в кабинете у директора

Сентябрьский воздух был тяжелым и влажным, насквозь пропитанным ароматом мокрой листвы, школьной формы и чего-то нового — свежего, но пугающего, как осознание того, что впереди длинный учебный год. В коридорах гимназии слышался шум голосов, скрип резиновых подошв и щелчки замков рюкзаков. Кто-то торопливо копался в шкафчике, кто-то переговаривался, смеялись девчонки у лестницы, где старшеклассники рассказывали о своих летних каникулах, а учителя пытались загнать учеников по классам. Чишия, как всегда, шагал по коридору с неизменным ленивым выражением лица, его светлая челка чуть падала на глаза, а руки были небрежно засунуты в карманы брюк. Он не любил первую учебную неделю: слишком шумно, слишком многолюдно, слишком много людей, которые пытались казаться лучше, чем были. Но все в школе любили его. Учителя хвалили за острый ум и безупречную дисциплину, ученики уважали за невозмутимость, а старшеклассники завидовали — за его способность оставаться выше всей этой суеты. Шунтаро всегда знал, что держаться особняком — проще всего. — О, а вот и наш вундеркинд, — раздался насмешливый голос у шкафчиков. Он даже не стал оборачиваться. Узнать этот голос было проще простого. Нираги. В нем всё было слишком: слишком громкий, слишком дерзкий, слишком опасный. Он не пытался вписаться в рамки — ломал их, а если не удавалось, сжигал к чертям. Чёрные волосы падали на лицо, проколотая бровь добавляла вызывающей дерзости, а облупившийся лак на ногтях создавал ощущение небрежного хаоса. Казалось, что даже воздух вокруг него пах дымом и неприятностями. Если бы блондин верил в теорию о противоположностях, он бы сказал, что они с шатеном — идеальные полюса. — Опять опоздал? — спросил он, наконец обернувшись, голос его был тихим, почти скучающим. — Ага, — Нираги привалился к шкафчикам, сунув руки в карманы ветровки. Его губы искривились в знакомой ухмылке — слишком уверенной, слишком вызывающей. — Учителя смирились уже, жалобу ведь не напишут. — Как будто это что-то изменит, — Чишия прикрыл шкафчик, щёлкнув замком. — Умник, — хмыкнул Нираги. — Прямо ходячая гордость школы. Интересно, когда тебе надоест носить этот грёбаный ореол ? Он шагнул ближе, нарушая личное пространство, и светловолосый уловил смесь мятной жвачки и табака — запах, который неизменно сопровождал Сугуру, как тень. — Может, когда ты перестанешь так стараться меня испортить, — лениво заметил Шунтаро, не отступая. — А я неплохо справляюсь, да? — его голос прозвучал почти ласково, но в нём пряталась острая насмешка. Чишия медленно оглядел его — от беспорядка в волосах до тёмного лака на ногтях, запястья, где сквозь рукав виднелась свежая ссадина. — Опять дрался? — Заботишься? — Нираги склонил голову набок, его голос стал ниже, почти хриплым. — Скорее, раздражаюсь. — Конечно, — шатен фыркнул, но руку не отдёрнул. Они сидели за одной партой с самого начала учебы. Учителя пытались их разъединить — безуспешно. Каждый раз Нираги оказывался рядом, будто в каком-то извращённом смысле им обоим это было нужно. — Так что, пойдём на крышу? — предложил черноволосый , когда Шунтаро убрал платок. — Нас оттуда выгонят. — А ты всегда такой правильный? — Кто-то должен сохранять здравый смысл, — вздохнул блондин, но, к удивлению самому себе, всё равно пошёл следом. И всегда так. *** — Что вы, чёрт возьми, себе позволяете?! Голос директора резал воздух, как лезвие, но ни Чишия, ни Нираги не выказали ни капли раскаяния. блондин сидел с видом человека, которому совершенно неинтересна эта сцена. шатен, напротив, развалился на стуле, с наглой ухмылкой и блеском в глазах, словно всё это было лишь очередной забавой. — Завтра вас, наверное, исключат! — завуч почти захлёбывалась яростью. — Ну и пусть, — протянул Сугуру, небрежно накручивая прядь волос на палец. Шунтаро перевёл на него взгляд, чуть приподняв бровь. И прежде чем кто-либо успел осознать происходящее, Нираги поцеловал его. Прямо в кабинете директора. Это было дерзко и нагло. Ровно настолько, чтобы все присутствующие утратили дар речи. — Ты с ума сошёл?! — пискнула завуч, хватаясь за сердце. светловолосый медленно отстранился, не сводя взгляда с лица Сугуру. Тот молчал. Ровно одну секунду. А затем рассмеялся — звонко, дерзко, абсолютно неуместно в ситуации, но ему было плевать. — идиот, об этом в группу с родителями напишут, — пробубнел Чишия. черноволосый медленно провёл языком по губам, всё ещё ухмыляясь. — Отлично, — прошептал он, не отрываясь взглядом. — Маме передавай привет. — Обязательно.