приму твоё молчание за подтверждение, — усмехнулся Идзуна. — Как ты узнал? — выдавил Харуаки. — Как можно не заметить? Я же весь день с вами. Сложнее было бы не увидеть, как ты на него смотришь. — Я не настолько очевиден, да? — ...Ринтаро не заметил, если тебе интересно. Харуаки зажал лицо руками, уронив телефон на кровать. — Значит, я действительно настолько очевиден?! Идзуна только рассмеялся: — Только если наблюдать… что, кстати, делают некоторые твои ученики. — Они заметили?! — Не то чтобы заметили… Скорее, они делают ставки. — ...Ставки? — В школах так бывает. Ученики любят сплетничать, какие учителя встречаются или должны встречаться. До твоего появления некоторые думали, что я и Ринтаро тайно встречаемся… пока не узнали, что я женат на его сестре. Харуаки не знал, что сказать. Он просто не мог представить Ринтаро и Идзуну вместе. — Что ж… — вздохнул Идзуна. — Мой совет прост: просто скажи ему. Не нужно ничего грандиозного, можешь даже просто написать сообщение. — …И всё? — Да. Главное — искренность. Не копируй чужие признания, просто скажи, как есть. Чем дольше тянешь, тем сложнее становится. После звонка Харуаки решил написать письмо. Ему казалось, что так будет романтичнее. Написав всё, что чувствовал, он осторожно опустил письмо в почтовый ящик Ринтаро. Но, вернувшись в свою квартиру, его тут же накрыло паникой. Что, если он всё испортил? Что, если теперь их дружбе конец? В этот момент в дверь постучали, и письмо упало ему на голову.Это заставило его сердце бешено колотиться, пока он пытался понять, почему Ринтаро ответил так быстро. Ведь за дверью мог быть только он… и он даже вернул письмо обратно. Чувствуя, как дверь снова ударяется о его спину, Харуаки медленно открыл письмо, ожидая худшего. Внутри было всего одно предложение. Откроешь дверь? О… о. Это не дало Харуаки никакого понимания о чувствах Ринтаро. Наверное, он не чувствует того же… Наверное, именно поэтому он хочет, чтобы Харуаки открыл дверь, чтобы мягко его отвергнуть. Харуаки снова впал в свою привычную неуверенность, убеждая себя, что Ринтаро здесь лишь для того, чтобы вежливо отказать ему. Дверь снова толкнула его в спину. Медленно поднимаясь, Харуаки осторожно открыл дверь, приоткрыв её ровно настолько, чтобы выглянуть наружу. Перед ним стоял Ринтаро, внимательно разглядывая Харуаки, но не глядя ему прямо в глаза. Готовясь услышать отказ, Харуаки уже собирался извиниться, но Ринтаро перебил его первым. — Ты мне тоже нравишься — пробормотал Ринтаро, слова словно сорвались с его губ сами по себе, а лицо залилось краской. — Что?.. — это было единственное, что смог выговорить Харуаки. Он уже был готов услышать отказ… но никак не ожидал, что Ринтаро испытывает к нему те же чувства. — Ты… правда меня любишь? В этот момент Ринтаро посмотрел Харуаки прямо в глаза, на мгновение забыв о своём волнении. Он знал, насколько низко Харуаки себя ценил. — Да, правда. Мне ты очень нравишься. — А-а… — Харуаки не знал, что сказать. Его мысли метались хаотично. Он ни за что не мог поверить, что Ринтаро принял его признание. — Значит… мы теперь вместе? Ринтаро не смог удержаться от смеха, наблюдая за его растерянной реакцией. — Ну да, вообще-то. Обычно так и происходит после признаний. — Я знаю это… — Знаешь ли? — Ринтаро продолжал посмеиваться. Всё его волнение растаяло. Рядом с Харуаки он никогда не мог застрять в одном чувстве — и именно это ему в нём нравилось. Видя, как Ринтаро смеётся, Харуаки не смог сдержать улыбку. Он всегда находил его смех милым. А теперь этот мило смеющийся Ринтаро был его. Не просто другом, а парнем. Он, наконец, признался Ринтаро, и Ринтаро принял его чувства. Харуаки не мог быть счастливее. Его нервы всю ночь были натянуты, как струна, но оно того стоило. Он смог сказать Ринтаро, что чувствует, и теперь они были вместе. … Если его ученики об этом узнают, они точно начнут его дразнить.