any sin can be expiated.

      — Воу! — произошёл толчок, заставивший руки из-за рефлекса подняться. — Что это? Искусство православного боя? — выбрасывает Демьян без интонации настолько шустро, что сам не понимает, как начинает жестикулировать. Толкать больше некуда, только вжать в стену, но не более. Может быть, даже заставить подчиняться. Неужели батюшка Пётр так уверен в себе, что готов практически лучшего друга избить прямо в храме? Хотя, Господь учил прощать, а тут, в целом, наоборот. Так и предвидел же он небесный суд, что будет выглядеть как неудачная комедия из древнего КВН.       "— Да, я избил своего лучшего друга, выбил ему пару зубов, заставил повеситься второй раз... Но он сам виноват! Антихристам нельзя доверять! Сталина на них нет". Зато есть Ленин, которого Азазелло и Нелли удачно спиз–...–сприватизировали, оставив на похоронах Демьяна. Повезло ещё с отцом Сатаной, так бы пришлось выкручиваться иначе и объяснять фельдшерам, как он умер, но не умер.       — Ну давай, Петь, у меня встал! — чуть протянув единственную гласную последнего слова, Демьян, чуть нахмурившись, выдыхает под натисками Петра. Над головой рука, другая прижимает его, сжимая воротник и поднимая чуть выше. Из-за нехватки кислорода кровь прилила и в орган, ибо доступ к нему не перекрыт, заставив в тусклом освещении кончики ушей пылать. Демьян даже никогда не задумывался о том, чтобы говорить такое не с сарказмом, однако.. В каждой шутке есть доля правды, верно? Эрекция действительно была, заставив головку чуть пульсировать из-за неловкого и мутного положения обоих. А Петр, кажется, даже не думал отступать. Бог простит, а Демьян - если повезёт. В миг ширинка на джинсах последнего была расстёгнута, а оба ютились возле деревянных дверей при тусклом церковном освещении свечей. Видимо, их действительно много, так как большинства даже не видно за колоннами внутри здания, зато всё чудесно освещалось.       Антихристу стало в моменте абсолютно индифферентно, что подумают об этой ситуации другие и сам Пётр, потому кончики губ в мгновение соприкоснулись, прилипвя к друг другу - у обоих из-за ветра даже при тёплой погоде губы обветрились, а гигиенической помады не оказалось рядом, слюна в миг закончилась и в горле пересохло. Оба зажмурились, Пётр практически лёг на грудь Демьяна своей, заставляя поясницу Баженова прогнуться в сторону угла меж полом и деревянной дверью, рядом была стена, в которую они поторопились вжаться, чтобы не придавить друг друга под собственным весом.       — Сам говорил, что Бог любой грех простит.. А такой простит? — оторвавшись от губ визави, рука ловко проскользнула в джинсы человека напротив, расстёгивая пуговицу и ширинку горячими ладонями, а затем оттягивая тёмно-серые боксеры. Кажется, встал не только у Демьяна, потому как батюшка Пётя весь промок, со лба стекал пот, однако от прикосновений к бёдрам отшибло голову. Демьян не упускал возможности стянуть штаны с трусами, занимая губы и не принимая никаких отговорок.       — Ты хоть сам понимаешь, что делаешь? — Пётр почти в истерике положил голову на плечо Демьяна, предпочитая уткнуться в деревянную дверь, а затем и в шею Демьяна.       — Бог простит, а я - подумаю, — с саркастической усмешкой и тихим хихиканьем поцелуи разносятся уже по макушке Петра, как когда-то целовал Демьяна отец, являвшийся Сатаной. Вариантов, что делать особо не было, просто хотя бы не умереть в собственной конче, ибо кровь была протёрта салфетками, о чём свидельствовал характерный запах на лице Демьяна. Сын самого Сатаны нежно ласкал головку члена батюшки, находясь в церкви на полу. Кажется, они, да и церковь, не скоро отмоются до высшего звания чистоты.. Пётр практически на пределе сжал руки на Демьяне, обняв его из последних сил, а после с очаровательным стоном излился как на себя, так и на руку Демьяна, на что Демьян поцеловал его в лоб, сатирично улыбаясь и обнимая его уже свободными, теми же тёплыми ладонями, что так резко отшибли голову как Петру, так и самому Баженову. Ещё пару часов те лежали в таком положении, пока не уснули. Открывать церковь всё равно Петру, а Демьян с помощью отца может и телепортироваться в огромный особняк, увешенный всем золотым, чем только можно. Ночь запомнится надолго. А любой грех можно искупить.