Пчелиный воск

— Жил был у бабушки серенький козлик! Остались от козлика рожки да ножки! — Пилюлькин стоял на кровати в одеяле, с проделанной в нём дырой. Ткань развивалась вокруг него, словно балахон древнегреческого философа. Малыш активно махал руками, дирижируя какофонией, которую устроили в больнице недовольные гости из Цветочного города. После того как воздушный шар сделал свою жёсткую посадку на площади Зелёного города, жизнь вечно строгого и спокойного доктора Пилюлькина перевернулась с ног на голову — он готов был кричать и топать ногами громче всех, горланить песни двадцать четыре на семь, прыгать на кровати и ломать мебель, лишь бы ОНА вновь зашла в палату. Он хотел вечно смотреть в эти строгие, большие салатовые глаза, с тёплыми бликами доброты медового цвета. Казалось, что в лёгкий травяной раствор для полоскания горла попало несколько капель расплавленного пчелиного воска, из-за чего создался такой завораживающий эффект. Он хотел смотреть на её вьющиеся волосы медового цвета, слышать тоненький перезвон её голоса, который в очередной раз преодолеет звуковой барьер громкости. Медуница ругалась очень шумно и долго. Конечно, он переживал за её голосовые связки, которые так сильно перенапрягались из-за него, но просто не видел другого варианта, как дольше задержать докторшу в палате и как следует насмотреться на её нежную фигурку… — Шухер, братцы, Медуница идёт! — голос Винтика вывел доктора из его приятных мыслей. Все малыши разом замолчали и разбежались по своим койкам, накрывшись одеялами. Пиль же не спеша опустился на кровать, положил ногу на ногу, а руки за голову, и приготовился наслаждаться моментом. Дверь в палату резко открылась, стукнувшись о стену. Малышка выглядела очень раздражённо: волосы были растрёпаны и стояли дыбом, шапочка с красным крестом съехала на бок и прикрывала маленькое ушко, она на ходу натягивала халат на ярко-зелёную тонкую водолазку. В глазах горел огонь, а на щёчках раскраснелся гневный румянец. — Кто здесь пел?! — она встала посредине комнаты, уперев руки в бока. — Кто про серого козлика пел, я спрашиваю? Вы что, не поняли до сих пор, что в больнице полагается болеть, а не петь! — «Ну вот снова любимая пластинка заиграла… Бальзам для ушей…» — улыбнулся про себя Пилюлькин, а сам наклеил на себя улыбочку с издёвкой. В этот момент Медуница осматривала Ворчуна, потом Винтика и Шпунтика. Далее она перешла к поварам. Каждому она выписывала медовый пластырь или мазь, а также ложку мёда внутрь. — «Мёд, будь он не ладен… Только от одного запаха уже мутит, а глаза слезятся… Таблетки, которые я прячу под матрасом пока что справляются, иначе, я бы точно уже здесь в обмороке валялся…» Как вы уже, наверное, догадались, Пилюлькин был «счастливым» обладателем сильнейшей аллергии на мёд в любом его проявлении. Ладно бы симптомы проявились только при непосредственном употреблении этого вязкого и сладкого продукта, но бедный малыш не мог даже притронуться ко всему, что так или иначе содержит, или взаимодействовало с мёдом. Запах тоже сразу же заставлял его серые глаза слезиться, а из носа тёк водопад, как поток Огурцовой реки ранней весной, когда снег начинает активно таять и весь берег размыт и затоплен. Медуница грациозно на цыпочках подошла к его койке и рявкнула на ухо: — Встаньте, больной! — Пиль аж подскочил от неожиданности. Вся его напыщенность и показательная неприязнь мигом улетучились. Он уставился на малышку в недоумении. — Ах, так вы ещё и туг на ухо, а говорите, что здоровы! — она приложила к его груди слуховую трубку, а вторую руку ненавязчиво положила на его широкое плечо. — Дышите… Дышите глубже… Ещё глубже… Малыш сам того не осознавая, стал беспрекословно выполнять её команды, хотя обычно в такие моменты начинал дурачиться, чем смешил всех остальных «братьев по несчастью» и ещё больше раздражал докторшу. — Какой вы сегодня на удивление спокойный, доктор, — довольно промурлыкала малышка и достала из кармана кружочек пластыря. — Царапину на лбу заклеим пластырем на пчелином воске, а также, раз вы уж такой покладистый сегодня, наконец-то примем ложечку мёда, а то до этого мне так и не удалось напоить вас лекарством… — малышка размашисто прилепила белый кружок на лоб доктора, отчего он почувствовал нестерпимое жжение, но стиснул зубы и промолчал. — Итак, больной, рот пошире открываем и вкусное лекарство получаем! Не то, что ваша касторка, — она зачерпнула из банки большую ложку и потянулась к его рту. — Няяяям… — протянула она, ехидно улыбаясь. Но её светлые глаза выдавали всё с потрохами — ей нравилось заботиться именно об этом вредном и несговорчивом малыше. Да, остальные были не менее непослушными и наглыми, но этот вызывал в её душе особые чувства. Пиль заткнул рот обеими руками, с ужасом глядя на количество поблескивающего в лучах солнца смертельного оружия. — «Если такое количество окажется у меня во рту, то анафилактический шок обеспечен.» — подумал малыш. Пиль вспомнил, как когда-то давно…

***

Когда он ещё не знал о своей «особенности», он забрёл на заброшенную пасеку. Скорее всего, пчёлы покинули это место недавно, т.к в огромных сотах все ещё оставался мёд, пыльца, а главное — воск. На тот момент аллергия ещё не сильно развилась, поэтому малыш мог спокойно вдыхать умопомрачительный аромат и касаться эластичного, но в то же время, крепкого сгустка воска, по которому он взобрался наверх. Шестиугольник сот был доверху заполнен вязкой и сладкой субстанцией, которая светилась изнутри от попадающих в неё лучей тёплого солнышка. Пиль заглянул в каплю и увидел своё размытое отражение. Он макнул палец в мёд и с наслаждением положил его на язык… В следующую секунду он грохнулся на землю, кашляя и задыхаясь от подступившего к горлу комка… В тот день ему было очень плохо и больно — его непосредственный наставник Укольчик, откачивал беднягу всеми возможными способами: уколы, капельницы, горькие микстуры и таблетки, промывание желудка — все это пришлось на долю заливающегося слезами от страха и непонимания, что же происходит, Пилюлькина. Наконец, оттёк спал и Укольчик облегчённо выдохнул. Он взял малыша за руку и присел рядом с ним, поглаживая его по серым растрёпанным волосам. — Всё, успокаиваемся, дружок, — говорил Укольчик. — Больше твоей жизни ничего не угрожает. Будет тебе наука, что не следует лезть туда, куда тебя не просят и тянуть в рот всякую гадость, особенно, если ты не знаешь о каких-то особенностях своего организма! Пиль вытер слёзы с глаз и грустно шмыгнул. — А… Что это было? — тихонько протянул он, глядя в глаза своему учителю. — Ты, мой дружок, представитель аллергиков, к сожалению. В этом нет твоей вины, ведь таким уж уродился. Аллергия — это острая реакция организма на определённые вещи — пыльцу цветов, продукты питания, пыль… У кого-то симптомы проявляются слабее — просто насморк и покраснение глаз, а у кого-то, как у тебя — очень сильно и опасно для жизни. В твоём случае, аллергия может продолжить развиваться и приобретать новые симптомы и осложнения. Поэтому настоятельно рекомендую ни в коем случае не приближаться к мёду! Есть альтернатива в виде сахара и глюкозы, т.ч без сладкого не останешься, даже не переживай! — поддержал наставник малыша.

***

Поэтому он один не ест все те вкусности, что готовят Пончик и Сиропчик по праздникам… Ведь они используют исключительно мёд для подслащивания. Они, конечно, обижаются, что он единственный остаётся без десерта каждый раз, а как в Солнечный выбирается — сразу же бежит в кондитерскую или в магазин за сладостями… Но никто не знает истинную причину его такого поведения, кроме Знайки… Повара, да и остальные, думают, что он специально носом воротит. Мол, правильный такой. Но он просто не хочет их обременять составлением отдельного сладкого меню для себя или лишать других серотонина, который так полезен для здоровья… Тем временем ложка зловеще поблескивала своим металлическим основанием, стремительно приближаясь. Доктор отвернулся и ещё крепче сжал зубы. Медуница схватила его за плечо и вернула в изначальное положение, стараясь оторвать его руки от рта. — Ну, голубчик, чего же вы так противитесь то? Ну неужели, вы совсем не хотите выздороветь? Всего ложечку. Ничего страшного в этом нет — начала она уговаривать его, проводя рукой по его растрёпанным жёстким волосам. — Я здоров! — прошипел он и вдруг неожиданно ослабил хватку. Малышка этим воспользовалась и оторвала руки от лица, прижав их к его телу. Медуница оказалась на редкость сильной, поэтому малыш в ужасе выпучил глаза и предпринял попытку вырваться. Ничего не вышло, а докторша хищно сверкнула зубами. — Ну вот и все… Сейчас вы наконец-то примите лекарство, больной, и больше не будете сопротивляться — она приставила ложку ко рту Пиля. Он часто задышал и не в силах больше противостоять такому натиску со стороны малышки, отвернул лицо, зажмурился и громко выпалил: — Убери сейчас же! У меня сильнейшая аллергия на мёд! Такое количество просто убьёт меня! Резко наступила гробовая тишина. Малыш ещё некоторое время полежал с закрытыми глазами, после чего медленно их распахнул. Все, кто был в палате, неотрывно смотрели на него, широко раскрыв рты. Медуница же побледнела и сделала шаг назад от койки. — Марш из палаты ко мне в кабинет… Ваши вещи нянечка перенесёт в изолятор… — одними губами прошептала она и сделала рваное движение в сторону двери. — Жду вас там… — она быстро вышла и громко хлопнула дверью. Все лицо её пылало, а на глаза навернулись слёзы. — Пиль… Ну ты даёшь, конечно… Я даже до такого гениального аргумента не додумался — присвистнул Винтик и чуть приподнялся, чтобы бросить на доктора взгляд, полный уважения. — Так эту противную докторицу вокруг пальца обвести способен только врач! — Шпунтик повторил действие за братом. — Винтик, я не солгал… — тихо и ровно проговорил Пиль, смотря в одну точку. Механики тут же посерьёзнели и непонимающе уставились на него. — Простите, братцы, что не признался раньше, но любая встреча с мёдом для меня заканчивается плачевно… Именно поэтому, Пончик и Сиропчик, я не могу попробовать вашу выпечку и насладиться её вкусом, хотя уверен, что он — великолепен! — доктор тихонько поднялся с постели и побрёл в сторону выхода. Когда он вышел из палаты, хлопнув дверью, все малыши удивлённо переглянулись. — Бедняга, теперь понятно, почему он так рьяно отстаивал свою правоту… — грустно вздохнул Винтик. — А мы на него обижались, что он не хочет есть наши тортики… Мы и подумать не могли, что он это не из вредности делает, а из соображений собственной безопасности — Пончик выглядел встревоженным и немного покраснел от стыда. — Да брось ты. Ничего страшного ведь не случилось. А теперь будем знать, что нашему доктору сладости нужно на сахаре делать — подбодрил его Сиропчик и светло улыбнулся.

***

Медуница сидела за письменным столом в кабинете и что-то быстро писала. Пиль неуверенно постучался и тихонько уточнил: — Можно войти? — Нужно и поскорее! — её металлический голос заставил его повиноваться и шустро проскользнуть в кабинет, прикрыв дверь. Малышка, не поднимая головы и не отрываясь от работы, ровно отчеканила: — Садитесь на кушетку и снимайте майку — Пиль проследовал на указанное ему место и стянул с себя одежду, оставшись в коротких шортиках. Он обхватил себя руками, т.к в кабинете было довольно прохладно. Малышка встала со своего места и подошла к доктору, пристально смотря ему в глаза. — Рот откройте… — малыш выполнил указание. Медуница взяла в руки деревянный шпатель и положила его на язык Пилюлькина, внимательно заглядывая вглубь горла. — Отёка нет, уже радует… — протянула она, убирая шпатель и закрывая малышу рот простым давлением на подбородок. — Нос покажите… — Пиль чуть задрал нос кверху, чтобы дать доктору доступ. Малышка взяла отоскоп и быстро заглянула сначала в одну ноздрю, затем во вторую. — Небольшое воспаление, но ничего критичного. Капли пропишу — все как рукой снимет — она убрала отоскоп и сняла с шеи стетоскоп, закладывая затычки в уши. Она приложила прохладный кружок к его грудной клетке, отчего его сердце забилось чаще. Холодный металл точечно касался его кожи то в одном, то в другом месте, что создавало некий эффект неожиданности. Наконец, малышка вытащила затычки и вновь повесила прибор на шею. — Лёгкие чистые, сердечный ритм стабилен — после чего она осмотрела его кожные покровы и содрала со лба пластырь. При виде того, что на месте соприкосновения с кожей образовалась огромная красная гематома, Медуница про себя ужаснулась. — Так… Сейчас обработаем мазью на луговых травах и воспаления уйдёт. Не волнуйтесь, мёда в составе нет… — она достала баночку с густой желтоватой массой, пахнущей свежестью, и щедро смазала ею лоб своего пациента. — Ну вот и всё… Осталось только укольчик поставить, для профилактики, ну, вы и сами знаете… — малыш испуганно посмотрел на неё. До этого уколы ему ставил лишь Укольчик. Ежедневно, но к такому привыкнуть достаточно сложно. Теперь же он уже много лет делает инъекции другим коротышкам, но вновь испытать эту боль на себе, в его планы не входило… — А, может, как-то обойдёмся без этого? — робко поинтересовался он, сжавшись в комочек, и мелко затрясся. — Голубчик, чего же вы сразу то нервничать начинаете? Сами ведь доктор, должны понимать, что это необходимо и совершенно не больно… — она положила свою руку ему на голову и нежно поправила несколько выбившихся прядок. — Или вас никогда не кололи, только вы постоянно всех шприцем пугаете? — позволила себе колкость она. Пиль лишь отрицательно покачал головой. — Ну вот и чудненько. Значит левую ручку готовим. Все сделаем быстро, чётко, а главное — безболезненно — малышка отошла к шкафу, вынимая из него всё необходимое. — «Безболезненно, как же! Вон после того, как мне Укольчик однажды засадил иглу по самое не балуй, у меня до сих пор в том месте чешется, хотя уж сколько лет прошло…» — горестно вздохнул про себя Пиль, разгибая локоть и отводя взгляд в сторону. Доктор вернулась к кушетке. На руках у неё уже были резиновые перчатки, а на небольшом подносе лежал стеклянный шприц с небольшой тонкой иглой и переливающейся внутри прозрачной жидкостью. — Расслабьтесь, а то от напряжения мышцы могут быть действительно неприятные ощущения — она присела рядом с Пилюлькиным на кушетку и нежно взяла его за руку, обрабатывая участок кожи ватным шариком со спиртом. Малыш зажмурился и затаил дыхание, готовясь к нестерпимой боли. Но вот минута прошла… Затем вторая, а он так и не почувствовал протыкания кожи иглой. Он осторожно разлепил сначала один, а затем и второй глаз, в недоумении поворачивая голову и глядя на свою руку. Медуница с нежностью смотрела на него, обматывая место прокола эластичным бинтом. Малыш опешил: выходит, малышка уже давным-давно всё сделала, а он, трус, всё это время сидел и дрожал как осиновый лист… — Ну вот и всё, а вы боялись. Теперь можно идти в кроватку и отдыхать. Скоро подадут ужин — она отошла от него и вернулась за стол, вновь уткнувшись в писанину. Пилюлькин поднялся с кушетки, надел майку и уже было направился к двери, но вдруг остановился и тихо произнёс: — Спасибо тебе… За всё… Извини, что вёл себя грубо… — он вышел и прикрыл за собой дверь. Как только малыш покинул кабинет, Медуница выронила из рук карандаш и закрыла лицо руками. Сквозь её тонкие пальцы начала просачиваться влага, а сама она тихонько всхлипывала и подрагивала. — Ну почему, почему, почему ты мне не сказал правду?! Ты же мог погибнуть! Упёртый, противный, вредный лекаришка! Я же своими собственными руками практически убила первую и единственную любовь своей жизни… Никогда себе этого не прощу… Пиль же пришёл, в теперь уже одиночную, палату и лёг в кровать, накрывшись одеялом. — Переживает за меня… Вон как у неё зрачки бегали, пока она осмотр проводила… Все же, какая она чудесная и добрая — он заложил руки за голову и мечтательно вздохнул.

***

Все оставшееся время до прихода Незнайки, доктор провёл в изоляторе, подальше от опасного источника всех его проблем. Таблетки ему были уже не нужны, поэтому он убрал их в свой чемоданчик. Но вот в тот самый день, когда в больницу должен был нагрянуть Незнайка под видом профессора медицины и всех освободить, Медуница временно перевела доктора обратно в общую палату — необходимо было провести дезинфекцию изолятора, поэтому она отправила малыша к остальным. Далее происходили все те события, которые мы с вами давным-давно знаем. Стоит лишь добавить, что когда Пиль сбегал из больницы, он думал лишь о том, как бы ему извиниться перед малышкой за свой столь дерзкий поступок. Единственное, что пришло ему в голову, дождаться бала и там уже высказать всё, что накопилось за последнее время. И вот он, закинувшись таблетками и каплями, держит её за руки, кружась в нелепом танце и отдавливая ей все ноги. Он глупо улыбается, смотря на её зелёный сарафанчик и две торчащие в стороны косички с бантиками такого же цвета. — Зачем же вы так близко ко мне подходите? Вам же даже от запаха становится плохо… — прошептала она, чуть отстраняясь от него. — Я подготовился, можете за это не переживать… — Скажите, пожалуйста, доктор… — Может всё-таки на «ты» перейдём? Хватит этой официальности… — Хорошо, скажи мне, пожалуйста, так почему ты мне сразу не рассказал о своём диагнозе? Ты же видел, ЧТО я использую для лечения, и все равно промолчал… — Я просто не хотел тебя разочаровывать… Да и друзьям не обязательно было знать о моих проблемах… — протянул он, проводя малышку под своей рукой. — Разочаровывать? Меня? Но почему? — Медуница удивлённо захлопала глазками. — Да потому, что ты мне очень симпатична… Хоть и не принимаешь, что йод и касторка — лучшие средства для лечения. От такого заявления малышка покраснела и вырвала свои руки из его больших ладоней. — Вы не очень то любезны! С вами вообще невозможно разговаривать! От вас несёт йодом! Доктор опешил, не зная, что ответить. — Да… Это с вами невозможно разговаривать… От вас несёт мёдом! Медуница развернулась и демонстративно хмыкнув, ушла, скрывшись в толпе танцующих. Пилюлькин проводил её печальным взглядом и горестно вздохнул. — Надо тебе было ляпнуть не подумав… Что же теперь прикажешь делать? — он засунул руки в карманы халата и нащупал в одном из них что-то, завёрнутое в пакетик. Пилюлькин вынул содержимое и с интересом посмотрел на него. В пакетике оказался кусочек воска, который по форме напоминал идеально вырезанное сердечко. По середине этого милого подарка он разглядел три слова, выведенных аккуратным почерком: «Я Вас люблю». Доктор густо покраснел и светло улыбнулся, пряча подарок обратно в карман. Теперь он точно знал, что пчелиный воск с этого момента ему больше не страшен…