Виолончелист.
20 февраля 2025 г., 12:22
У Калигари была одна единственная слабость, и заключалась она в Дмитрии Дубине. Вернее, в его рёбрах.
Худощавое тело бойфренда не раз побуждало заглядываться на него, желать дотронуться, обласкать и расцеловать от пят до светлой макушки.
На работе Дмитрий прилежно носил полицейскую форму, аккуратно заправляя синюю рубашку в брюки и обвешиваясь ремнями и портупеями, предоставленными начальством, а дома предпочитал ходить с обнажённым торсом, позволяя Валентину засматриваться на чуть округлые плечи, узкую талию и выпирающие рёбра. Выглядело это.. чертовски красиво.
Если в детстве белокурого мальчишку высмеивали за излишнюю худобу, то сейчас это стало его изюминкой, элементом, который Калигари безумно полюбил и буквально обожествил.
Валентин, будто заворожённый, нередко подбирался к возлюбленному и трепетно касался излюбленных рёбер, что-то нежно шепча на ухо, предварительно целуя подставленную шею.
—Когда ты со мной, я чувствую себя виолончелистом…
—Кажется мне, тебе надо было идти в музыканты, Валь,— Дима искренне улыбнулся парню и поманил пальцем к себе.
Валентин обогнул диван и присел на корточки перед Дубиным.
—Поцелуй.
Калигари большего не надо. Он приблизился к чужим губам и, опаляя горячим дыханием, поцеловал. Дима оперся руками на плечи партнёра и, углубляя поцелуй, спустился с дивана на чужие бёдра, а после — опустился вместе с Гашпаровым на пол. Валентин лежал на спине с вжатыми в ковролин кистями. Отрываясь первым от поцелуя, Дима прильнул к его груди и наконец-то успокоился, расслабляясь и позволяя себя обнять.
—Сегодня выходной,— констатировал Кали. —Идём в галерею.
По-щенячьи смотря в лицо шатену, Дима вспыхивает от радости. Валентин уверен, что если бы его блондинчик был щенком, то уже вилял бы хвостиком и метался на месте, ожидая, пока хозяин поднимется, и он сможет вновь наброситься на него, но сейчас Дима лишь расцеловывал его щёки и улыбался голубыми глазками.
