Эссенция нас

      

***

      С самого раннего детства мне твердили о родственной душе, и как важно выбирать парфюм так, чтобы эта девушка быстрее нашла тебя, и вы жили долго и счастливо, и умерли в один день. Но я каждый раз закатывал глаза, говоря, что отношения не входят в мои интересы и, вообще, судьбы не существует — ведь я никогда не чувствовал ни один аромат так, как другие из моего окружения, словно все нагло врут, или же моя судьба просто не хотела с мной встречаться и проводить жизнь «долго и счастливо». Чем старше я становился, тем чаще были разговоры, а влюбленные истории о том, как случайные знакомые находили своего человека, ещё больше вгоняли меня в непонятки и вечные размышления: досталась ли мне хоть какая-то судьба или же мне предопределено быть одному всю жизнь?

***

Я проснулся от ужасной боли в голове, всё моё тело было полностью пропитано едким, самым неприятным запахом на планете. Это была пропавшая вишня, которую забыли в подвале на десять лет, а потом вспомнили и сделали компот, который тоже забыли на десять лет. Я поднял голову и огляделся, пытаясь понять, что могло вызвать такой запах. Ничего не увидел. Да, люди обычно не чувствуют так чётко запахи вокруг, но вдруг это что-то очень отвратительное, способное даже разрушить судьбу или человечество, или судьбу человечества. Снова привстав с кровати, я увидел Сережу, найдя, в этом человеке свое спасение, я обрадовался. — Блять, чем так воняет? У меня голова закружилась, — Сережа подарил мне обеспокоенный взгляд. — Шаст, я ничего не чувствую... Как это ты ничего не чувствуешь? Сережа, оказался, находчивее меня или запах, стоявший в комнате, перекрывал мне все шансы думать. — Шаст, это же парфюм твоей судьбы! Эта девушка из нашей общаги! — он спрыгнул со своей кровати и начал бегать по комнате, явно обрадованный этой новостью гораздо больше, чем я. — Бред. Ну ты сам подумай, девушки постоянно пользуются духами. Если бы это был кто-то из нашего университета, я бы её ещё в первом семестре нашел. Серёжа приуныл, его глаза стали грустными, как у котёнка. — Шаст, ну ты вообще какой-то не романтичный. Ясно, че ты себе девушку так и не нашёл. Так мы и закончили этот разговор: просто не было сил его продолжать. Зараза в голове так и не успокаивалась; мысли о словах Сережи крутились как-то особенно, словно требовали чтобы я прислушался. Я довольно быстро умылся и собрался – сегодня первая пара была с Павлом Алексеевичем, человеком мудрым: было ощущение, что он всё понимает и всё знает.

***

Мой преподаватель литературы очень любопытно слушал утренние события, задавал вопросы и делал все, дабы не оставить меня с моей проблемой наедине. — Знаешь, это довольно странно... Аромат не должен быть таким резким; когда я впервые почувствовал его, ощущение было личное – связное с идентичностью, эмоциями и воспоминаниями. Такое знаешь, неосязаемое, за которым нужно следовать. У тебя же по-другому... — он улыбнулся, — Думаю, раз запах такой внушительный, то человек которого мы ищем всю свою жизнь, очень близок к тебе. Я кивнул, стараясь не показать свой скептицизм, все таки, он хотел помочь. Видимо, все вокруг помешаны на судьбе – кроме меня. К концу разговора студенты начали заполнять аудиторию и здороваться с Павлом Алексеевичем. К нам подбежала моя одногрупница Кузнецова. — Антон! Ты в курсе, что нам поменяли расписание? Вместо психологии поставили практику; половина потока без зачёта по ней..Поставишь подпись на заявлении в деканат, пусть поменяют! Её появление усилило запах, и моя голова снова заболела. В глазах снова потемнело. — Антон, все хорошо? – забеспокоилась Ира, прикоснувшись к плечу. Запах с каждым часом становился всё гуще; дышать становилось трудно, словно лёгкие заполнялись ядом. Привыкая к новому потоку аромата, глаза постепенно прояснились. Оказалось, Павел Алексеевич не только мудр, но и внимателен. — Моя хорошая, ты мне лучше скажи-ка... Что у тебя там? – он указал на её руку. Ира открыла вторую ладонь: маленький флакончик духов. Павел Алексеевич взял его, рассмотрел: — Это? Я поднял глаза и принюхался; запах снова ударил по голове.Это был тот самый парфюм... Но разве Ира могла быть тем человеком? Схватив её запястье, я поднёс к себе – от неё не исходило знакомого аромата. — Шастун, ты накуренный что ли? Я пропустил вопрос: — А кому ты сегодня давала ими пользоваться? Моя одногруппница подняла бровь: — Ну... был один. Милый такой, в костюме, явно не из нашего универа. Кричал про важную встречу и что ему нужно быть «с иголочки». Я напомнила – кто бы там у него не был, он ничего не почувствует. Он отмахнулся и вылил весь флакон... Странный вообщем, вот на тебя похож. Услышав это, я снова посмотрел на Павла Алексеевича: — Вы хотите сказать... Он срузу же виновато хлопнул себя по лбу: — Забыл! Сегодня Рособрнадзор приезжает. С ректором что-то решают... Я поднял бровь: — Так моя судьба, это какой то мужик из делегации, который ещё и не знает чувство меры? — Не мужик какой-то, а парень – высокий, ему точно меньше тридцати, – поправила меня Кузнецова. Кивнув, я спешно покинул аудиторию. Сегодня у меня другие планы; надеюсь Павел Алексеевич меня отмажет. Кузнецова хотела пойти за мной, а то я какого-то хуя забрал её духи, но наш преподаватель её остановил и принялся наконец то объяснять ситуацию – обязательно нужно потом отблагодарить этих двоих.

***

Получается, мой соулмейт какой-то парень, да ещё и как-то связан с делегацией, которая сегодня приехала к нам. Заебись. Какие у меня есть приметы? Парень в костюме – ахуенно, у нас как раз сейчас таких полный университет. Мои раздумья прекратились в тот момент, когда Сережа подбежал ко мне и сел рядом. Я предложил ему прогуливать со мной учёбу, и он согласился, во имя моей любви, или шанса с причиной пропустить занятия. Рассказав всё, что знаю, я посмотрел на него, ожидая его гениального плана. К моему удивлению, он даже не удивился, что мы ищем не девушку. – Я всегда знал, что ты по парням, – ток геи, любят гуманитарные науки, – я кинул на него самый осуждающий взгляд, на который был способен, и он сжался как мячик. — Только Павлу Алексеевичу не говори про мои такие доводы, а то он мне из мести незачет поставит.

***

По прекрасному Сережиному плану, мы должны были тихо пройти в кабинет ректора, найти список всех приглашённых, понять, кто самый молодой, а затем уж можно было бы и постик в группу города написать с поиском пропавшего. Ход действий был просто отличным, кажется, за такое могут отчислить. Но Серёжа интерпретировал это как благое дело, поиск любви, и в таком мире, за такое точно не отчисляют. Мы стояли рядом с коридором, в другое крыло, где находился кабинет администрации. Вот в чём проблема: у кабинета было огромное количество незнакомых нам людей, все в костюмах и с кислыми глазами. Но мой сосед был невероятным человеком: он взял меня под руку, и мы быстро, уверенно прошли между ними, так что не заподозрить нас в чем либо было сложно. Захлопнув перед ними дверь, мы оглянулись — к счастью, кабинет был пустой. Я аккуратно подкрался к столу, на котором было множество бумаг, пока Сережа был на шухере. Я пытался найти список гостей, в существование которого мы даже не были уверены. Но сколько ни искал, ни намека на него не было. Дело усугублялось, и Сережа подбежал ко мне на помощь, увидев моё отчаяние. — Вот же! — Он вынул какую-то бумагу из нижнего шкафчика. — Смотри, даже даты рождения есть. Я подбежал к нему, и это действительно был тот самый список. Сережа быстро сфотографировал его, и я принялся изучать. — Кхм-кхм. Мы подняли глаза, перед нами стоял наш ректор — Станислав Станиславович. Меня охватил страх, думая, что нас точно отчислят. Я смотрел на него как олень на фары машины, ожидая смерти. Руки стали ватными, и злополучная бумага упала. — Станислав Станиславович, а мы вас ждали, я Сережа Матвиенко! Сережа подмигнул, намекая что пора бежать. Я очнулся и, пока он заговаривал ректора, вспоминая утреннюю проблему, о которой тараторила Кузнецова. Я поднял листок с пола и аккуратно подошёл к выходу. Пока Станислав Станиславович кивал, я выбежал из кабинета. Во мне бурлил адреналин, и я понимал, какие могут быть последствия. Я чуть опустился, чтобы отдышаться, и, подняв глаза, увидел, что на меня смотрит пара десятков глаз. Я уже и забыл про них. Не найдя ничего лучше, я улыбнулся и помахал людям из делегации, и пока у людей в черном обновлялась информация, потихоньку сбежал. Из списка выяснилось, что самым молодым был некий Арсений Сергеевич. Я бы не сказал, что это дало мне какое-то напутствие, но уже чувствовал, что обязан его найти, иначе всё было бы зря. Идя по коридору, заметил, что запах его духов постепенно исчезает — неужто, он уже уезжает? Нет, все остальные ещё здесь. Духи, видимо, не очень стойкие. За эти несколько часов я к ним привык, а он решил меня их лишить. Берега совсем попутал, ну щас совсем мало не покажется. Я достал флакончик, похищенный с утра, и набрызгал его везде: на запястья, шею и чуть-чуть на волосы. Посмотрим, как вы теперь настрадаетесь, Арсений Сергеевич.

***

Всем здравствуйте! Я долбаеб. Арсений Сергеевич – мой соулмейт – человек из делегации оказался очень чувствительным; через полчаса после того как я устроил аферу с духами, он потерял сознание. Его коллеги успели его подхватить и так сильно напугались, что вызвали скорую помощь – эта новость быстро распространилась по всему педагогическому составу. Павел Алексеевич вспомнив мою реакцию на эти злоебучие духи, сразу написал мне, чтобы ехал с ними; конечно же его коллеги не понимали причины брать с ними студента, но мой любимый преподаватель умел убеждать. И вот спустя полтора часа я остался один в больнице. Пока полностью не погрузился в тревожность, мне успел позвонить Сережа – как всегда вовремя: — Ну че там? Вы встретились? Он в себя то пришел? — Нет... наверно.. Не знаю, Сереж. А тебя там не отчислили что ли? — Нет, а жаль.. — я улыбнулся; из кабинета вышла милая медсестра и сообщила мне, что я могу зайти – Сереж, я перезвоню. Я Аккуратно зашел в кабинет: сердце ушло в пятки. Привычная вишня была почти неосязаема, но чувствовалась. Подошел ближе и увидел человека, которому только что, видимо измеряли давление. Его голубые глаза заставили меня остановиться. — Значит... Антон Шастун? — А вы тоже Шастун? Ой блять – я опешил, кажется, снова разучился думать. — Арсений Сергеевич, да? Там знаете.. а... Вы вообще ситуацию понимаете? Он рассмеялся. — Понимаю, можно просто Арс. От вас вишней пахнет. — От вас понахватался... Кажется, оба с этого дня не смогут воспринимать вишню как что-то обычное; а парфюмы придётся выбирать менее яркие – Времени им для этого достаточно, у них для этого целая жизнь.